ГЛАВА 19

«Метрополь» встретил меня привычным шиком: хрустальные люстры отбрасывали радужные блики на мраморные полы, официанты в белых перчатках скользили, как тени, а воздух пропитался ароматом дорогих духов и свежесваренного эспрессо. Я опоздала на полчаса – намеренно, конечно. Пусть Дима понервничает, мой «дорогой», но уже почти бывший муженёк. В углу зала, за столиком с видом Театральную площадь, он сидел, потягивая виски. При моём появлении вскочил, будто школьник, застигнутый директором с сигаретой. Его лицо расплылось в улыбке – той самой, от которой раньше у меня подгибались коленки, а теперь хотелось проверить, не подменили ли его манекеном. – Вика! – воскликнул он, будто мы лучшие друзья, а не пара, которая вскоре будет раздирать друг друга в суде. – Ты пришла! Садись, я заказал твоё любимое вино. Тосканское, как ты любишь. «Моё любимое? Пять лет брака, а он всё ещё думает, что я пью это кислое пойло. Браво, Дима. Оскар за внимательность тебе не светит.» Я села, бросив сумку на соседний стул. – Дима, давай без прелюдий, – я скрестила руки, глядя на него с лёгкой насмешкой. – Что ты хотел? Он откашлялся, покрутил бокал в руках, явно репетируя речь, которую заготовил ещё вчера. Его пальцы нервно теребили край салфетки – мелочь, но я заметила. Раньше он так делал, когда врал. – Вика, послушай, – начал он, понизив голос, как будто мы заговорщики. – Мы оба наделали глупостей. Я признаю, с Алиной я… увлёкся. Она пришла в холдинг полгода назад, пять лет мы не виделись. Страсть вспыхнула с новой силой, потерял голову. Но это же не повод рушить всё, что мы построили вместе. – Мы? – я приподняла бровь, не сдержав ироничной улыбки. – И что именно «мы» построили, Дима? Твой гениальный план по захвату холдинга? Или, может, уютный домик в аду, который ты мне собирался устроить? Он поморщился, но быстро взял себя в руки, наклонившись ближе. Я уловила запах его парфюма, тот самый, от которого когда-то кружилась голова. Теперь он вызывал только лёгкую тошноту. – Не будь такой категоричной, Вика, – сказал он, пытаясь изобразить искренность. – Я предлагаю сделку. Забудем про развод. Я возвращаю тебе твои пять процентов акций. Оставлю себе только десять – те, что от Серёжи. Это честно, я же реально вкалывал в холдинге. «О, как великодушно! Украл пятнадцать процентов, готов вернуть пять. Нобелевку мира этому человеку, срочно!» Я откинулась на спинку стула, разглядывая его, как энтомолог редкий вид таракана. В его глазах мелькала надежда – он правда думал, что я клюну на эту чушь? – И что взамен? – спросила я, постукивая ногтем по бокалу. – Что ты хочешь за свои щедрые пять процентов? – Ты отзываешь иски, – он понизил голос, словно боялся, что нас подслушают. – Мы остаёмся в браке, но формально. Живём раздельно, никаких обязательств. Через год-два тихо разводимся, без шума и пыли. Я получаю должность в холдинге, ты – свободу и будешь заниматься, чем угодно, своей керамикой, например. Я чуть не расхохоталась в голос. Керамика? Он серьёзно думает, что я мечтаю лепить горшки и забыть про его аферы? Это было почти трогательно – его вера в то, что я осталась той же наивной дурочкой, на которой он женился. – Дима, – я взяла бокал, повертела его в руках, но пить не стала, поставила обратно, – ты правда считаешь меня идиоткой? Он замер, явно не ожидая такого поворота. Его улыбка дрогнула. – Что? Нет, Вика, я просто пытаюсь… – Ты планировал мой «несчастный случай», – я посмотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь тем, как он бледнеет. – У меня есть