Глава 7

— Не верю, — потерянно шепнула она и в ознобе обхватывая себя руками. Ее ноги прижались к телу, и она забыла, что на ней нет трусов, но в темноте салона джипа ее это не волновало. А Орбан еще не добрался до следующей точки, путь к которой немного удлинился.

Теперь они ехали по узкой дороге в две полосы: одна в одну сторону, другая в другую. И с освещением здесь была проблема: его просто не было. Сначала Вета видела сплошные поля или луга, во всяком случае пустое пространство, которое исподволь сменилось лесом по обе стороны дороги. Орбан ехал прямо, пока не увидел поворот налево, куда он без всяких сигналов ушел. Ночью здесь машины не сновали, вот нарушение правил никто не видел. Теперь они двигались параллельно автостраде, с которой вынуждены были уйти.

Постепенно Вета расслабилась, поверив, что он не угробит их в темноте. Джип продолжал идти под девяносто километров в час, и Орбан замечал колдобины, которые объезжал по соседней полосе. Сейчас девушка уже не так недоверчиво отнеслась к его обличительной речи: если они одного вида, то его зрение должно быть, как у нее, а она, кроме размытых пятен, ничего не видела. А он уверенно и быстро вел машину, хотя мог знать эту дорогу, если ездил по ней при свете дня. Это объяснение нравилось ей больше. Когда угроза байкеров осталась позади, Вета вспомнила о своем мучителе: он снова стал проблемой весьма ощутимой. Сколько они еще проведут в дороге прежде, чем остановятся на привал?

— Сколько ты уже за рулем? — с тревогой спросила она, боясь за собственную жизнь.

— Достаточно, — небрежно повел он плечом, видя ее тревогу: — Съездил за тобой, привез в город. Сейчас рулю. Нормально.

— Мы не врежемся? — вырвалось у нее. — Я не хочу медленно умирать на обочине.

— Не умрешь, — холодно пообещал он. — Я не позволю, — и она сразу ему поверила с ледяной дрожью внутри. Неожиданно у нее в животе громко заурчало. Она покраснела, а он хмыкнул: — Скоро поешь, Вета.

— Скоро? — слабеющим голосом уточнила она, не в силах изгнать из памяти картины насилия, учиненного над ней в доме отца. Он отчетливо услышал ее панику, но даже не стал успокаивать: будет бояться, меньше натворит, но отказывать себе в разрядке он не собирался.

— Скоро, — твердо пообещал он спокойным голосом. — Потерпишь. Все терпят. Ты не исключение.

Вета закусила губу и уставилась в окно, чувствуя наворачивающиеся слезы. Она оказалась в абсолютно безвыходной ситуации, которую создал этот человек. Страшный и непредсказуемый. Это в нем было. Вета рискнула подумать о побеге. А куда? Она не представляла, где находится, да и кем окажется первый встречный тоже пугало. Не окажется ли он страшнее Орбана? Он хоть спас ее от байкеров, но собирался сам насиловать по желанию. Он хоть один, шепнул ей внутренний голос, а тех могло быть сколько угодно. Сейчас девушка постаралась не думать о ближайшем будущем, чтобы не сходить с ума от неизбежного. Да и вряд ли он снова изнасилует ее сегодня, ведь уже два раза овладел ею. Это немного успокаивало. А вот, что будет завтра, она предпочитала не думать вообще.

Около девяти вечера возле высотки затормозило желтое такси, и из него вышла холеная женщина лет пятидесяти с небольшим. Инна Юрьевна поправила подол длинной узкой юбки на бедрах, которая затем расширялась тюльпаном и спадала до середины икры. Полы приталенного пиджака с коротким рукавом были застегнуты на все три пуговицы, составляя один завершенный ансамбль. Женщина поправила ремешок сумки на плече и пошла к подъезду, цокая невысокими каблуками.

В подъезде было холодно и влажно, как в любом каменном мешке, но она уже привыкла и не обращала внимания. Инна Юрьевна сделала глубокий вдох, остановившись перед дверью, настраиваясь на нужный лад. Она знала, что дома ее ждет муж. Домработница скорее всего уже ушла домой, а дочь не вернулась с дачи. Вета всегда звонила и предупреждала относительно своих планов.

Женщина сделала глубокий вдох и надела на лицо уверенную, несколько отстраненную улыбку и загремела ключами. Как и рассчитал сумарунец, она стерла его отпечатки своими. Ее удивила темнота и тишина в квартире, поэтому сразу включила в коридоре свет, чтобы избавиться от гнетущей атмосферы. Помогло, но не очень. Она положила сумочку на трюмо и сняла туфли.

