Глава 13

«…Я открыла глаза. Комнату заливал кроваво-алый свет. Мой взгляд прошелся по скупой обстановке. Меня отправили в лечебницу. Кто бы сомневался, свекровь и в этот раз сэкономила. Зачем вызывать лекаря на дом и нанимать сиделку, когда можно сплавить неугодную невестку с глаз долой, и неважно, что транспортировка отразится на здоровье.

Обезболивающая магия заперла чувствительность тела, однако страдания души она не могла облегчить. Муки от недавней потери набросились на меня голодными псами, жадно разрывая сердце на клочки.

В глупой надежде я призвала остатки сил и просканировала тело. Как-никак я — артефактор, все виды магии мне подвластны, в том числе и лекарские. Но диагностика мне ничего не дала. Пустота. Малыша нет. Как же так? Ведь я его так ждала, так любила…

Слезы ручьями текли по вискам, орошая подушку. Солнце село, уступив место луне. Выходит, я в лечебнице провалялась почти сутки. А рядом никого. Почему не пришел любимый? Он должен был принести каплю души, я ее специально сохранила на подобный случай, и в семье все об этом знали. Свекровь и деверь, понятное дело, и пальцем не шевельнут ради моего спасения, отправили в лечебницу для оправдания перед соседями и главой. Но муж. С ним точно что-то случилось, иначе он давно был бы уже здесь.

Я с трудом приняла сидячее положение. Мне нужен артефакт, аккумулирующий силы. После будет откат, ниоткуда магия не берется, ее лишь можно собрать по закоулкам тела и взять за счет здоровья. Но и закрыть глаза на то, что муж попал в беду, нельзя. Уж лучше рискнуть собой.

Я через не могу поднялась с серых застиранных простыней. Нужно попасть в мастерскую, там у меня хранились последние экспериментальные образцы и артефакты на всякий случай.

Ноги держали плохо. Опираясь за пустующие соседние койки, я вышла в коридор.

— Госпожа, вам плохо? — бросилась ко мне молоденькая лекарка.

— Напротив, мне хорошо, и я собираюсь домой, — ответила я, стараясь говорить как можно тверже, не позволяя голосу дрожать. — Верните, пожалуйста, мои вещи.

— Но вы еще совсем слабы, — неуверенно возразила девушка, наскоро просканировав мое состояние.

— Поэтому я хочу вернуться домой и отдохнуть, — непререкаемым тоном отозвалась я. — Будьте добры, отправьте кого-нибудь нанять носилки.

Хоть экипаж и считался более престижным транспортом, я боялась, что поездка по мостовой растрясет меня и лишит последних сил. Дополнительные проблемы мне сейчас ни к чему.

— Как пожелаете, госпожа, — с легким поклоном лекарка удалилась, ненадолго оставив меня.

За время ее отсутствия я добралась до двери. Получив свои вещи, переодеваться не стала, лишь накинула на плечи теплый плащ. На улице меня уже поджидали носильщики.

Через четверть часа я ползла по темным коридорам мастерской. Редкие магические огни давали крайне мало света, и, если бы я не знала каждый закоулок здания лучше собственного дома, могла бы и заблудиться.

Меня качнуло, и я неловко зацепилась рукавом за светильник на стене. Привалилась спиной к каменной кладке и отдышалась. Еще немного, и артефакт энергии будет у меня. Давай, Светомира, поднажми чуть-чуть.

Маги редко оставались работать ночью, поэтому сейчас мастерская пустовала, некого было попросить о помощи. Однако неожиданно раздалось женское хихиканье. Кто-то все-таки решил трудиться сверхурочно?

Я приближалась к двери своей комнаты, которую глава оставил за мной, несмотря на замужнее положение и официальную отставку, и все яснее слышала разговор.

— Котик, — кокетничал до боли знакомый женский голосок, — разве ты не должен быть сейчас в больнице рядом с умирающей женой?

Мужчина пробурчал что-то невнятное, что еще сильнее развеселило женщину:

— Ну как же! Она в который раз не смогла выносить твоего ребенка. Ты должен сидеть рядом, держать ее за руку и утешать, клянясь в вечной любви. Ааааах. — Громко застонав, она ненадолго прервала рассуждения.

Послышались шорохи, звуки возбужденного дыхания, треск ткани.

— Осторожнее с одеждой, котик, у меня не такие высокие заработки, как у Светомиры. Ты поэтому на ней женился? Поэтому? Женился бы на мне и давно с наследничком бы нянчился. Она не способна родить, разве не понятно? Прошло уже столько времени со дня вашей свадьбы, а она то зачать не может, то выносить. Я тебе как лекарка говорю, гиблое дело.

