Глава десятая

Все-таки у нас была слаженная команда. Когда я подошел к Гнезду, таща под мышкой протонный ускоритель (коробка, несмотря на небольшой размер, весила килограммов семь-восемь), от бывшего министерства отъезжал полицейский фургончик, а жницы заканчивали перетаскивать в кабинет оборудование. Лихачев стоял внизу и что-то обсуждал со стражей.

– Достал? – окликнул он меня.

Я постучал пальцем по коробке.

– Хорошо, – сказал Лихачев и похвастался: – Но если что, я договорился в Курчатовском… Как считаешь, подогнать моих ребят для охраны Гнезда? Всю воду в пулеметы, как говорится!

– Зачем в пулеметы воду? – удивился я. – Нет, не надо. Это же словно красной тряпкой помахать, «мы чего-то затеваем».

Лихачев кивнул:

– Вот и я так подумал. Ребятишки говорят, что они обеспечат охрану.

Стража молча и с явным удовольствием продемонстрировала плазмомет.

Я вздохнул.

Это не солдаты. Это дети. А даже тренированных опытных Измененных на одного Прежнего нужны сотни.

Попросить помощь у других Гнезд?

Тогда Инсек поймет, что мы планируем использовать кристалл.

– Пошли, избранный, – Лихачев положил мне руку на плечо. Вздохнул. – Дьявол, ты выше меня…

Мы поднялись в кабинет, превратившийся в лабораторию. Я впустил в себя память Джагерда, помог расставить и собрать оборудование, коротко объяснил Елене и Милане, что надо делать. Дарина была на подхвате, а Наська деловито готовила кофе в электрической кофеварке, которую притащили из кафе. Я налил себе чашку. Рядом с кофейником лежала целая гора рационов, плитки дешевого соевого «шоколада», еще какая-то снедь. Мы тут осаду собираемся держать? Я взглянул на Наську.

– Вдруг проголодаешься, – пояснила она. – Войдешь в Призыв и захочешь есть.

Я кивнул. Это было не лишено смысла. Спросил Дарину:

– Ты как? Гнездо не против того, что мы делаем?

– Я пока еще хранитель, – она нахмурилась. – Ты сам не свой.

– У меня встреча внизу через пару минут. Как я понимаю, с Иваном.

– Гнездо не сообщало!

– Оно еще не знает.

Я поцеловал ее в щеку и пошел вниз. Не стоит выбегать к Прежним запыхавшимся и растерянным.

На самом деле мне даже хватило времени на то, чтобы вытащить на крыльцо кресло и усесться в него, заложив ногу за ногу. Я даже отхлебнул кофе и пожалел, что у меня нет какой-нибудь книжки или газеты.

В этот миг они и появились. Я убрал кружку ото рта – и обнаружил, что перед крыльцом стоит Иван.

А рядом с ним – Инсек!

Он явился во плоти, я ни секунды в этом не сомневался. На газоне оставались следы от лап, а сам Инсек был покрыт, будто кольчугой, полупрозрачной металлической пленкой. Наш воздух даже после Перемены оставался для него холодным и сухим.

Инсек и Прежний посмотрели друг на друга, и я понял, что они ведут безмолвный диалог тем способом и на той скорости, которые для меня недоступны.

Как тогда, в моем сне-воспоминании, когда они рассуждали о будущем после ухода Высшего.

В моей голове будто загудело Гнездо. Даже не тревожно или испуганно, скорее растерянно и бестолково.

– Привет! – сказал я, не вставая.

Инсек и Прежний смотрели на меня.

Потом Инсек сказал:

– Максим Воронцов, ты обещал сообщить мне первому свое решение.

– А я пока ничего не решил, – ответил я. – Время еще есть.

Иван подошел ближе, вглядываясь мне в лицо. Я вдруг понял, чего он боится – того, что во мне снова Высший. Через мгновение Иван закрылся, все, что я успел в нем прочитать, смешалось в полный сумбур.

– Рискуешь, – сказал Иван раздраженно. – Зачем ты дал моему отцу плащ?

– От дождя укрывал, – ответил я, стараясь говорить так же резко. – Я и не знал, что он твой отец… или сын?

– Отец, сын, дальний потомок, неудачный отпрыск фамильного древа… все сразу и ничто, это как смотреть, – голос Ивана стал рассеянным. – А вот ты – это всего лишь ты. За тобой сейчас никто не стоит.

