Глава 14

— Как смеете вламываться в мой дом? — словно сквозь толщу воды услышала я голос некроманта, отдающий заиндевевшим металлом.

Ответ не разобрала, но зато рассеялась окружающая меня тьма и в глазах прояснилось.

Перед некромантом стояли Елеазар, его мать и трое жандармов. Если первые хорохорились, делая вид, будто совсем не робеют перед некромантом, то последние старались ни на кого не смотреть, переминались с ноги на ногу и явно чувствовали себя не в своей тарелке.

А я не сводила глаз с бывшего мужа. Если бы взглядом можно было убить, подонок уже валялся бы на земле бездыханным.

Наконец я все вспомнила! Рада ли была? Еще как! Несмотря на острую боль, раздирающую изнутри, несмотря на удушающую ненависть. Отныне я знала, ради чего богиня позволила мне обрести вторую жизнь.

Месть! Я отплачу за каждую свою слезинку, что обронила по милости отморозков, погубивших меня и моего так и не родившегося малыша. Рассчитаюсь за все унижения, перенесенные по их милости. Припомню и верну сполна боль, что мне досталась от них. Уничтожу, раздавлю, развею по ветру даже память об этих мразях!

Меня трясло крупной дрожью от злости, которая распирала изнутри. Неимоверными усилиями я старалась сдержать себя. Спокойно, Вея, не сейчас. Пока не время. Я намеренно перестала называть себя Светомирой, которую столько всего связывало с ничтожными людьми из прошлой жизни. Я — Вея, несущая возмездие тем, кто оскотинился от своей безнаказанности. Лишь подождите.

— Вот эта мелкорослая мерзавка, посмевшая дурачить меня! — ткнула в меня пальцем госпожа Ачима. — Забить ее палками до смерти!

Я даже глаз не опустила, не знаю, откуда взялась подобная смелость. Возможно, взыграла гордость потомственной магини. Так или иначе, я готова была бороться. Жандармы неохотно дернулись в мою сторону, но некромант сделал шаг и закрыл собой.

— Уважаемая забывается. Это мой дом, мои рабы и мое право наказывать или миловать.

— Как вы меня назвали? — задохнулась от возмущения бывшая свекровь.

— Уважаемая, — намеренно медленно, растягивая гласные, повторил некромант. — Я — маг, вы — нет, как еще я должен вас называть?

И верно, если следовать букве этикета. Но на практике редко кто обращал внимание на способность к магии, среднее сословие называли уважаемыми, а высшее — господами. Ловко некромант утер нос зарвавшейся тетке.

Лицо и шея бывшей свекрови пошли красными пятнами.

— Господин некромант, я не позволю оскорблять мою мать! — вмешался в разговор Елеазар, оглядываясь на жандармов. — Вчера ее в вашем доме унизили. Извольте принять меры и возместить госпоже Ачиме ущерб, нанесенный ее репутации.

— Предлагаю для начала разобраться, — уклончиво отозвался некромант.

Я подняла на него глаза. Вообще-то он должен был заверить, что строго накажет дерзких рабов, даже если не собирался этого делать. У некроманта свои планы?

— О чем вы? — настороженно уточнил Елеазар, видимо, как и я заметивший несоответствие слов, полагающихся случаю.

— Как именно моя рабыня унизила эту женщину? — в этот раз он даже не стал называть ее уважаемой.

Жандармы переглянулись и уткнулись глазами в землю. Ноздри Елеазара раздулись, выдавая гнев, но настаивать на более уважительной форме обращения не стал, а сосредоточился на обсуждаемом вопросе.

— Обманула, — высокомерно бросил он и задрал подбородок.

— Подробнее, — настаивал некромант.

— Она мне подсунула бриллиантовое ожерелье, оказавшееся иллюзией! — не утерпев, вмешалась в разговор госпожа Ачима.

— Рабыня предложила вам его взять? — с наигранным удивлением уточнил некромант.

Глазки бывшей свекрови забегали, но лгать в присутствии двух магов и стражей порядка не решилась.

— Я взяла сама, — фыркнула она. — Вы мне должны за прошлый прием.

— То есть взяли сами, — повторил некромант, выразительно глядя на жандармов. — Хорошо. А, позвольте спросить, при чем здесь рабыня?

— Вы меня за дуру держите? — разошлась госпожа Ачима, почувствовав себя почти в выигрыше. — Эта мерзавка — иллюзионист, видно за версту. Она специально привела нас с госпожой Сиревой в гостиную, где положила лед под своей магией. А потом еще мошенница бумагу потребовала, что я получила сполна возмещение от вас, господин некромант. Скажите, разве она не бросила тень на ваше благородное имя?

