Глава 64. Последние тайны Майяри

Особняк с Елями был сложен так, будто для его постройки использовали необработанные каменные глыбы и плохо обтёсанные брёвна. Этакая небрежность в материалах, но строгая красота и плавность в линиях. Было в этом доме что-то совершенно мужское, суровое. Может, причина тому ели, сумеречными стражами высящиеся перед ним, или красивая, но совсем некокетливая («Смотрите, какая я!») ограда, но Майяри казалось, что приехала она в берлогу.

Впрочем, берлога оказалась уютна. Внутри дом полностью был отделан деревом, и в комнатах стоял такой сильный сосновый запах, словно здание только отстроили. Никаких поверхностей, покрытых лаком, ваз, скульптур или закрытых тканью стен. Только дерево, тканые гобелены с исключительно растительными пейзажами, травяные ковры, букеты сухих цветов, шкуры и рога животных. Майяри надеялась, что животных, хотя в голове почему-то упорно скреблась мысль, что это поверженные враги. Но ведь оборотней-оленей не существует, так ведь?

– Ты где ж так изгваздался? – вместо приветствия пророкотала госпожа Пандар, окидывая харена придирчивым взглядом.

Высушить Майяри его высушила, но к плащу присохла обтёртая с камней слизь, а мех на воротнике представлял из себя плачевное облезлое зрелище. Зато коса у харена была пушиста и дивно хороша!

– Работал он, дражайшая, работал, – пропел господин Шидай, приближаясь к женщине с распростёртыми объятиями.

Та милостиво вынула мундштук изо рта, поцеловала его в губы и с многозначительной улыбкой уставилась на Майяри.

– Иди-иди сюда, шкода, – поманила она девушку пальцем. – Про ваши потанцульки с мальчишкой весь город уже наслышан.

Майяри неохотно поплелась к ней и позволила чмокнуть себя и в губы, и в нос, и в щёки.

– Эт ты правильно, малая, – Пандар одобрительно похлопала её по плечу, вынуждая слегка присесть. – Мужика сперва надо попробовать, а потом и замуж за него собираться. А то выйдешь, а он и не мастер по постельным делам.

– Пандар, – Шидай взглянул на домоправительницу с ласковым укором, и та исправилась.

– Но с мальчишкой нашим играть не вздумай. Он во всём мастер, выходи за него замуж и не сомневайся. Так что хвостом-то не верти.

Шидай поиграл бровями, мол, слышала, что тебе мудрая женщина сказала. Майяри досадливо поморщилась и отвернулась. Взгляд её упал на зеркало, и девушка едва сдержалась от стона. После поцелуев госпожи Пандан её лицо выглядело так, словно его разбили. А она ещё и платок потеряла.

– Голодные небось? Ну идите одежду смените и на кухню спускайтесь. Столовую уж в такой поздний час накрывать не буду, чай непривередливые.

Да, о таком слуге, как госпожа Пандар, другим и мечтать не стоит. Сколько уважения к господам!

– А это тебе, тощая, – домоправительница запустила руку в карман. – Ываший сказал, верный способ поладить с тобой.

Женщина извлекла на свет большое яйцо, и Шидай не удержался от хохота. Майяри, выпучив глаза, уставилась на подношение, а руки сами потянулись вперёд.

– Кур не держу, зачем мне их горох? А вот гуси у меня хорошо несутся.

Гусиные яйца она никогда не ела. Майяри осторожно приняла в ладошки угощение.

– Ну как? Угодила? – усмехнулась домоправительница.

– Наверное, – промямлила девушка. – Я такие не пробовала.

Харен тем временем с самым задумчивым видом наблюдал за девушкой.

– Драконьи яйца, да? – оборотень пристально посмотрел на отца.

– А? – не понял тот, но потом смекнул. – Ну да.

– Я надеюсь, это единственное драконье яйцо, которое она съела, – с нажимом произнёс Ранхаш.