запись ваших разговоров. Ты и твоя милая Алина обсуждали, как избавиться от меня, после того как заберёте акции. И теперь ты предлагаешь мне остаться в браке с человеком, который хотел меня убить? Он вцепился в бокал так, что костяшки побелели. Его щёки покрылись красными пятнами, а глаза забегали, как у загнанного зверя. – Это была… фигура речи, – выдавил он. – Мы не собирались ничего такого. Просто болтали, выпили лишнего… – Фигура речи? – я наклонилась чуть ближе, понизив голос до шёпота. – Дима, ты обсуждал, как подстроить несчастный случай, либо развестись со мной, но сначала обобрать меня и мою семью до нитки. Это что, теперь так «фигуры речи» выглядят? – Вика, ты всё не так поняла, – он попытался улыбнуться, но получилось жалко. – Давай не будем раздувать. Это же просто слова. – Просто слова? – я встала, чувствуя, как ярость разливается по венам горячей волной. – А что вы собирались, Дима? Просто ограбить меня и выкинуть на улицу? Как мило с вашей стороны! – Сядь, – прошипел он, оглядываясь на соседние столики. – Не устраивай сцен, Вика. Люди смотрят. – Сцен? – я улыбнулась своей новой улыбкой – той, от которой он вздрогнул. – Дима, это ещё цветочки. Жди ягодки в суде. Там будет шоу, обещаю. Я развернулась к выходу, но он схватил меня за руку. Его пальцы впились в запястье, как клещи, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Ты пожалеешь, Вика, – его голос стал низким, угрожающим. – У меня тоже есть связи, деньги. Я могу сделать твою жизнь адом. Я вырвала руку и наклонилась к нему, глядя прямо в его красивые, лживые глаза: – Попробуй, дорогой. Только учти – я больше не та наивная девочка, на которой ты женился. Если ты или твоя Алина приблизитесь ко мне или моей семье, я закопаю вас так глубоко, что археологи будущего примут вас за динозавров. И да, при первой же возможности, твоя Алина опять тебя бросит. Ей интересны только деньги и богатые мужчины, а ты, скоро останешься не у дел и без денег. Его лицо исказилось от злости, но я уже шагала к выходу, стуча каблуками по мрамору. У дверей я обернулась, достала свой телефон и не удержавшись, сказала: – Ах да, Дима. Спасибо за вино. Как всегда, выбрал не то. Пять лет, а ты так и не узнал, что я терпеть не могу Тоскану. Может, хоть Алине угодишь. И ещё, наш разговор с тобой записан, пригодиться в суде. На улице я вдохнула тёплый летний воздух, и рассмеялась – громко, от души, так, что прохожие оглядывались. Господи, как же хорошо! Я только что послала к чёрту человека, который пять лет морочил мне голову. И знаете что? Это было лучше любого вина, даже не из Тосканы. Телефон завибрировал в кармане. Волков, мой верный сыщик, чей нюх на грязь был лучше, чем у любой ищейки. – Виктория Андреевна, вы получили моё сообщение? – его голос звучал взволнованно. – Не поверите, что я нарыл про Алину! Встретимся завтра? – Конечно, Игорь Сергеевич, – я улыбнулась, ловя такси. – И выставьте счёт за дополнительную работу. Хорошая информация стоит хороших денег. – С удовольствием, – в его голосе слышалась такая же хищная радость, как у меня. – До завтра. Я откинулась на спинку на заднем сиденье такси, глядя на огни ночной Москвы. Где-то там Дима злится, ломая голову над новым планом. Алина строит очередную интригу, полируя свои когти. Серёжа пересчитывает свои тридцать сребреников, думая, что он самый умный. А я? Я еду домой, в квартиру, где нет предателей. Налью себе бокал хорошего бордо – не из Тосканы, конечно. И начну планировать, как превратить их жизнь в тот самый ад, которым Дима пытался меня пугать.