Я прижалась к стене почти у самой двери, задыхаясь и не в силах сделать еще хотя бы шаг. Голос принадлежал Оливи, без сомнения, но вот смысл слов не соответствовал реальности, в которой я до сих пор жила.

Так жестоко и равнодушно говорить о моей беде. Убеждать мужа, что она для него гораздо лучшая партия. Неужели любимый и вправду сейчас с Оливи? Или это наведенная иллюзия? Морок? А я, поганка, посмела поверить в предательство двух самых близких для меня людей?

— Ооооо, котик, да, вот так, — звучало все громче.

Я все-таки не выдержала — сделала последний шаг и распахнула дверь.

Наведенной магией или розыгрышем здесь и не пахло.

На моем рабочем столе расположилась растрепанная Оливена в распахнутых одеждах, обнажающих ее белое стройное тело. Подруга изогнулась, алые соски ее маленькой груди бесстыдно смотрели в потолок, подставляясь под жадные мужские губы…»

Грохот моего сердца отдавался болезненным стуком в висках и настойчиво заставлял проснуться.

Хотя нет. Шум исходил с улицы. Кто-то яростно стучал в ворота.

Я с трудом приходила в себя. Сон и явь смешались, мысли путались.

Неужели Оливена меня предала? Крутила роман с моим мужем? А эликсиры, которыми она меня так часто поила от бесплодия и ради сохранения беременности? После ее слов трудно поверить в их целительную силу. Скорее уж они, напротив, вредили и способствовали очередному выкидышу.

В таком случае, быть может, она меня и убила ядом собственного приготовления? Но взрыв…

Богиня! Да кто же так стучит, словно на Фейрин обрушился пожар?

Я скатилась с кровати. Надев маску и прихватив хаб, бросилась во двор. Грохот не прекращался. Что все-таки случилось?

На крыльце уже стояли растерянный Лех и напуганные Лия с Гаей, хоть и босяком, но в масках и хабах. Из-за ворот, сотрясающихся под градом ударов, слышалась ругань госпожи Ачимы.

— Открывайте немедленно или мы сами войдем! — вопила она.

— Что делать? — простонала Лия, заламывая руки.

Лех сбежал по ступенькам и опасливо приблизился к воротам.

— Хозяина нет дома! Приходите позже! — крикнул он и тут же вернулся к нам под крышу веранды.

— С нами жандармы, мы сейчас выбьем ворота, — пригрозил мужской голос.

— Они серьезно? — вконец всполошился Лех.

— Вчера госпожа говорила про сына, который близок с главой, — вспомнила Лия.

Насколько я помнила, у свекрови было два сына. Горовато нигде толком не работал, вряд ли он мог быть под покровительством главы. Значит, речь шла о моем муже. Глава поддерживал меня в память о погибших родителях, наверняка, его благосклонность перешла и на моего супруга. Тогда дело плохо.

— Спрячьтесь, — решила я. — Кашу заварила я, мне и расхлебывать.

Лех с готовностью скрылся за домом. Гая и Лия нерешительно топтались на месте.

Грохот усилился. Кажется, от попыток достучаться визитеры перешли к более конкретным действиям, начав ломать ворота.

— Спасайте себя! — прикрикнула я и шагнула вниз по ступеням.

Но не успела спуститься с крыльца, как рядом взметнулась чернильная ткань одеяния некроманта.

— Открыть ворота, — громко распорядился он.

Темная фигура, встав передо мной, закрыла обзор на происходящее. Эх, не успела я рассказать некроманту про вчерашний набег захватчиц и хоть немного оправдаться. Вспомнив про письмо, написанное госпожой Ачимой, я вынула свиток из кармашка рукава и всунула в руку мужчине. Тот сжал длинные пальцы вокруг бумажного рулона, но даже не взглянул на меня.

Выполняя распоряжение хозяина, Лех и Дэй открыли ворота. Я чуть сдвинулась в сторону, чтобы увидеть наконец своего мужа. Кто еще мог бы сопровождать бывшую свекровь?

Воздух вырвался из легких, будто кто-то дал мне под дых.

Елеазар!

В глазах потемнело. К горлу подкатила тошнота.

«…— Котик, ааааа, кооооотик, оооо, — стонала Оливена от каждого поцелуя моего мужа.

