Глава 34

Закрыв глаза, Аника прижималась губами к губам Раймона, боясь оторваться. Вдруг он снова исчезнет, опять скажет какую-то глупость, опять что-то придумает… Девушка наслаждалась желанием, сквозившим в каждом движении, в каждом мимолетном жесте мужчины.

Нежность уже давно сменилась властной напористостью, объятия стали сильнее, жестче, поцелуи — жарче, чужие губы не просто прикасались, они пытались смять, захватить, завладеть…

И в какой-то момент Аника осознала, что не просто покорно отдается, как раньше, позволяя мужчине действовать и решать, а отвечает, так же жадно, страстно и напористо. И обнимает, крепко, притягивая к себе, удерживая, словно у нее есть право… словно этот мужчина уже принадлежит ей. Словно он уже назвал ее своей.

— Завтра!.. — жарко выдохнул Раймон, на миг прервав поцелуй, а потом подхватив девушку на руки, чтобы было удобнее обнимать, прижимать к себе, обладать…

— Что «завтра»? — прошептала Аника прямо в чужие губы и даже глаза приоткрыла, будто это поможет ей лучше услышать.

— Свадьба — завтра!.. Наша… — пояснил мужчина во избежание очередного недопонимания. — Разрешение у меня есть уже давно…

— А я? А меня спросить?.. — вяло возмутилась девушка, продолжая обнимать Раймона за шею.

— Леди Анна-Мария Стэнсбери, вы станете моей женой перед миром и богами, чтобы быть рядом и в болезни, и в здравии, пока смерть не разлучит нас, а посмертие не объединит вновь, уже в ином мире? — еще раз прервав поцелуи, мужчина серьезно и даже немного торжественно задал традиционный для помолвки вопрос.

— С радостью! — прошептала Аника, крепко прижимаясь щекой к плечу Раймона, и зажмурилась. Она так часто делала в детстве, когда от нее ничего не зависело. Тогда ей казалось, что если опасности не видеть, то ее словно бы и нет. Вот и сейчас она воспользовалась этим способом и быстро, уверенно, хотя и почти не дыша от волнения, произнесла: — Но вы примете в нашу семью и Сагоша.

Маг в изумлении замер, потом поставил девушку на пол, приподнял ее голову за подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Вы… Вы правда любовники?

— Нет! — выдохнула Аника, чувствуя, как ее снова захлестывает паника.

Только предать своего оборотня она не могла. Фамильяр-мужчина у вступившей в брак магички вызовет массу ненужных слухов, тем более учитывая титул ее будущего мужа. Надо было обязательно подстраховаться, иначе…

В семье же главный — мужчина, удел жены — подчиняться его решениям, следуя за ним, куда бы ни забросила его судьба. И если он пожелает избавиться от оборотня, ей придется смириться.

А эти двое постоянно же ругались раньше, так что девушке нужны были гарантии. Или какая-то страшная клятва, или принятие в семью.

— Та-а-ак, — Раймон покрутил головой, нашел два кресла, подтащил их поближе и уселся в одно из них. Девушка присела напротив и уставилась на мужчину честным преданным взглядом.

— Я с ним не расстанусь! Даже если ради этого мне придется расстаться… с вами. Это будет предательством.

— А расстаться со мной — нет? — бровь Раймона приподнялась, а в голосе прозвучало ревниво-возмущенное удивление.

— Нет. Вы прекрасно жили без меня эти несколько месяцев… — Аника отвернулась, пряча готовые хлынуть из глаз слезы, и сжала пальцами ручки кресла.

Счастье опять уплывало, хотя было так близко, просто ближе некуда. Она буквально держала его в руках!..

— Это будет… самой большой потерей в моей жизни, но не предательством, — прошептала девушка, глядя в окно.

— Хорошо, — помолчав несколько минут, Раймон спокойно и решительно произнес это многозначительное и одновременно ничего не значащее слово и встал.

— Что «хорошо»? — растерянно уточнила девушка.

— Вы с ним не спите, он не ваш любовник, но вы не готовы его предать и выбросить, потому что вы… Потому что вы — это вы, и я полюбил вас именно за это. Значит, странно противоречить собственному выбору и требовать от вас, чтобы вы изменились ради любви ко мне, правильно?!

— Да, — понуро прошептала Аника, ожидая, что сейчас Раймон попрощается и уйдет.

