34

Как же у меня все болит. Я уже несколько раз просыпалась от жутких болей, и каждый раз, почти сразу, снова проваливаясь в беспамятство. Помню как зову родителей во сне. Но они не приходят. Лишь снятся иногда и смотрят на меня издалека таким обвиняющим взглядом, что мне становится не по себе. Я бегу к ним что б извиниться, но расстояние между нами только увеличивается, пока, в итоге, они не пропадают из виду. А я все бегу, кричу, зову их и извиняюсь. От меня всегда было слишком много проблем. Может и правда было бы лучше, если бы я не появлялась на свет.

Иногда мне становилось лучше. В такие моменты мне казалось что я слышу его запах. Запах того, кого я должна ненавидеть, и ненавижу, но все равно, невыносимо сильно хочу видеть, ощущать рядом с собой. Пару раз я даже видела его, правда не уверена, что это был не бред. Он смотрел на меня виноватым взглядом, гладил меня и обрабатывал мои раны. Он ни чего не говорил, лишь делал то, что считал нужным и уходил. Или мне просто так этого хотелось, что я выдавала желаемое за действительное. Мне казалось что я ловлю его за руку или одежду, кричу что б он остался, и он оставался. Садился рядом и гладил меня по голове, успокаивая мою боль и мои мысли, позволяя уснуть, наконец-то, спокойным сном. Тогда я хотела что б это длилось как можно больше. А потом снова просыпалась от боли.

Казалось что время течет бесконечно медленно. Раньше на мне быстро все зарастало, все травмы, даже переломы, которые были в детстве. А сейчас казалось что это длится вечно. Просыпаюсь от боли, проваливаюсь в болезненный сон. И так снова, и снова, и снова. Вечный круг, который, казалось, никогда не закончится.

У этого всего был один плюс. Ко мне больше не заходил этот урод. Или заходил, но я его не видела. Видимо ему не интересно избивать того, кто и так при смерти.

Однажды я проснулась и поняла, больше нет этой невыносимой боли. Нет, боль, конечно, была, ни куда не ушла. Но уже была не такой сильной, и я вполне могла её терпеть. Я попыталась подняться на руках, но сразу повалилась обратно, от острой боли в левой руке. Посмотрев на нее, удивилась. Там был гипс. И кто же это такой добрый его наложил? Ещё я обнаружила что была голой. Совсем. На теле был лишь бандаж в районе ребер. Меня напрягло, что кто-то раздел меня, и я даже догадываюсь кто, но раз уж выбора у меня не было, то и переживать об этом смысла нет. Жутко хотелось в туалет. Хромая и держась руками за стену, я кое-как доползла до нужной мне комнаты и забыла о том, зачем пришла, когда увидела свое отражение в зеркале. Выглядела я, мягко говоря, отвратительно. Опухшее лицо, часть которого была зеленовато жёлтого цвета. Под глазами были огромные синяки, все ещё довольно темные, что бы надеяться что через пару дней они сойдут. Один глаз открывался только на половину. Волосы грязные, местами со свернувшейся кровью. На шее отчётливый след от ладони. На теле синяков уже почти не было. Хотя одну большую гематому ещё было видно из-под бандажа.

Я тяжело вздохнула и скривилась от боли. Нестерпимо захотелось помыться, ну или хотя бы помыть голову. Ведь все остальное было относительно чистым. Фиксацию на рёбрах мочить не хотелось, а снимать было не безопасно, поэтому немного подумав, решила вымыть только голову, склонившись над ванной. Попытки согнуться успехом не увенчались, каждый раз ребра простреливала резкая боль, и мне приходилось осторожно выпрямляться, успокаивать дыхание, ждать когда боль утихнет, и пытаться снова.

— Долго ты будешь себя мучить? — услышала я голос со стороны двери и резко развернулась, снова не засчитав и схватившись за ребра. Саша посмотрел на меня, как на дуру, подошёл и помог встать прямо. Вытащил откуда-то халат и накинул на меня. Только сейчас я вспомнила что была полностью голой. — Что ты хочешь сделать? — спокойно спросил он, поддерживая меня и не обращая внимания на мое смущение.

— Голову помыть. — тихо ответила я. Он отпустил меня и вышел из комнаты. Вернулся почти сразу со стулом в руках. Поставил его около ванны, положил на спинку полотенце, предварительно свернув его.

— Садись и откидывай голову. — потребовал он, а мне не хотелось спорить, поэтому я все сделала. Он намочил мои волосы, осторожно намыливал их, массируя. А я просто сидела и кайфовала, забыв о боли и о ситуации в целом. Я просто отдалась ощущениям. Это было однозначно лучше, чем поцелуи с Максом.

— Можно спросить? — тихо проговорила я.

— Спрашивай. — ответил он, не отвлекаясь от своего занятия.

— Кто ты этому уроду?

— Помощник. Он помог мне, когда мне было нужно. С тех пор я работаю на него.

— И тебя устраивает эта работа? Мне показалось что вы родственники. — с сомнением проговорила я, глядя на его серьезное лицо.

— Да, устраивает. — ответил Саша, не моргнув и глазом, и ни на секунду не задумываясь. — И нет, мы не родственники. Но он хорошо ко мне относится.

— А ты к нему?

— И я. — коротко ответил он. Какое-то время мы молчали, но потом я снова спросила.

— А Макс ему кто?

— Племянник. Сын его брата, которого убили твои родные. — снова без эмоций ответил Саша.

— Я не верю что они могли такое сделать. — тихо проговорила я, боясь услышать ответ.

— Это правда. Твои отцы убили его брата, я сам проверял все записи. Хотя я считаю что он заслужил. Его наказали за то что он попытался изнасиловать девушку, твою мать. — от этих слов я вздрогнула.

— Этот урод меня изнасиловал. Его тоже нужно убить? — мне была интересна его реакция, на этот вопрос, но эмоций не было.

— Ну… это сложно назвать изнасилованием, согласись. Тебе повезло что у него есть некоторый дефект. Он даже не вошёл в тебя. Не дотянулся. — в этот момент на его лице появилась злорадная улыбка, но лишь на несколько мгновений, он быстро взял себя в руки. — Так что, хоть тебе и обидно и мерзко, но официально изнасилования не было. Ты всё ещё девочка. — в это время он уже закончил мыть мне голову, смыл мыло и осторожно обтирал волосы полотенцем.

— Кажется ты делаешь это не в первый раз. — поразилась я, как профессионально он это делает, даже ни одного волоска не дёрнул.

— Я ухаживал за сестрой, пока она болела. Часто приходилось ее мыть. — пояснил он, убирая в сторону полотенце и беря расчёску.

— У тебя есть сестра? — удивилась я.

— Уже нет. — ответил он. Дальше задавать вопросы расхотелось.