А я стояла в дверях незамеченная и пялилась на двух предателей. Мой мир рушился.

Как могли самые близкие мне люди так поступить со мной? Чем я заслужила?

Елеазар сорвал с себя жилет и нетерпеливо распахнул длиннополую шелковою рубашку. Скотина!

Я качнулась, чтобы ворваться в комнату, но не сдвинулась с места, наткнувшись на безумно родной взгляд. Муж передвинул Оливену так, что я попала в ее поле зрения. От неожиданности она испуганно вытаращилась, хлопая длинными ресницами, но ее растерянность длилась долю секунды. Не сводя с меня глаз, она гадко улыбнулась и с самодовольством в голосе спросила:

— Котик, разве ты не должен отнести умирающей женушке каплю души? Вдруг она не выживет своими силами?

— Да и демоны с ней! — бросил в сердцах Елеазар, жадно шаря по телу подруги крупными ладонями, которые я так любила. — Право, было бы лучше. Уже всех извела. Мать и брат на нее постоянно жалуются, сама разжирела, только и делает, что ноет и устраивает скандалы. Ребенка и того родить не может. Честно, уже не понимаю, зачем я на этой корове женился. Домой возвращаться не хочется.

Оливена счастливо расхохоталась, смотря мне прямо в глаза.

— Так развелся бы, — предложила она, задыхаясь от возбуждения и царапая длинными ноготками широкую спину Елеазара.

— Не могу, сама же знаешь. Глава сосватал нас, боюсь оскорбить его. К тому же он только-только начал мне доверять.

Каждое слово мужа острыми камнями летело в меня, забивая на смерть последние крупицы надежды на счастливую жизнь, веры в любовь Елеазара.

С громким протяжным стоном он вошел в нее. Глаза Оливены закатились от удовольствия. Наш зрительный контакт прервался. Любовники задвигались в унисон. А я пришла в себя. Нахлынули боль от предательства, обида на несправедливость, уязвленная гордость. Несмотря на слабость, я вихрем влетела в комнату и схватила со стеллажа первое, что попало под руку.

— Это я-то ною? Я устраиваю скандалы? А не твои ли обожаемые матушка и братец? — я запустила в презренную парочку тяжелую ступку для растирания минералов и угодила прямо в плечо Елеазара.

Мужчина смешно отскочил от Оливены, заставив ту зашипеть от неприятных ощущений.

— Светомира? — не поверил своим глазам муженек. — Ты же в больнице умираешь.

— Мечтай! — Я снова потянулась к стеллажу и в этот раз ладонь нащупала пузырьки с порошками и эликсирами. Не задумываясь, я пустила их в ход. — Ребенка не могу родить? А чьими стараниями? Кто все время требовал не забывать о работе? Вместо того, чтобы оставить магию до родов, я создавала артефакты, чтобы наравне с тобой приносить доход и содержать мать с братцем! Твоих, между прочим.

Стекло звучно разбивалось о пол и столы, к сожалению, не достигая цели — вытаращившихся на меня любовников.

— Вся тяжелая домашняя работа на мне, никакой прислуги! И это при моих-то громадных заработках. Как же! Ведь деньги нужнее твоей матери на очередную тряпку. А еще на покрытие безумных трат твоего братца, который сам не в силах заработать, он же еще маленький — всего-то мой ровесник.

С каждым моим словом глаза Елеазара все сильнее наливались кровью. Муженек становился похожим на разъяренного быка.

— Что-то ты разговорилась, дорогая, — выплюнул он, играя желваками.

Но я не собиралась останавливаться. Меня несло, я потеряла границы, обезумев от увиденного и услышанного. К тому же повисший вялый член не располагал к страху перед мужем, вызывая лишь брезгливость. Комичности отвратительной ситуации придавала Оливена, сверкающая голой грудью и с визгами прячущаяся за Елеазаром.

Я беспрерывно опустошала стеллаж, атакуя парочку предателей.

— Разжирела? А как еще может выглядеть лошадь-тяжеловоз? Стройной газели не под силу вытянуть то, что свалилось на мои плечи после замужества. И, между прочим, я всегда была в теле. Какого, спрашивается, ты вообще ошивался вокруг меня в студенческие годы, раз я такая корова? Подыскивал в жены безропотную рабыню с высокими заработками?

— Даже если так, то что? — Самоуверенности Елеазар по-прежнему не терял.

— Развод! И плевать на репутацию! Больше не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей семьей.