— Антон, ты где? — позвала она и услышала мычание из гостиной, да еще звяканье металла. Женщина поспешила в комнату и остолбенела: ее глаза в ужасе расширились, стоило ей увидеть прикованного мужа с заклеенным ртом. Он уже пережил злость, бешенство, страх, а сейчас появилось желание поймать ублюдка, осквернившего ее семью.

— Антон?! — выпалила она и кинулась к нему, первым делом сдергивая скотч со рта. Она уже не претворялась: ее свидание с любовником стало ничем, да и Сабуров не станет подозрительно изучать ее. Инна Юрьевна догадывалась, что муж знает о ее интрижках, ведь сам после покушения стал бесполезен, как мужчина, а ей еще хотелось чувствовать себя женщиной. Вот они и не затрагивали эту тему.

— Пить! — потребовал он. — И поищи Иру…

— Сейчас, — метнулась по квартире хозяйка, включая везде свет. В комнате возле кухни она нашла связанную прислугу и тоже освободила ей рот. На кухне она схватила ножницы и стакан с водой. Сначала она разрезала путы на руках Иры и вручила ей ножницы в затекшие руки: — Дальше сама! — нервно выкрикнула она. — Я к Антону.

Инна Юрьевна прибежала в гостиную и прижала край стакана к сухим губам мужа. Сабуров жадно выпил все, наводя в голове порядок. А женщина смогла рассмотреть комнату и тревожно нахмуриться: стол стоял не там, где нужно, ваза оказалась на полу, как и сброшенные журналы.

— Антон! — возмутилась она. — Что здесь творилось?

— Не о том думаешь, Инна, — поморщился он. — Ни до чего не дотрагивайся здесь. Поняла?

— Да, — сразу притихла она.

— Иди в мой кабинет, — отдал он распоряжение, беря ситуацию под контроль. Сейчас бесноваться бесполезно. Сначала надо действовать, а потом уже разорвать на куски ублюдка так, чтобы он позавидовал аду, — принеси ключи от наручников из верхнего ящика стола и мой мобильник со стола.

— Сделаю.

— Инна, — предупредил он. — Ира еще здесь?

— Да.

— Пусть срочно зайдет сюда, — произнес он. — Но при ней ты держишь себя в руках.

— Я поняла, — не психанула она. К поведению мужа за тридцать пять лет она привыкла. Если он такой, ситуация взрывоопасная, поэтому надо действовать по распоряжению генерала, у которого уже готов был план. Еще через пять минут Антон Егорович растирал покрасневшие запястья и набрал номер из контактов:

— Павел, — без приветствия произнес он, — срочно зайди ко мне.

— Добро, — так же односложно ответил сосед.

— Инна, окрой дверь, пожалуйста.

— Ты мне объяснишь, что происходит? — тихим голосом спросила она.

— Уже скоро, — пообещал он. — Такое не утаишь.

Женщина снова открыла дверь, впуская мужчину такого же военного при чинах, как и Сабуров. У Воронова были густые черные волосы, тронутые сединой, расчётливые зеленые глаза, которые становились теплыми при взгляде на детей: они не разочаровали его. Он еще оставался подтянутым, но годы все же брали свое.

— Инна, что случилось?

— Сама не знаю, — призналась она жалобно. — Иди в гостиную. Антон все объяснит.

— Ладно, — Воронов шагнул в комнату, цепко охватывая все улики, и едва не выматерился, но отрезвляющий взгляд хозяина привел его в чувство.

— Ты лучше садись, Павел, — предложил он, — и пока помолчи. В доме чужие.

Через минуту в комнату вернулись женщины. Хозяйка сразу опустилась в мягкое кресло, чувствуя слабость в теле, а Ирина привалилась спиной к стене возле двери. Ее еще потряхивало, но она попила воды и умылась, вот ей и стало легче. Но ее еще долго будет трясти от случившегося, и она определенно точно сменит работу.

— Ира, — Сабуров развернул к ней кресло, изучая женщину. — расскажи, что ты помнишь, видела или слышала.

— Да ничего я не видела и не слышала, Антон Егорович, — устало призналась она, и он ей верил, учитывая, с кем они имеют дело. — Я была на кухне и готовила. Вдруг кто-то оказался за спиной. Я даже не услышала, как он подошел. Крепкая рука сдавила шею, и я потеряла сознание. Пришла в себя… не знаю когда. Я лежала связанная с заклеенным ртом на диване. Меня освободила Инна Юрьевна.