Нет, она была готова меняться! Она уже поменялась ради него, очень сильно. Но кое-что в себе она изменить не готова. Пусть это глупо, пусть из-за собственного упрямства ей суждено теперь прожить всю жизнь одной… то есть с Сагошем… Просто без любимого мужчины это все равно будет не жизнь. И…

— Значит, завтра в одиннадцать я заеду за вами, и мы поедем в церковь. Все втроем, раз вам этого так хочется. Хватит мне уже бегать от судьбы, вы правы… Если бы я принял решение раньше, возможно вы бы не успели так сильно привязаться к этому… оборотню.

Аника восторженно взвизгнула, подскочила с кресла, повисла на шее мага и прижалась к его груди, чувствуя, что от счастья сейчас просто потеряет сознание.

Мужчина приобнял девушку за талию, прижал к себе и продолжил, поджав губы, строгим менторским голосом:

— На большой церемонии во дворце ваш фамильяр будет вести себя так, как положено фамильяру!.. И спать он будет отдельно, а не с нами! Простите, леди, но я желаю заниматься любовью со своей женой наедине, а не под надзором оборотня!..

— Хорошо! — у Аники это слово вышло иначе, не так решительно, как у Раймона, но зато очень радостно.

Девушка даже вспомнила, что маг порталов тут только один, и быстро создала туннель к ожидающим их появления принцу и его команде магов. А потом стояла и улыбалась всем, пока любимый мужчина перешучивался, отчитывался, пересказывал какие-то важные подробности, которых она не заметила… Ей было уже глубоко безразлично все происходящее, она лишь успокаивающе улыбнулась взволнованному Сагошу, прижимаясь при этом к Раймону и чувствуя его сильные уверенные объятия.

А потом она вновь собирала свои вещи в маленький походный сундучок, а оборотень сидел на стуле, раскачивался и выразительно молчал в облике филина, выражая этим свое нежелание обсуждать случившееся. Аника и не настаивала.

Обойдя комнату в Академии несколько раз, она убедилась, что ничего нигде не забыла. Потом воспользовалась королевским разрешением и создала портал в свои комнаты во дворце, слегка запылившиеся из-за долгого отсутствия хозяйки. Поставила сундук на пол, уселась на кровать и задумалась…

Завтра в церковь… А надевать ей на эту церемонию что?! А на празднование во дворце?! А…

Тут в дверь вежливо постучали. Это была молоденькая горничная, которая при виде Аники обрадовалась так, словно нашла мешок с золотом:

— Вы наконец-то вернулись, леди! Тогда я сейчас… его же надо померить! Вдруг что не так?..

Выпалив все это, девчушка тут же убежала прочь, оставив растерянную Анику в дверях. Но не успела девушка усесться обратно на кровать, как горничная вернулась, причем не одна, а с тремя помощницами. Они толкали перед собой огромную вешалку на колесиках, накрытую темной непрозрачной тканью.

Закатив это странное сооружение в комнату, они сдернули с него покрывало, и Аника восторженно ахнула. На вешалке было два платья — белое, венчальное, для церкви, и изумрудно-зеленое, такого же цвета, как ее походное, в котором она познакомилась с Раймоном. Только это назвать походным язык бы не повернулся. Это был королевский наряд, к которому прилагались королевские же украшения, тоже висевшие на вешалке в небольшом бархатном мешочке.

Филин и тот несколько раз ухнул, сначала презрительно, но потом — с восхищением, когда платья оказались на той, которой они предназначались.

Туфли у Аники были свои, очень удобные. И светлые, вполне подходящие под первое платье, и черные, подходящие под второе. В церковь надо было идти с распущенными волосами, покрыв их белым шелковым платком, а к вечернему балу во дворце горничные пообещали помочь соорудить на голове потрясающую красоту.

— Мы теперь ваша прислуга, только ваша… — щебетала довольная девчонка, которая познакомилась с Аникой первой. — У нас теперь будет своя отдельная комната на троих рядом с вашими! Хоромы целые, с отдельным ночным горшком!

Остальные горничные тихо хихикали и помалкивали, но, судя по их восторженно поблескивающим глазам, они тоже были рады «хоромам», ночному горшку и своему повышению в личные прислуги.

Правда, Аника-то понимала, что ей выделили трех неопытных молоденьких девочек, еще младше, чем она сама. Но, может, это и хорошо? До этого она вообще справлялась самостоятельно.

Тут девушка заметила, как умаслился взгляд кружащего по комнате филина, и незаметно показала ему кукиш. Сагош обиженно ухнул и надулся, всем своим видом выражая искреннее возмущение неправильностью истолкования его восторгов и несправедливостью подозрений. Он же живой оборотень… в смысле мужчина. А тут три красотки, которые будут все время крутиться поблизости и с которыми можно будет весело проводить время. Пугать их, например… Или приучить их кормить его пирожными с рук… Короче, не одной же Анике наслаждаться наличием прислуги?!