– По крайней мере, единственное, о котором я знаю, – отмахнул Шидай.

Господин Шидай сам отвёл Майяри наверх и показал ей комнату. Сперва вышел конфуз. Следуя указаниям госпожи Пандар, лекарь провёл девушку в конец коридора и там плечом к плечу столкнулся с Ранхашем, который шёл в ту же комнату. На вопрос, не напутала ли она чего, домоправительница удивилась:

– Они что, до сих пор спят отдельно?

Майяри была просто восхищена ходом её мыслей.

Но, как выяснилось, женщина всё же приготовила для неё отдельную комнату. На случай, если дурной молодой господин заупрямится и не захочет нарушать какие-то там приличия. Майяри всё больше задавалась вопросом, откуда именно госпожа Пандар. Что-то она не могла припомнить на северо-востоке Салеи народа, славившегося такими вольными взглядами.

Покои, выделенные ей, на первый взгляд казались весьма простенькими, как и сам дом, простой, но со своей неповторимой атмосферой. Очень скромная деревянная мебель, собранная из крепких, но недорогих пород дерева; недешёвая в Салее хлопковая ткань в занавесях и постельном белье; пара картин с природными пейзажами в гостиной, одна – в спальне и вышитый гобелен во всю стену в гардеробной. В камине задорно трепыхался огонь, от которого по комнате шло не только тепло, но и смолянистый запах; на окнах в глиняных горшках зеленели цветы, по случаю начала весны выбросившие множество бутонов; на столе в расписанной синими васильками и бордово-пёстрыми гвоздиками вазе стоял очень красивый букет из сухих цветов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После холодного влажного подземелья, пропитанного речной застоявшейся вонью, спальня казалась особенно тёплой, сухой и благоуханной. Майяри оставила саквояж на стуле, принюхалась к терпко пахнущему букету и шагнула к постели. В тепле быстро захотелось спать, но нужно было ещё привести себя в порядок, поужинать, поговорить с хареном – чего она больше всего хотела – и, может быть, попытаться разобраться с материалом, что сегодня дал мастер Илиш. Присев было на кровать, Майяри тут же вскочила, слегка испугавшись тихого шуршания, и с недоумением уставилась на пёстрое покрывало, сотканное из белых, синих, сиренево-лавандовых и чёрных нитей. Ткань казалась крапчатой, но, осторожно прикоснувшись к ней, девушка поняла, что это и не ткань вовсе, а полотно из бисера.

Майяри откинула уголок, и покрывало с тихим шорохом и стеклянистым позвякиванием собралось складками. Это сколько же времени нужно, чтобы создать такую красоту? Выпрямившись, девушка уже по-новому осмотрела комнату, вглядываясь в каждую из вещей. Картины теперь ей казались ещё красочнее и живописнее, очертания мебели приобрели художественную строгость и лаконичность, а стены… Присмотревшись, Майяри щелчком потушила свет, и осмотрела комнату уже в сиянии ночных светил. По стене ползли бело-жёлтые дорожки луны и волчьего месяца; их холодный свет бликами и тенями вырисовывал картины, отражаясь в вырезанных на поверхности узорах.

Девушка всё же опустилась на кровать. Какой странный дом. На первый взгляд всё так просто, но как же сложно и красиво на самом деле.

После ужина в компании госпожи Пандар сыскари собрались в кабинете харена. Если в прежнем доме под начальством господина Ывашия кабинет харена отличался строгой лаконичностью, то здесь на стенах висели те же картины, на окнах стояли горшки с цветами, а на маленьком столике в гостевой зоне – ваза с сухим букетом. Майяри и Шидай устроились как раз рядом с ним в креслах, а Ранхаш занял своё место за рабочим массивным столом и потянулся к корреспонденции, но замер, уставившись на фарфоровые зубочистки.

– Это я распорядился, – улыбнулся Шидай. – Всё же подарок младшего брата. Майяри, как тебе особнячок?