— Я тебе верю, — заверил Сабуров. — Скажи, когда очнулась, ты что-нибудь слышала?

— Нет, — после паузы ответила она. — В квартире потемнело и стояла тишина.

— Спасибо, Ира, — поблагодарил он. — Вызывай такси и езжай домой. Я все оплачу. И возьми отгулы дня на два. Отдохни.

— Спасибо, — не стала отказываться женщина. Когда она ушла, в гостиной еще царила гнетущая тишина: Инна и Павел пытались осознать услышанное. И их беспокоило то, что хозяин не спешил вызывать полицию. Это уже настраивало на определенный настрой, ничего хорошего! Проблемы настигли их прямо дома, где никто не ожидал ничего подобного.

— Давай, Антон, — негромко попросил Воронин, видя, что соседка от тревоги не может выговорить ни слова, — рассказывай. Теперь остались все свои.

— Паш, — попросил он, — плесни нам всем коньяку. Да не жалей.

Воронов со вздохом подошел к бару, спрятавшемуся в итальянской стенке, стоящей вдоль двух стен углом. Из темной бутылки он налил едва ли не полные пузатые бокалы и предложил их друзьям. Теперь, когда каждый держал крепкое успокоительное, можно было начинать тяжелый разговор.

— Сначала выпейте, — предложил генерал-майор и подал пример: коньяк даже не ударил в голову, на таком взводе он был.

— Не томи, Антон! — попросила жена. — Что?!

— Вы оба знаете настоящую причину перевода в Москву, немигающе уставился он на обоих и увидел тревогу: — Да, сумарунцы. Мы сбили их исследовательский корабль…

— Я помню, — заверила жена. — Они оказались на той базе.

— Да, — подтвердил муж, — но многих убили в лесу, считая угрозой.

— И это было логичное решение, Антон, — заверил Воронов. — Мы боялись агрессии из вне.

— И навлекли ее сами, — сухо ответил Сабуров. — В этом есть и моя вина. Я разозлился, что не слышу нужных мне ответов, которые бы оправдали отданный мной прямой приказ. Я видел трупы детей… да и оружия не оказалось в том количестве, что реально навредит.

— И?

— Я отдал приказ двум спецназовцам, чтобы они выудили нужные сведения из Киззи.

— Как? — негромко уточнил Воронов: эта часть истории была ему неизвестна. Зеленые глаза Сабурова красноречиво уставились на него: — Они, что?… — свистящим шепотом спросил он, — изнасиловали ее?!

— Антон?! — пискнула жена, зажимая ладонью рот, чтобы удержать всхлипы.

— Я не ожидал, что до этого дойдет, — устало ответил он, и это звучало жалко: — Раньше хватало просто надавить и испугать…

— А если говорить было нечего? — уныло спросил Павел, прикрыв глаза, — что делать? Посмотри, прошло уже пятнадцать лет, а их все нет.

— Вижу, — признался Сабуров, — что она действительно ничего не знала, хотя… Мы так и не знаем, сколько времени они летели до нашей звездной системы. Может, им лететь до нас лет двадцать.

— Но они появятся, Антон, — уверенно произнес сосед.

— Уже.

— Что ты хочешь сказать? — отрывисто спросил Павел, глаза которого сделались колючими.

— Меня навестил один из них, — объяснил Антон.

— Кто? — не сразу сообразила Инна Юрьевна, и Сабуров очень красноречиво взглянул на нее, давая понятный ответ.

— Орбан Домас, — произнес он ненавистное чужеродное имя, жестко контролируя голос.

— Кто?! — не поверил своим ушам Воронов.

— Он летел на «Энцеладе», Паша, — заговорил он, заставив мужчину прикрыть глаза: добра не жди, и не ошибся: — Видел бойню в лесу, попал в плен. Он слышал, что делали с Киззи на полу морга. А еще он был в эксперименте в Дедовске. Он сбежал…

— Дьявол! — от души выругался он и вскочил на ноги, залпом выпив весь коньяк. — Был побег, — вздохнул он. — Костя рассказывал лет семь-восемь назад… или около того.

— Почему я не знал?

— А что бы ты сделал, Антон? — охладил его пыл сосед. — Его не нашли спецагенты и структуры.

