Глава 30. Защита для Майяри
Шидай всё же принёс Майяри не только яичко, но и травяной отвар, на четверть разбавленный сладковатой настойкой. Ну якобы нервишки подлечить. Опьянеть девушка не опьянела, но быстро сомлела – денёк тот ещё выдался – и отправилась спать. Мужчины ещё некоторое время посидели в тишине, каждый погружённый в свои мысли, а затем Шидай всё же обеспокоенно взглянул на сына.
– Что с Майяри делать? Похоже, наш план пошёл прахом. Передача артефактов хайнесу не освободила девчонку от их внимания. Наоборот, они, видимо, решили, что теперь сохранять ей жизнь причин нет. Но так лезть на рожон…
– Она что-то видела, – Ранхаш сжал губы. – Видела что-то важное, раз они так рискуют, чтобы убить её.
– Думаешь, что-то скрыла?
Сын отрицательно мотнул головой.
– Нет, по санаришскому ограблению она больше ничего не скрывает. Скорее не осознает важность чего-то из увиденного. Или мы не можем вычленить самое важное из рассказанного.
– Из всех известных нам участников санаришского дела выжил только Деший. И Майяри видела его лицо.
– Она рассказывала, что господин Ахрелий корил себя, что не узнал кого-то сразу. Кого-то хитрого и умеющего втираться в доверие. Больше похоже, что он говорил о ком-то, кто обманывал его продолжительное время. И мне кажется, что это Деший, которого он сам взял уборщиком в сокровищницу, – Ранхаш задумчиво опустил ресницы. – Я много думал о нём. Он шесть лет притворялся идиотом, и никто из хранителей, и сам господин Ахрелий в том числе, не заподозрил его в неискренности. У него явно превосходный лицедейский талант.
– Или он сумасшедший, – заметил Шидай. – Среди больных душой встречаются люди поразительно гениальные и расчётливые. Я бы даже не назвал их психами, а скорее людьми, заражёнными больными мыслями. Надо расспросить Майяри ещё раз об этом Дешии. Хотелось бы больше понимать, что он из себя представляет и с чем мы можем столкнуться.
– А может, они боятся, что господин Ахрелий что-то рассказал Майяри?
В кабинете повисла тишина. Шидай неспешно отпил вино, подержал его во рту и сглотнул.
– Он мог действительно что-то знать и понимать, – согласился лекарь.
– Он точно что-то знал и понимал, – в голосе Ранхаша появился привычный холод – свидетель его прежней рассудительности, не замутнённой всякими сумасшедшими чувствами. – Он понимал, какой груз взваливает на плечи Майяри, и извинялся за это. Он совершенно точно что-то знал, но не рассказал. Не успел или не захотел?
– Может быть, не до конца был уверен в Майяри и побоялся, что она поддастся соблазну? В любом случае, преступники идут на большой риск, чтобы избавиться от неё. Не думаешь, что было бы безопаснее отправить её прочь из Жаанидыя? В какое-нибудь из родовых имений под присмотр родственников. Тайно, конечно.
– Она не согласится, – Ранхаш был совершенно уверен в этом. – И её сложно удержать. Усилим охрану. Я поговорю с директором школы, чтобы он разрешил Редию и Ашию ходить с ней на занятия.
– Это ей тоже не понравится.
– Я поговорю с ней, она поймёт, что это временная мера. Она сильна, но неопытна и может попасть в ловушку.
– Зачем ей эта школа? – поморщился Шидай.
– Ты забыл, какое предложение она выдвинула? – Ранхаш прохладно посмотрел на него. – Мы не приняли его, но, зная её упрямство, она может попытаться добиться своего. И если мы запретим ей ходить в школу, она разозлится. И мне не хочется её запирать, – признался харен.
