Глава 28

Проснувшись и немного запутавшись между сном и реальностью, Аника каким-то непостижимым для себя образом реальный кошмар с пытками и убийствами заменила в памяти на прекрасные возбуждающие сновидения — объятия, поцелуи и… снова объятия, потому что то, что же происходит дальше, девушка представляла довольно смутно. Ну да, придется раздеться и ей, и… Раймону… Она уже видела его обнаженным по пояс, и… Тут фантазия снова пасовала, потому что хоть Аника и догадывалась, как примерно выглядят мужчины без штанов, но все равно… было в этом что-то настолько пугающее… нет, смущающее… такое, отчего кровь приливала к щекам, уши начинали пылать, сердце — бешено стучать, а в голове шуметь и… Нет, в ее фантазиях Раймон был накрыт до пояса простыней и они целовались, до дрожи в теле, до слабости во всех мышцах, до головокружения и подпухших губ…

Но утром, сразу после завтрака, мужчина поцеловал Анику, очень нежно и отвратительно целомудренно. А потом, игнорируя хмурые взгляды девушки, отправился на конюшню, уселся на своего коня и ускакал… ничего не объясняя, не обещая… просто взял и ускакал… Гад!

Аника влетела в свою комнату, пометалась по ней, как зверь в клетке, даже рыча точно так же, хищно… потом успокоилась, посмотрела на притихшего в уголке филина, уселась в кресло и объявила:

— Жениться назло мне ни на ком другом он точно не станет, значит, сбежал к опекуну. Ведь схему он отдал королеве, возможно теперь у него из-за этого проблемы. И я могу или ждать его здесь, как положено девушке из приличной семьи, или… пробиться во дворец и выяснить, чем я могу помочь своему мужчине. И сделать это. Потому что Раймон считает, что не создан для семейной жизни с приличной девушкой. Значит, у меня нет выбора… будем действовать неприлично!

Сагош на всю эту речь лишь ухукнул, смешно вытянув шею и опасливо поглядывая на свою хозяйку. За последние сутки она настолько сильно изменилась, причем прямо у него на глазах, что бедный оборотень уже не знал, волноваться ли ему, радоваться или вообще пора звать на помощь…

Аника иногда сама пугалась собственного упрямства, но внутренняя уверенность вела ее вперед, не давая сворачивать. Для самой себя добиваться аудиенции у королей ей было страшно, но сейчас она даже не сомневалась… Не могут их величества отказать бедной девушке, прущей напролом с завидной настойчивостью. Без всякого стыда и смущения Аника задействовала отцовские знакомства, напрягала людей, которых никогда не видела, просила о помощи тех, о чьем существовании до последнего времени даже не подозревала.

Иногда, ночами, просыпаясь очередной раз от своих фантазий, в которых она и Раймон были вместе, девушка встречалась взглядом с сидящим на спинке кресла филином… и, вздохнув, отворачивалась.

Сагош… Иногда он тоже врывался в ее сны, но редко. В основном у Аники при взгляде на него начинало ныть сердце. И, главное, вроде бы никакой вины перед оборотнем не было — жил он сытно, ругался во время обучения по-прежнему в своей грубоватой манере, не стесняясь в выражениях. Но каждый раз ночью, открыв глаза и наткнувшись на пристальный взгляд филина, девушка испытывала странное смешанное чувство. И, что самое странное, ей немножко нравилось наблюдать, как Сагош страдает, совсем чуть-чуть… Хотя Аника прекрасно понимала, что это неправильно. С фамильяром надо было поговорить, обязательно поговорить!.. В конце концов, привязанность к ней возникла у него из-за другой женщины, плохой, жестокой, развратной… и теперь, когда эта женщина мертва, привязанность перекинулась на Анику, вот и все. Но это неправильно!..

— Сагош, нам надо поговорить! — спустя пару недель, как раз перед самой аудиенцией у королевы, девушка набралась духу и решилась.

— Не надо, — так же уверенно произнес оборотень. — Можешь оставить все свои умные мысли при себе.

— Но, Сагош… я люблю другого, а ты…

— А я никого не люблю, так что успокойся и не вздумай напялить на себя это убожество. Ты не милостыню идешь просить, так что надень вон то платье, яркое, а не этот наряд бледной моли.

— Точно? — девушка не то чтобы сразу совсем успокоилась после сказанного, но в словах оборотня звучало столько уверенности, что не поверить было очень сложно.

— Точно. Это не наряд, а заношенная половая тряпка…

— Я о другом, о том, что ты…

— Слушай, я понимаю, что у тебя самой от любви мозги переклинило, но это же не простуда, так что заразить меня ты не могла. Успокойся. У меня после пережитого это… нервное потрясение, вот, — Сагош весело рассмеялся, хотя на самом деле ему было не очень смешно.

Последнее время его совсем не тянуло к женщинам, наоборот, они пугали его — ведь каждая из них могла оказаться такой же стервой, как Гарта. Единственной, кому он доверял, была его хозяйка, и, если бы не ее глупая влюбленность в светлого гада, им было бы хорошо вместе. Но девчонка вбила в свою упрямую голову, что хочет быть рядом с магом, которому она совершенно не нужна. Иначе тот не сбежал бы прочь и уж нашел бы время объявиться, за две недели-то!

Однако оборотень прекрасно понимал, что становиться на пути влюбленной козлицы глупо. Ничего, пусть делает что хочет. Со временем ей это надоест, потом еще какое-то время она пострадает, а потом… потом обратит свое внимание на фамильяра, преданного и надежного. Главное — не спугнуть и, наоборот, не упустить. А то прощелкаешь клювом, и на горизонте появится новый маг — такого допускать точно нельзя.

* * *

До столицы парочка добиралась через выстроенные Аникой порталы, а потом, отдышавшись в гостях у одного из отцовских знакомых, въехали во дворец в карете, как и положено знатной леди со своим фамильяром.

Сагош крутился, как уж на сковороде, оттирая от девушки всех встречных мужчин моложе семидесяти, особенно магически одаренных. Но и лакеев на всякий случай, во избежание соблазна.

Поэтому он и за столом в гостях сидел в человеческом облике, чтобы самому ухаживать за хозяйкой, и в карету ей помог сесть, оттеснив сына владельца дома, где они гостили. И из кареты помог выйти, отпугнув какого-то молодого выскочку, и во время ожидания аудиенции строго отслеживал, чтобы придворная молодежь не приближалась слишком близко. А когда кто-то особо нервноустойчивый все же решался подойти познакомиться, очень выразительно молчал, в упор глядя на Анику.

Она и так со вчерашнего дня нервничала, переживая, правильно ли поступает и не совершает ли ошибки. А во дворце разволновалась еще больше, правда тщательно это скрывая. Но Сагош уже прекрасно изучил свою хозяйку и чувствовал ее как никто другой… даже светлый гад со всей своей ментальной побочнодаренной магией!

И, натыкаясь на внимательно-настороженный взгляд своего оборотня, Аника инстинктивно начинала пододвигаться к нему поближе, словно в поиске защиты. Правда, некоторых молодых людей подобное поведение только привлекало. Они сразу начинали мечтать, как сами станут защитниками этой юной красавицы. Но Сагош догадывался, что обернуться филином и переклевать здесь всех — не самое правильное решение. Поэтому крепился как мог.

Однако и он, и Аника сначала облегченно выдохнули, а потом оба собрались и сосредоточились, когда двери в малую королевскую залу распахнулись и вышедший оттуда придворный объявил:

— Леди Анна-Мария Стэнсбери, их королевское величество, леди Амалия, ждет вас.