— Так он, — язвительно сообщил Сабуров, — жил напротив тебя: Роман Домнин и есть Орбан Домас. Здесь уж я меньше всего ожидал увидеть пришельца.

— Ты так… пошутил, Антон? — слабым голосом спросила женщина.

— Какие уж шутки, Инна, если он сам заявился сюда и все рассказал.

— Почему именно сейчас?

— Сказал, что подготовил, Паша, — через силу произнес он, — чтобы его не выследили и не поймали. У него ушли годы, чтобы обосноваться в нашем мире, составить свой изощренный план и привести его в исполнение.

— И какой у него план?

— Месть, — прямо ответил он. — Око за око, зуб за зуб, женщину за женщину.

— Антон?! — заорала, сорвавшись, Инна Юрьевна. — Что?!

— Орбан усадил меня в инвалидное кресло, — он зло ударил ладонями по подлокотникам, пугая своей яростью, — чтобы я оказался таким же беспомощным, как и они… Он одурманил Вету, приволок сюда и изнасиловал ее у меня на глазах два раза, — крик жены не тронул его, как и ее слезы. — Он сотворил с ней все, что произошло с Киззи.

— Где моя дочь, Антон? — задыхаясь, спросила она.

— С ним! — убил он ответом. — Она с ним надолго. И мерзавец уготовил ей все, что делали с женщинами его народа.

— Что?

— С ними спали, Инна, — холодно ответил он. — Не всегда по обоюдному согласию. А в лаборатории мы пытались вывести гибрид землянина и сумарунца.

— Дети?! — шокирующе пискнула она, с трудом понимая слова.

— Полукровки, чтобы усилить наш генофонд. Как ты понимаешь, согласия с них не брали. И Орбан прошел весь путь. Он был в роли подопытного кролика и донора спермы. Я бы сказал, есть все причины бояться за Вету. Мы собственными руками сотворили этого монстра.

— Боже!..

— Ты знаешь, кем для него была Киззи?

— нет, — признался Сабуров. — Она из королевского дома и правительства. Важная шишка.

— А если он еще любил ее… — негромко напомнил Воронов. — Что предлагаешь делать, Антон? Вряд ли он оставил нам следы.

— Знаю, Паша, — поморщился он. — поэтому не звоню в полицию. Давай поднимай нашу службу безопасности: пусть проверят его квартиру, работу, ноут, машну, мобильник.

— Вряд ли что осталось, — сник сосед.

— Хоть зацепку, — попросил он устало. — Нельзя же ничего не делать? Его джип мог попасть под камеры наблюдения. Хоть выясни направление. Может аналитики просчитают, куда он рвется.

— Хорошо, Антон, — взялся за трубу Воронов, — но не жди чудес. С нами еще поработает психолог. Он определит психологический портрет Орбана, но я и без него вижу, что парень умен, расчетлив, не подвержен эмоциям. Им управляет разум. Он ждал годы, чтобы нанести удар. Он слишком опасен, непредсказуем, знает наши методы, а еще обладает собственными знаниями и навыками, не доступными нам. То, что он хладнокровно появился здесь, говорит о…

— Полной безнаказанности?

— Нет, Инна, — качнул головой муж. — Он готов к провалу, предполагает его и готов отразить. Он профи, лучший убийца и агент под прикрытием. Он так вжился в роль, что никто не заподозрил его.

— Внука Германа? — вскинул бровь Воронов. — Старик сам признал его.

— Со слов парня и его матери, — напомнил Сабуров. — Вызывай группу, Паша.

— Уже, Антон, — успокоил он его. — Я даже уже отдал приказ искать джип и телефон Домнина

— Он Домас!

— Инна, не кричи! — попросил он. — Не могу я в ориентировку по городу давать честную информацию. Все ищут Романа Домнина за похищение и изнасилование…

— Убери последнее! — приказал Сабуров.

— Антон? — вскочила на ноги его жена и подбежала к мужу. — Как ты можешь?

— Зачем пачкать дочь в такой грязи, Инна? — устало спросил он, прикрывая глаза. — Я видел, что он с ней сотворил здесь… пусть хоть остальные не знают, чтобы она не замкнулась в себе. Лучше добавь покушение на меня. Это более расстрельная статья. При задержании, сам знаешь, его лучше убирать.

— Мы сами сделаем, — заверил он. — Пусть полиция просто ищет. Я дам указание, всю информацию сразу передавать нам. Наш спецназ лучше подготовлен для борьбы с пришельцами. Мы знаем, как трудно их убить, поэтому не допустим прокола. Одной раны для него недостаточно.