Она и так всю жизнь просидела взаперти. Почти всю свою жизнь. Наверное, если бы он не помнил об этом, то согласился бы с предложением Шидая. В голове теснились сотни вариантов, как можно убить одну женщину, несмотря на внушительную охрану, и Ранхаш не был уверен, что приставленные оборотни справятся с защитой. Ему было бы спокойнее, если бы Майяри всегда была рядом, но лишить её даже малой толики свободы…
– Ты стал преступно мягкосердечен, – Шидай улыбнулся. – Ну и где прежний Немилосердный Ранхаш, наводящий ужас на разбойников всех мастей?
– Я влюблён только в госпожу Майяри, – прохладно ответил Ранхаш, – на остальных моё милосердие не распространяется.
– Влюблён… – повторил лекарь. – Я получил письмо от Шереха. Он жаждет познакомиться с твоей возлюбленной.
– Нет, – решительно отказал Ранхаш. – Он её испугает.
– Ты такой непочтительный, – поморщился отец. – Разве я тебя таким воспитывал? Дедушка, несмотря на возраст, начал рыться в прошлом Майяри, достал все возможные сведения на проживающих в Сумеречных горах хаги, отправил туда соглядатаев, написал своим старым друзьям и должникам, проживающим там… И, между прочим, кое-что нарыл, – Ранхаш вскинул голову, и Шидай хитро прищурился. – И даже без утайки и без каких-то условий поделился найденным, а ты его познакомить с девочкой не хочешь.
Разжалобить харена было сложно.
– Говори, – холодно потребовал он.
Упорствовать отец не стал и ставить условия тоже.
– Собирать сведения по сумеречникам он начал почти сразу, как узнал про Майяри, и я ему ещё отправил посланника с заставы, где мы с Вахешем пересеклись, с последними деталями о семье Майяри, которыми она соизволила поделиться. В Сумеречных горах вроде бы двадцать три общины хаги, все они закрытые и местонахождение их неизвестно. Можно только ориентировочно обозначить пределы территории, на которой может быть та или иная община. У глав общин – старейшин – бытует традиция скрывать несовершеннолетних детей. Это из-за сильного соперничества между общинами. Боятся, что не вошедших в силу детей убьют. Но из всех семейств нам подходят только четыре. Только у этих четырёх семей неизвестно, есть ли вообще у старейшин наследники. Их или нет, или они ещё несовершеннолетние. Сложно сказать, к какой из них может принадлежать Майяри. Да и в дружбе с хаггаресами никто из них не заподозрен. Шерех предлагает пока не ворошить их. Летом старейшины должны прибыть на переговоры с хайнесом, вот тогда можно будет попытаться их прощупать. Очень осторожно прощупать. Сам понимаешь, проблемы с хаги никому не нужны.
– А если они выйдут на Майяри раньше?
– Если уже не вышли. Шерех убеждён, что у сумеречников должны быть соглядатаи в крупных городах. Но он также убеждён, что они не будут спешить. Мир в Салее для них сейчас не менее важен, чем для нас. Хаги всё ещё сильно разобщены, и в этом их слабость. Если начнётся война, то они, вероятно, проиграют. И Нордас, и Давридания не захотят иметь под боком такого опасного соседа и не позволят хаги одержать вверх. Кроме этого есть ещё какие-то причины, но Шерех их не раскрыл. – Шидай поморщился. – Старый хрен! Но он явно не считает, что сумеречники так уж опасны.
– А хаггаресы? – напомнил Ранхаш.
– Один неизвестный род хаггаресов, – поправил его Шидай. – Если они действительно позволили Майяри украсть Книгу Знаний и предполагали разрешить хаги заглянуть в сакральное учение всех хаггаресов, то их уничтожат свои же. Они будут действовать очень осторожно и, вероятно, совместно с семьёй Майяри: те тоже могут нарваться на гнев сородичей. И смерть Майяри им очень невыгодна. Им сперва нужно вернуть Книгу. Без Книги они не могут передать знания новому поколению. Это запрещено. На последних страницах записываются имена всех членов семьи, прошедших посвящение, и только они имеют право получить знание. Могут попробовать выкрасть нашу звезду, но так, чтобы не привлечь особого внимания к себе. Чтобы никто не связал её похищение с хаги или хаггаресами. А это сложно… Шерех думает, что они не рискнут связываться с ней, пока не пройдут переговоры или пока не подвернётся шанс спихнуть похищение на других.