– Он… немного странный, – призналась та. – Тут картины на стенах вырезаны и… – она замялась, не зная, что упомянуть: гобелен в гардеробной или деревянное панно в купальне.

– Это увлечение Пандар, – пояснил Шидай. – Она та ещё рукодельница. Мы с Ранхашем большую часть времени в походах проводим. Дома… в домах не появляемся, поэтому они находятся в полном владении домоправителей. А так как господ нет, они и развлекаются как могут. Ываший, к примеру, круглый год что-то выращивает. Своими заготовками он не только семью потчует, но и всех Вотых кормит. Но мы же здесь не капусту Ывашия собрались обсуждать? Что там с Йожирой?

Майяри недовольно посмотрела на лекаря. Побег Йожиры, конечно, будоражит мысли, но ей бы хотелось поговорить о другом. Лекарь улыбнулся и в который раз доказал свою проницательность:

– А об этом вы уже без меня поговорите. Так как так вышло? Она же была в дворцовой темнице.

– Была, – подтвердил Ранхаш. – Но после нашего разговора хайнес решил, что дворец – место ненадёжное, и распорядился перевести её в Шевялый замок.

– Тюрьма на окраине города, – для Майяри пояснил Шидай. – Её иногда Шепелявой называют.

– Но Йожира вырвалась из-под конвоя и скрылась в подземных коридорах. Подземелья прочесали, но её не нашли. Хайнес подозревает, что ей помогли и во дворце её больше нет.

– И ты повёл в подземелья, где может скрываться опасная преступница, свою возлюбленную? – Шидай с укором посмотрел на сына. – Тем более она имеет зуб на Майяри.

– Рядом был я, – спокойно отозвался сын. – Я успел бы прикрыть её от неожиданного удара, а дальше Майяри и сама бы справилась.

– Прикрыли бы? – девушка нехорошо прищурилась. – Не своим ли телом?

– Если бы пришлось – и телом, – Ранхаш тяжело глянул в ответ.

– Я так понимаю, свадьбы не ждать? – Шидай ехидно посмотрел на мрачных детей, и те одновременно с недовольством взглянули на него.

– Почему? – глаза Ранхаша нехорошо сверкнули. – Я не знаю что-то ещё, что может помешать?

Майяри с большим трудом удалось сдержать радость. Пришлось даже отвернуться и высокомерно фыркнуть:

– Я уже сказала, что не позволю разбрасываться своим сердцем.

– То есть я всё-таки погуляю на вашей свадьбе? – приподнял брови Шидай.

– Если сам гуляние устроишь, – сухо ответил Ранхаш и пристально посмотрел на Майяри. – Тихая церемония в храме?

– Да, – немного поспешно согласилась девушка.

– Вот уж нет! – воспротивился лекарь. – Вам-то, может, праздник и не нужен, а вот ваши друзья и родственники с удовольствием погуляют. Да и Майяри наверняка хочется праздника. Просто она виновата перед тобой, вот и соглашается.

– Мне в самом деле не хотелось бы шумной… свадьбы, – Майяри нисколько не лукавила, но в глазах харена уже мелькнуло сомнение. – Давайте я просто выйду за вас, когда… смогу. Без всех этих сложностей. Их и так хватает.

– Майяри, ты не представляешь, чего лишаешься. Красивое свадебное платье, весёлые нарядные подружки, толпы народа, радующегося твоему счастью… ну и завидующего. Обворожительный жених, ожидающий тебя в торжественной тишине храма…

Заинтересовалась Майяри только на последней фразе, и лекарь тяжело вздохнул.

– Ладно, до зимы ещё образумитесь.

До зимы… Уютное тепло, свернувшееся в груди, тронуло морозцем тоски. Так долго…

Ранхаш молча вытащил одну зубочистку и так же молча смял её в руке. И только после этого тяжело обронил:

– Не до зимы.

– Господин… – вскинулась Майяри.