— Когда вы вернете мою дочь? — спросила Инна Юрьевна тревожно.

— Мы можем ее вообще не увидеть, Инна, — произнес приговор муж, не дрогнув. — Орбан предусмотрел все. Не испытывай иллюзий, что он готов к провалу.

— Он же не может просто исчезнуть? — ее начал охватывать истерика. — Где-то он должен остановиться? Там будут люди…

— И что? — резонно спросил он. — Ублюдок притащил Вету в бессознательном состоянии мимо наших перечниц. Когда их опросят, уверен, история будет самая тривиальная и невинная, что не заподозришь подвоха. Да и утаскивал он ее в более интересном виде. И ничего! Никто не забил тревогу. Ну тащит мужик на себе девчонку. Она ж не кричит, не сопротивляется. Может, пьяная, может, устала. Он протащил ее два раза на глазах всех. Очнись, Инна. Боюсь, этот раунд за ним.

— Ты говоришь о нашей дочери, Антон! — со слезами закричала она. — Моей дочери! Ее изнасиловал пришелец и забрал, чтобы продолжать эту мерзость.

— Слава богу, что ты не видела это извращение, — крикнул ей в лицо Сабуров, — не слышала ее криков и не видела слез. Я был в паре шагов и был бесполезен. Он заранее позаботился, чтобы Вета была беззащитна, как и те женщины. Ублюдок!

— Кричала? — Инна пошатнулась и начала оседать на пол, но Воронов успел подхватить ее и усадить на диван. — Плакала?! Он … ее бил? Да? Изувечил?

— Ему не нужно было применять силу, Инна, — устало ответил он. — Она была под сильной дозой успокоительного и не могла сопротивляться. Что будет потом, не знаю. Он же не может всегда отключать ее.

— Антон?! — женщина просто побелела. — Замолчи! Я не хочу… не могу…

— Тогда не дума1!

— Как? — всхлипнула она. — Антон, а что мы скажем Николаю и Насте? Максу? Они будут спрашивать о Вете?

— Правду о похищении и выкупе, — нашелся он. — Правду придется сказать, но не всю. Долго покрывать исчезновение дочери мы не сможем. Скоро начнется институт, друзья… Придется признать очевидное, Инна. Нас поставили в такие условия, что другого пути нет.

— И мы будем выслушивать соболезнования, охи и все любопытство?

— Да, — твердо ответил он. — Со временем все утихнет. Забыли же все гибель Кати…

— И забудут пропажу Веты, — опустила голову женщина. — А мы будем помнить. Всегда. Только, где обрела покой Катя, я знаю, а вот…

— Не смей хоронить дочь раньше времени, Инна! — заорал Сабуров. — Она выживет. Я приложу все усилия, чтобы ее вернуть, а эту сволочь убить.

В обеих квартирах уже начали работать следственные группы, но у мужчины все было стерильно, а вот у Сабуровых нашлось несколько улик на столе, как и надеялся генерал. Но, если он действительно Домас, его биологический материал был в лаборатории. Оставалось убедиться в совпадении, тогда все сомнения уйдут сразу. От мрачных и молчаливых людей не звучало никакой похабщины, они сосредоточенно работали, делая свое дело. Звонок мобильника заставил Сабуровых напрячься.

— Да, Петр, — произнес Воронов, свободно называя по имени генерала полиции Москвы. — Что узнал? — генерал замолчал, внимательно выслушивая отчет. — Это все? Спасибо, Петя. Выясните что-то еще, звони в любое время дня и ночи. Сам понимаешь серьезность положения. Спокойной ночи.

— Ну, — поторопил его генерал, изучая пораженное лицо друга. — Не томи! Что сказал Петр?

— Массу интересного, Антон, — порадовал он и устало присел на край стола, с которого уже забрали скатерть на экспертизу.

— Ну?

— Джип Орбана спокойно выехал из Москвы по Каширке, — заговорил он. — Его видно на камерах.

— Хорошо.

— Ничего хорошего, Инна, — поморщился Воронов. — Там хватает складов. На один из них наш мальчик и заехал.

— Окружить и достать!

— «Форсаж» любил смотреть, Антон? — с иронией спросил он. — Вот там и устроили ралли. Со склада выехало около полусотни машин с мотоциклами. В этой чехарде вообще не понятно, где его джип, да и в нем ли он уехал, или все же пересел, следуя логике жанра.

— Сами подсказали, — опустил плечи Сабуров.