– Такой шанс у них уже есть.
– Поэтому нужно разобраться с санаришским делом как можно скорее. Одной большой проблемой меньше. Хеш пообещал, что свяжется с главой хаги в Жаанидые и попросит быть предельно осторожными с «будущей дочерью семьи Вотый». Сам понимаешь, в интересах жаанидыйского старейшины обеспечить неприкосновенность Майяри. Для него она, конечно, просто талантливая полукровка, за которой следует присмотреть, чтобы другие не попытались «спасти» её от нашего влияния. И, знаешь… – лекарь неуверенно улыбнулся. – Интерес хайрена к Майяри в данный момент нам на руку.
Взгляд Ранхаша помрачнел и потяжелел.
– Редий доложил мне, что сам хайрен, может, и покинул школу, но вот трое помощников во главе с самим Святым остались. Они даже не скрываются. Ирвадый сказал, что они подходили к нему и вежливо предупредили о своём присутствии. За Майяри сейчас постоянно следят чьи-то глаза.
– Но обманка всё равно умудрилась добраться до неё.
– Не добралась. Но это было близко, – Шидай сокрушённо качнул головой. – Майяри пообещала, что постарается теперь проверять всех… м-м-м… на жизнь. Да и друзья у неё совершенно отчаянные. Эх, я по молодости тоже таким безрассудным был, – взгляд мужчины ностальгически затуманился. – Совершенно не думал, куда и во что ввязываюсь.
– И что-то изменилось? – прохладно поинтересовался Ранхаш.
– Боги, ну что ты такой нудный? – Шидай раздражённо посмотрел на него и отставил пустой бокал на стол. – Значит, Майяри мы никуда не отправляем?
– Нет, – помедлив, с явной неохотой ответил харен.
– А что с санаришскими знакомцами? Ожидать, когда они в очередной раз высунут нос, действительно смысла нет. Нужна очень грамотная провокация…
Мужчины задумались и повисла тишина.
– Нет, я пойду спать, – решил лекарь и поднялся со своего места. – Голова совсем не соображает. Ты тоже собирайся. И если опять пойдёшь к Майяри, то хоть поспи рядом с ней, а не пялься на неё всю ночь, как сыч на мышь.
Дверь за его спиной захлопнулась, и Ранхаш остался в одиночестве.
Провокация?
После того, как Майяри ушла, мысли харена успокоились, думать стало определённо легче. Хотя собственная беспомощность и неспособность контролировать хаос, вызванный ранее неведомыми чувствами, раздражали. Но ему бы не хотелось возвращать всё назад, к тому моменту, когда он не был влюблён в Майяри. Несмотря на определённые недостатки нового состояния, Ранхаш не хотел отказываться от новообретённого чувства.
Харен заставил себя мыслями вернуться к провокации. Что может зацепить неведомого противника настолько, чтобы он проявил себя? Началось всё с похищения артефактов, продолжилось с возвращением Майяри, хранившей эти артефакты. Если связать события во дворце, то неудавшаяся попытка ограбления сокровищницы тоже может быть вызвана артефактами. Артефакты, артефакты… В голове мелькнула идея, и Ранхаш поднялся на ноги и задумчиво шагнул к креслу, в котором сидел Шидай. Поднял пустой бокал, посмотрел на одинокую каплю, оставшуюся на дне, и, оставив сосуд, подошёл к окну.