А эта стерва оказалась хоть и жадной, но отнюдь не глупой. Все мои действия просчитала на раз. Хотя… Взгляд, брошенный госпожой Ачимой на сына, подсказал, что на самом деле не женщина разгадала мой коварный замысел, а Елеазар. Не удивительно, он всегда был хорош в светских интригах, особенно, когда дело касалось повышения по службе и благосклонности главы.

Смогу ли я сбежать, используя тонюсенькие ручейки магии, словно у ребенка? Силы до сих пор не восстановились, но даже их я могла эффективно использовать, имея за спиной знания академии и опыт многолетних практик. Только бы некромант не дергал за рабский поводок.

Но мужчина меня здорово удивил.

— Боюсь, я вас расстрою, уважаемая, — произнес ровно, как умел только некромант. — Иллюзорное украшение положил в гостиной я.

— Что? — растерялась женщина, отлично понимая, что обвинять в мошенничестве некроманта чревато последствиями.

— Мне показалось, что рабы не настолько честны, как мне хотелось бы, и решил их таким образом проверить на воровство. Кто же знал, что в ловушку попадетесь вы, уважаемая. Что касается рабов, их я могу наказать лишь за то, что накануне впустили в дом чужаков без моего ведома.

Ни одного оскорбительного слова, но каждый из присутствующих понял, кто здесь воровка. Жандармы принялись неодобрительно посматривать на госпожу Ачиму, ожидая, что некромант в любой момент потребует ее ареста, и не зная, как в таком случае им следует поступить.

Не растерялся лишь Елеазар, видимо, рассчитывая на свое высокое положение. Он продолжил гнуть прежнюю линию:

— Что вы хотите сказать, господин некромант? Вы обвиняете мою мать…

Но некромант его перебил, словно и не слышал.

— Позвольте теперь узнать, уважаемая, на каком основании вы посмели вломиться в мой дом, да еще и в отсутствии хозяина? Рабы вас предупредили же, что я в отъезде, правда?

И снова госпожа Ачима не нашла, что ответить.

— Вы предоставляете некачественные услуги, господин некромант, моя мать пришла к вам накануне искать правды. Но, видимо, следовало идти сразу к главе, а не сюда, — бросил он и выставил ногу вперед — да, знайте все, ему покровительствует сам глава, и никто не смеет идти против его семейства.

— Вы совершенно правы, господин… Вы не представились, — напомнил некромант о вопиющем нарушении этикета Елеазаром, однако не позволил тому немедленно исправиться. — Да и ладно, пусть будет просто господин маг. Итак, если мои услуги действительно некачественны, то, я согласен, следовало обратиться с жалобой к главе, а не врываться в чужой дом и брать в качестве компенсации то, что понравится. Вы так не считаете, господин маг?

По пыхтению Елеазара я поняла, что считает, но не собирается признавать вину матери.

— Что касается услуг, — как ни в чем не бывало продолжил некромант, — я изначально предупреждал, что не занимаюсь омоложением. Уважаемая настояла на своем.

— Но вы взяли деньги! Где моя красота? Тридцать лет назад я была первой красавицей в Фейрине! — выступила вперед госпожа Ачима, потрясая кулаками. — Я заплатила двадцать златников, а получила…

— Двадцать? — ахнул Елеазар, перебив мать. — Откуда у тебя такие деньги?

— Мне… мне Светомира дала, — призналась госпожа Ачима. И тут же принялась самозабвенно врать: — Сказала, потратьте, матушка, на себя. Вот я и трачу. Должна же быть хоть какая-то польза от бесстыжей мерзавки, посмевшей сбежать.

Сбежать? Вот почему о моей смерти ничего не известно. Я типа бросила мужа и сделала ноги. Но как же магические следы? Неужели глава не проверил? Ведь в моем кабинете был мощнейший взрыв.

— Тс! — осадил ее сын. Видимо, посторонним знать о моей пропаже не следовало.

— Со своими семейными делами разберетесь дома, — напомнил о себе некромант. — Тридцать лет назад уважаемая была в точности как сейчас.

— Что? — задохнулась от возмущения госпожа Ачима. — Да я…

— И напомню, у меня есть письменное доказательство, что жалобы к моим услугам отсутствуют.

И когда он успел заглянуть в свиток?