— Там еще гонка на трассе была с летальным исходом, — неохотно ответил Воронов. — Байкер разбился, не справившись с управлением.

— Это имеет отношение к моей дочери?

— Вполне возможно, — произнес он. — Байкеры рванули за черным джипом. Он уходил от них ночью по трассе с машинами под 200 км/ч. Ни разу ни во что не врезался. Там за рулем гонщик экстра-класса.

— Или сумарунец, — поддержал его Сабуров. — Он без габаритов ушел на ответвление и просто исчез. Сам понимаешь: без опознавательных сигналов тебе и спутник даст черное пятно.

— А если запросить, — осторожно спросил генерал, — снимки инфракрасного…

— Никто не даст, Антон, — охладил пыл Воронов, — пока не будет четких улик, что мы имеем дело с сумарунцем. И к тому же двигатель автомобиля слишком мелкая и подвижная точка. Если он не дурак, снова поменяет машину. Мы слепы, друг мой.

— А мобильник?

— Нашли в кузове грузовика, — вздохнул он. — в Видном. Скорее всего у него запасная симка на чужое имя. Выследить вряд ли удастся, сколько она в сети… да и есть ли у него телефон. Зачем? Кому звонить?

— У него должны быть свои люди, — уверенно ответил Антон Егорович. — Не может он находиться в автономном движении. Кто-то его видел и знает.

— Давай поищем подходящее фото с камер и дадим его в розыск в хронике происшествий, да и в интернет можно запустить.

— Делай, — решился он. — Пусть у отморозка земля под ногами горит, чтобы нигде покоя не было.

— А Вета не пострадает? — всполошилась ее мать.

— Мы просто попросим бдительных граждан сообщать о его появлении, — успокоил сосед. — а не задерживать. Нам надо понять, где он всплывет.

— Я не подвергну нашу дочь опасности, Инна…

— Уже подверг, — напомнила она, поднимая сухие и больные от тревоги глаза. — Она заплатила за насилие над другой.

— Это случилось пятнадцать лет назад!

— А для них срока давности не существует, Антон, — покачала она головой. — Сейчас надругались над твоей дочерью. Сколько будешь помнить и искать виновного? — генерал стиснул зубы и опустил глаза. — То-то. Пока не найдешь. Вот тебе и ответ.

— Я исправлю…

— Сам сказал, что это из ряда фантастики, — напомнила женщина.

— Инна?

— Что-то мне нехорошо, — она прижала ладонь ко лбу. — Пойду прилягу. Давление.

— Скорую?

— Не надо, Паша, — устало встала она с дивана и пошла к себе. — Лучше дочку мою найдите. Я знаю, как важны первые часы. Вдруг кто-то что-то видел.

— Мы постараемся, — солгал ей Воронов, чтобы успокоить, и мужчины остались одни. — Как ты на самом деле, Антон?

— Дерьмово, Паш, — скривился он. — Он снял футболку, чтобы я видел его татуировки, и не усомнился.

— Значит, сумарунец, — поник генерал. — Тогда мы вообще его не найдем, если он не захочет.

— Мне плевать! Паша, он мне нужен! Я видел, как он брал мою дочь прямо на столе, как шлюху! Он просто спустил штаны и отымел ее без всяких прикрас, сначала на спине, потом уже сзади.

— Мне жаль, Антон, — притих Павел. У него тоже была дочь, и он помолился, что Орбан зациклился не на ней. Он бы не пережил такого, сердце бы точно не выдержало.

— Не жалей, — качнул головой Сабуров. — Помоги найти! Я сам не могу, а Иван в Сирии. Я дажу не стану ему пока сообщать. Лучше потом. Все равно он тоже ничем не поможет.

— Я займусь, Антон! — поклялся он. — Тебе помочь добраться до спальни?

— Я сам, — отмахнулся он. — Иди и помоги мне, пожалуйста, в поисках. Кого мне еще просить?

— Конечно, я сделаю, — пообещал Воронов. — Вета росла у меня на глазах. Приложу максимум усилий, чтобы вернуть девочку домой.

Сабуров остался один в гостиной, пялясь на стол: он до сих пор видел, как раздевался Орбан, унижал Вету словами, а затем взял ее, заставляя терпеть его рывки в ней. Он помнил, как плакала и кричала дочь под ублюдком, а сейчас она снова с ним совершенно одна. Генерал решил, что этот стол он выбросит, когда вернет дочь, а Орбана убьет собственными руками, если ему улыбнется удача.