– Отец, выйди. Нам надо поговорить.

Шидай покладисто встал и у самого порога ободряюще подмигнул девушке.

Харен поднялся, под напряжённым взглядом Майяри – всё же он был очень суров и слегка пугал – приблизился к креслу и неторопливо опустился перед девушкой на колени. Сперва на одно, потом на другое.

– У вас же так признаются в любви?

Девушка дёрнулась к нему, сползая с сиденья, но мужчина опять заставил её сесть.

– Я зол, но я всё так же вас люблю. Хотя бы в этом доверяйте мне.

– Я…

– Я способен защитить и себя, и вас, и не собираюсь бездумно бросаться голой грудью на копья, поэтому верьте в меня. Я готов выслушать вас и понять, поэтому говорите со мной. Доверяйте мне. Верьте в меня. Говорите со мной.

В кабинете повисло молчание. Майяри судорожно вздохнула и, подавшись вперёд, крепко обняла мужчину за шею.

– Я так люблю вас, что боюсь представить себя без вас, – прошептала она. – Я боюсь потерять вас, боюсь причинить вред… Мне кажется, я никогда и никого не любила так, как вас. Мне хочется, чтобы вы всегда были рядом со мной, всегда были… живы.

И Ранхаш всё же стянул её с кресла к себе на колени.

– Злитесь? – едва слышно спросила девушка.

– Уже не так сильно.

– Простите меня. Страшно было говорить. Вдруг вам бы это совсем не понравилось.

– Мне не понравилось.

– Я имею в виду, – голос Майяри почти совсем исчез, – что вы бы разочаровались во мне и охладели.

– Я опять злюсь, – спокойно предупредил Ранхаш.

– Простите, – девушка ещё крепче прижалась к нему, поудобнее умащиваясь на его бёдрах.

– Ты меня соблазняешь.

– Господин Ранхаш, кто из нас сумеречница, я или вы? – раздосадовалась Майяри.

– Ещё чуть-чуть, и я отправлюсь в горы, чтобы потом лишить тебя отдельной спальни. Мне хочется полностью владеть тобой, а не красть.

– Красть? – девушка прижалась лбом к шее оборотня. – Я никогда не думала, что принадлежу кому-то. Этот брак всегда казался мне таким ненастоящим. Просто узы с каким-то малоизвестным мужчиной. Ни симпатии к нему, ни сильной ненависти. Только неприязнь и злость. Даже сейчас, когда этот брак стал препятствием между нами, я не чувствую себя замужней женщиной.

Она замолкла, наслаждаясь моментом близости. Как же хорошо, когда нет никаких тайн и недомолвок.

Почти нет.

– Назови имя старейшины общины, в которой ты родилась.

По позвоночнику холод прошёлся.

– Не молчи. Говори.

Майяри крепко-крепко зажмурилась и с неимоверным усилием выдохнула:

– Я из семьи Рал Эрхендайла̀р.

Ранхаш ласково погладил её по спине, словно утешая, и вкрадчиво прошептал:

– Попробуй ещё раз. Двадцать общин в Сумеречных горах носят имя Рал Эрхендайлар, ещё две Рал Эрхендила̀р и одна Рал Эрхенда̀й. Имя старейшины, Майяри, его имя.

Девушка закусила губу. Сомнения терзали её. Она так привыкла молчать, скрывать, что отпустить свои тайны, поделить ими было просто страшно.

– Ѝрдар. Его зовут Ирдар, – обречённо прошептала она.

– Ирдар Рал Эрхендайлар, – задумчиво протянул Ранхаш и коснулся губами виска Майяри. – Молодец. А теперь скажи своё имя.

Девушка подняла голову и немного устало улыбнулась.

– Майяри. Моё настоящее имя Майяри. Я сама дала его себе, и оно означает саму меня.

Сердце томительно-остро сжалось, и Ранхаш склонился к губам девушки. Какая в целом разница, как звали её те, кого она ненавидит?