То ли последние слова особенно задели Елеазара, то ли надоел град сырья для артефактов, летящий в него, но муж сорвался с места и в один прыжок оказался рядом со мной. У меня как раз закончились боеприпасы и я, схватив вазу, занесла над головой.

Среагировали оба любовника. Оливена бросила в меня заклятие стазиса — в лекарском деле оно незаменимо для вмешательства в живой организм человека, знали бы преподаватели академии, для чего их бывшая ученица его применит. А Елеазар обрушил на меня кулачище.

Я безвольной куклой отлетела на стеллаж и, собрав собою полки, повалилась на пол. Хорошо, не почувствовала боли из-за заклятья, но оно у Оливены вышло некачественное — сознание и зрение со слухом продолжили работать. Плохо, что я не могла понять, насколько пострадала. Глаза уставились в одну точку, ни моргнуть, ни перевести взгляд. Сердцебиение замедлилось. Дыхание ослабло.

Наступила тишина. Любовники замерли в растерянности.

— Она… — наконец подала голос Оливена, — неужели она… умерла? — На последнем слове женщина взвизгнула.

— Не неси чепухи! — рявкнул Елеазар. — Из-за одного удара?

— Но она так неудачно упала… И тут столько крови... И ее взгляд…

Кровь? Я сильно поранилась? Или это открылось прежнее кровотечение из-за недавнего падения с лестницы?

Послышался звук шагов, голова мужа склонилась надо мной, пристально всматриваясь в мое лицо.

— Кажется, не дышит, — сказал он и выругался.

Приложил пальцы к моей шее и почти сразу выпрямился. Повисла тишина.

Неужели кровоток настолько замедлился, что пульс неощутим? Учиться следовало старательнее!

Оливена захныкала.

— Нечего сырость разводить, лучше подойди и сама посмотри, ты же лекарка, — потребовал Елеазар.

— Но я никогда не имела дел с мертвецами, — возразила Оливена, явно не желая исполнять распоряжение любовника.

— Но пульс-то ты можешь нащупать?

Звук легких шажочков подсказал, что она все-таки приблизилась ко мне. Тонкие пальцы потянулись к моей руке, лежащей на лбу, и тут же отдернулись.

— Мертва! — пискнула Оливена. — Нет признаков жизни.

Недоучки! Оба! Само собой, я выгляжу, как труп. Сначала бы парализующее заклятие сняли, а уж потом проверяли жизненные токи.

— Не паникуй, скажем — несчастный случай, — быстро сориентировался Елеазар. — Так даже лучше. Представляешь, какой был бы скандал, если бы она обнародовала наши с тобой отношения? Глава точно не простил бы меня за нанесение обиды его названной дочери. А так, очень вовремя скопытилась наша тягловая лошадка.

Урод! И этого человека я столько лет беззаветно любила?

— Не выйдет. Будет проверка, она любимица главы, ее смерть не пустят на самотек, — зачастила перепуганная Оливена. — Маги сразу определят, что я бросила в нее парализующий заряд, а ты ударил. Нас обвинят в убийстве! Даже что-то одно могло стать причиной смерти, а уж все вместе точно расценят как покушение на жизнь знатной магини. Даже проверка на правду и ложь укажет, что мы с тобой в тот момент желали ей смерти.

— Значит, нужно замести все следы. Никто не должен узнать, что сегодня здесь произошло.

— Ты о чем?

Застучали ящики. Елеазар что-то искал.

— Где-то здесь был артефакт взрыва. Активируем и смоемся. Не останется ни тела, ни улик. Сыскари найдут лишь легкие следы магии, да поврежденную комнату, в которой произошел неудачный эксперимент, первый раз что ли?

— Но Светомира лежала в больнице!

— Решат, что помешалась от горя и пришла создать какой-то культовый артефакт, чтобы вернуть потерянного ребенка. Нашел!

Мне на грудь легла металлическая пластина. Я живая! Как вы можете? Вы и без того уже все у меня отняли, осталась только жизнь. Не смейте меня убивать!

Я мысленно взывала к богине, кляла и умоляла своих убийц, но парализующее заклятие не позволило мне не только сказать что-то вслух, но даже моргнуть.

— Открой окно, — деловым тоном велел Елеазар, будто отдавал распоряжения своим подчиненным на работе, — пусть сквозняком выдувает частицы после взрыва, меньше информации для сыскарей останется. А теперь выходи. Я активирую и за тобой. Стены пропитаны защитой, за дверью нам ничего не грозит.

Голос мужа-предателя — последнее, что я слышала в своей жизни, жизни Светомиры…»