— Вырванное обманом! — возопила бывшая свекровь.

— В таком случае спрошу при свидетелях, уважаемая. Вас действительно не устраивает результат моих услуг?

— Да! — гордо заявила госпожа Ачима, явно рассчитывая получить с некроманта компенсацию.

— Хорошо. Сделка аннулируется. — некромант бросил на землю перед незваными гостями мешок, приятно звякнувший златниками.

Бывшая свекровь не поленилась нагнуться и быстро прибрать деньги, отправив их в поясной кошелек. А некромант протянул перед собой руку, как если бы просил вернуть ему молодость госпожи Ачимы.

Неожиданно похолодало. До того ясное небо без единого облачка заволокло грозовыми тучами.

Женщина вытаращила глаза, видимо, почуяв неладное. Ее кожа начала покрываться морщинами на наших глазах и сереть. Четкие черты лица поплыли и потекли вниз. Фигура все сильнее горбилась и становилась обрюзгшей. Волосы поседели, и часть их осыпалась прямо на землю двора.

— Что…? Что вы творите! — заорал напуганный Елеазар, но не посмел ничего предпринять.

Жандармы отступили от скандальной парочки к воротам, готовые в любой момент дать деру.

— Кажется вы забыли, на кого подняли голос, — равнодушно обронил некромант, продолжая творить свою страшную магию. — В чей дом ворвались. Кого решили обмануть.

Бывшая свекровь приняла свой прежний облик, а затем начала стареть.

— Пощадите, — упали на колени Гая и Лия, а за ними и перепуганный Лех.

— Пощадите, — последовали их примеру жандармы.

— Не губите, — взмолился Елеазар и тоже рухнул, как подкошенный, на землю.

— Да! — мстительно прошептала я, оставшись единственной, кто наслаждался происходящим ужасом.

На самом деле мне хотелось гораздо, гораздо большего. Но я радовалась уже тому, что творилось на моих глазах.

Госпожа Ачима стояла в недоумении и обливалась потом. Понимала, происходит нечто нехорошее, но не знала, что именно. Пока не взглянула на свои трясущиеся от тремора руки — вместо изнеженных напоминающих фарфор пальцев перед ней растопырились скрюченные кости, обтянутые мятым пергаментом. Вот тогда она завопила, упала на землю и на четвереньках поползла к некроманту, бормоча сквозь рыдания нелепые оправдания и вымаливая прощение.

— Вон, — прошипел сквозь зубы некромант, очень тихо, однако услышали все.

Рабы бросились в дом и, уверена, тут же занялись своими делами. Жандармы испарились, я даже не заметила, в какой момент. Елеазар, вскочив на ноги, подхватил мать с земли и потащил на выход. Дэй запер за ними ворота и вернулся к некроманту.

— Господин, может, не стоило их отпускать? Еще главе нажалуются, — напряженно спросил он, готовый в любую секунду сорваться в погоню за ушедшими.

— Я в своем праве. Мать и сын нарушили не один закон, чтобы требовать у властей справедливости, — отмахнулся некромант. — Впрочем, они в любом случае не стали бы сейчас тревожить главу подобными пустяками. В Фейрин прибыли послы, и иллюзионисту поручена наиважнейшая миссия — достойно принять гостей. Рисковать доверием главы и наводить смуту сейчас крайне невыгодно в первую очередь ему самому.

В меня словно выпустили тысячу стрел. Я стояла пригвожденная к месту. Вдохнуть не получалось. Внутренности жгло. Все тело сотрясало крупной дрожью.

Слова некроманта стали последней каплей в чаше моего безграничного терпения.

Нет, моя смерть не была случайностью, допущенной любовниками-недоучками. Елеазар в любом случае не оставил бы меня жить. Скандал низверг бы его с высшей ступени карьерной лестницы. Разве он допустил бы подобное? Если Оливена едва коснулась меня, напуганная неожиданно образовавшимся перед ней бездыханным телом, то Елеазар отследил пульс и не мог ошибиться. Он знал, что делал. Перспектива приема послов слишком сладко маячила перед ним, чтобы позволить мне жить, то есть обвинить его в супружеской измене и требовать развод.

Вот, значит, за что я умерла!

И глава, наверняка, расследовал мою смерть, но не нашел ничего подозрительного. А гибель сильнейшего мага во время эксперимента — не та новость, которую можно распространить по домену перед появлением послов. Разумеется, расследование быстро и тихо закрыли, а знающим закрыли рты либо деньгами, либо, как свекрови, ложью. Елеазар и это предусмотрел. Любимый, чье счастье я ставила превыше своего.