Мертвенный холодный лунный свет, хлынувший из-за занавеси, огнём зажёгся в жёлтых глазах. Ранхаш окинул взглядом тонковетвистые силуэты рябин, задержался на фигурах охраны и с внезапно проснувшимся интересом посмотрел на торопливо шагающего по улице мужчину. Рладай? Вернулся? Мужчина остановился рядом с охранниками, перекинулся с ними парой слов и миновал калитку. Поток лунного света перечеркнула чья-то тень, и Ранхаш мгновенно вскинул глаза. На фоне волчьего месяца явно отразились чёрные очертания крупной птицы. Очертания были до омерзения знакомыми, и харен успел почувствовать острый укол ледяной ярости. Что ей опять нужно? Ещё и ночью?
Но птица приблизилась, и, когда она в очередной раз взмахнула крыльями и переместилась с диска волчьего месяца на лунный, Ранхаш понял, что это совершенно другая птица. Незнакомая ему. Но он определённо догадывался, кто это.
Глаза его холодно сверкнули.
Охрана с тоской смотрела на тёмный, но всё равно узнаваемый совиный силуэт. Харен совершенно чётко сказал: никого в дом не пускать. Но как преградить путь госпоже Менвиа?
– Эй, парни, – один из оборотней подозрительно прищурился, – а это, кажется, не госпожа. Та-то вроде помельче.
Товарищи присмотрелись и озадачились ещё больше. Пропускать однозначно нельзя, но если это снежная сова…
В холодном свете сверкнуло белоснежное оперение, и мужчины приуныли.
– Из правящей семьи кто-то.
– И как такую пташку отловить и перья не помять?
– Не нужно беспокоиться.
Охранники резко обернулись и подозрительно уставились на трёх помощников хайрена, стоявших вдоль забора под ветвями рябин.
– Хайрен Узээриш имеет право прилетать по делам к любому из своих подданных, – совершенно спокойно напомнил Святой помощник.
Оборотни тоскливо переглянулись, догадываясь, к какому подданному и по какому делу прибыл будущий хайнес.
Сова стремительным росчерком ширхнула над садом и, облетев дом по кругу, зависла напротив одного из окон. Знаменитый дар правящей семьи безошибочно указал дорогу к цели. С клюва сорвалась голубая вспышка, рама тихо бзынькнула и створка распахнулась. Хайрен с достоинством опустился на подоконник, разом заняв весь оконный проём, и осмотрелся.
Девушка сладко почивала в постельке, и даже поток холодного воздуха её не разбудил. Она только недовольно засопела и поглубже закопалась в одеяло. Птиц возбуждённо встряхнулся, распушился, красуясь, и взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух.
В ту же секунду из-за кровати выскочил громадный четырёхлапый силуэт и прыгнул на незваного гостя. Тот отреагировал почти мгновенно, заполошно взмахнул крыльями, разворачиваясь, и стрелой выпорхнул в окно. Пасть волка с клацаньем захлопнулась, и зверь с непередаваемо кровожадным выражением морды уставился вслед улетающему противнику, опять ставшему тёмным силуэтом на фоне волчьего месяца. Бледный свет чётко обрисовывал каждое пёрышко и в особенности знатно прореженные хвостовые перья. Воздух сотрясло негодующее уханье, и Майяри, испуганно встрепенувшись, оторвала голову от подушки и сонно захлопала глазами. Волк повернул башку к ней, и девушка с недоумением уставилась на белеющие в его пасти перья.
– Надеюсь, вы мне снитесь, – девушка с тихим стоном рухнула обратно на подушку и, накрывшись одеялом, глухо распорядилась: – Будьте приличным сном!
«Приличный сон» презрительно отфыркнул перья, башкой захлопнул окно и одним прыжком забрался на постель. Недовольно ворча, он покрутился на месте и плюхнулся спать рядом с Майяри.
А на улице охрана, едва сдерживая улыбки, провожала взглядом улетающего хайрена.
– Долетит ли? – спохватился и обеспокоился один из оборотней. – Корма-то… того… растрепалась.
– Долетит, – невозмутимо отозвался Святой, провожая господина равнодушным взглядом. – Не в первый раз.