Меня скрутил сонм кошмарных ощущений. Алая пелена перед глазами и грохот в ушах. Боль, рвущаяся изнутри. Ненависть! И жажда мести! Жестокой и беспощадной. А еще нестерпимая жалость к себе.

Громкий всхлип вырвался из груди. И я наконец смогла глотнуть воздуха. Поэтому, больше не сдерживаясь, зарыдала, высвобождая накопившуюся боль.

За что? Я так старалась быть для всех хорошей, порядочной, заботливой и милой. Почему так со мной? Единственная, кому никогда не хватало моих любви и внимания, я сама. Но никто этого не оценил. Напротив, унизили, растоптали, уничтожили.

Теплые руки обхватили меня и прижали к твердой груди. Свет померк, скрытый рукавами тяжелого шелкового плаща. В коконе, как ни странно, оказалось уютно, дышать стало легче, и я позволила себе расслабиться. Оставила за пределами убежища несправедливость этого мира. Под мерный стук чужого сердца я самозабвенно лила слезы и избавлялась от облепивших меня отвратительных мыслей.

И постепенно приходила в себя.

На душе образовалась пустота, болезненная, но терпимая, а главное — спокойная. Больше я не испытывала порывов бежать и крушить все на своем пути. Трезвый расчет и холодная голова помогут мне воздать каждому обидчику по заслугам. Я не зря осталась жива, отныне моей целью станет правосудие, мое собственное, а потому выверенное и точное до мелочей.

Вернулись посторонние звуки и запахи. Особенно знакомый аромат одновременно теплый и холодный, сладковатый и землистый. Некромант!

Осознав, чью рубашку осмелилась вымочить слезами, я отпрянула.

Некромант спокойно отпустил меня, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего, и ему доводилось на дню по пять раз утешать на своей груди рыдающих рабынь.

— Извините меня, — впервые за все время я с искренним почтением поклонилась и потупила взгляд.

Мужчина не ответил и, развернувшись, собирался уйти.

— Мы можем поговорить, господин? — бросилась я ему вслед, готовая при необходимости даже ухватить за полу плаща.

Не оборачиваясь, некромант кивнул, и я последовала за ним.

— Говори, — предложил он, едва переступив порог своего кабинета.

Я степенно вошла в комнату и прикрыла дверь. Прислушалась к себе. Страх к некроманту отсутствовал. И почему я раньше его так сильно боялась? Подумаешь, избранник Смерти. Такой же маг, как и все, просто со своими специфическими способностями. В любом случае, почти год вреда от него ждать не стоит, а что будет потом — неважно. Главное, сейчас заручиться его поддержкой и отомстить.

А маска… Даже если под ней невообразимый урод, мне без разницы.

— Хочу предложить сделку! — не стала я ходить вокруг да около. — И надеюсь на ваше согласие.

Некромант уселся в свое любимое кресло и бросил на меня короткий взгляд.

— Я собираюсь посчитаться с предателями.

— Ты пришла за моим одобрением?

— Нет. За помощью. Взамен я клянусь, что найду того мужчину, который вам так нужен. Вы ведь тоже мечтаете отомстить, да? Мы похожи.

Некромант не ответил, его тонкие пальцы забарабанили по столешнице. Я встала напротив, не собираясь отступать от задуманного и готовясь к долгому разговору с убеждениями и аргументами.

— Я — сильный артефактор. Вы сами сказали, что моя магия скоро вернется. Я стану очень полезной. И преданной. Кажется, при первом нашем знакомстве именно это требование вы выдвинули.

— Ты моя рабыня, причем у меня капля твоей души, я легко могу тебя заставить.

— А можете помочь мне отомстить, и более верной рабыни, чем я, у вас никогда не будет.

Я говорила искренне. Неожиданная поддержка, а потом сочувствие со стороны некроманта, помогли мне обрести опору и не сломаться под грузом обрушившегося на меня мира. Правда и собственная ненависть оказались нелегкой ношей, но благодаря мужчине я справилась.

— Договорились, — вывел меня из размышлений привычно ровный голос некроманта.

Так быстро? Я, конечно, не собиралась уходить без положительного результата, но не ожидала столь скорого согласия. Впрочем, наше сотрудничество более, чем взаимовыгодное, он не мог этого не понимать. Некромант и артефактор — страшный тандем.

Мои губы тронула недобрая улыбка. Кто не спрятался, я не виновата!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