Я улыбнулся – как мог ироничнее.

За мной много кто стоит. Мама-папа, Дарина, Милана, Наська, Лихачев… полное Гнездо Измененных. Только не Высший, который ждал оплошности, чтобы настучать Ивану по голове. За мной те, за кого я отвечаю. Я – Защитник.

– Мы останемся здесь, – сказал Иван. – Сутки были ошибкой. У тебя есть час, Максим. За это время вопрос с кристаллом должен быть решен.

Он повернулся и посмотрел на Инсека.

– Подтверждаю, – сказал Инсек своим мягким голосом.

Нет, что, они всерьез?

Они не могут не знать, что мы решили воспринять смысл кристалла!

Часа с лихвой хватит на то, чтобы выделить его сущность!

– Хорошо, – сказал я, вставая. – Тогда я удалюсь, чтобы принять решение.

Иван кивнул.

И они действительно остались перед зданием. Я вошел, кивнул страже, замершей с оружием в руках.

Что происходит?

Да только одно: мы занимаемся тем, что устраивает и Прежнего, и Инсека!

– Что мне делать? – спросила стража.

Представляю, какой сумбур у нее сейчас в голове! Ненавистный враг и любимый… любимый хозяин – рядом.

– Не вмешивайся, – сказал я. И увидел стоящую в стороне жницу, будущего хранителя. Девушка поймала мой взгляд, но осталась неподвижной.

Как она поступит? Как человек? Или как Слуга?

– Если они захотят войти? – спросила стража. – Макс?

– Не знаю, – ответил я. – Ты… ты должна решить сама. Вы все должны решить сами.

Повернулся и побежал вверх по лестнице.

Мы не правы.

Мы в чем-то ошибаемся!

Может быть, нельзя брать чужой смысл, тем более такой?

Но он же ждал меня, я уверен! Сами по себе кристаллы не исчезают и не появляются, не переносятся в параллельные миры вслед за сознанием, это даже Прежним недоступно, это только Высшему под силу.

Значит, Высший берег кристалл для меня. Привязал его ко мне. Помог вернуться, быть может…

А зачем мне было возвращаться? Я и на Трисгарде мог запустить кристалл в вену и воспринять смысл, какая разница Избранному, где получить новую силу…

Я замедлил шаг, подходя к двери. Что-то вертелось в уголке сознания, едва уловимая мысль, догадка… но почему-то не хотелось ее принимать, не хотелось в нее верить.

Дверь кабинета была полуоткрыта. Я вошел, обнял ждавшую у входа Дарину. Она прижалась ко мне.

На роскошном старом столе стояла аппаратура. На мой (и Джагерда) взгляд, все было уже готово. Василий заканчивал крепить центрифугу, безжалостно вкручивая саморезы в полированное дерево, Наська изо всех сил ему помогала.

– Слушай, золотце, давай я… – попросил Василий.

– У меня такая же отвертка, – куксилась Наська.

– Важен не только инструмент, но и кто его использует, – наставительно сказал Василий, дожимая вслед за ней шуруп. – Народ, мы закрепили…

Я сглотнул.

Ну да. Все же так просто.

Не все рождаются Избранными, так устроен мир.

– Дарина… – прошептал я.

Она тревожно посмотрела на меня.

– Я тебя люблю, – сказал я и поцеловал ее.

За мгновение до того, как мой организм начал превращение в Защитника.

Может быть, я привыкал, и это давалось мне легче. А может быть, помогало Гнездо – растерянное, перепуганное, не знающее, как поступать. Появление Защитника было для него спасительным выходом.

Мы все любим снять с себя ответственность, особенно, если очень страшно.

Я чувствовал, как в вихре превращения тают ткани моего тела, как безжалостно растворяется все, что не нужно будет прямо сейчас, без чего я не умру в ближайшие минуты. Как перерождаются кости и мышцы, меняется форма черепа, кожа становится броней, а живые ткани обретают свойства имплантов Прежних.

Одним прыжком я оказался возле столика с едой. И, оставив свое меняющееся тело пожирать сырую лапшу вперемешку с соевым белком, шагнул в пространство Гнезда.

Они все стояли передо мной в клубящемся сером тумане, стояли рядами и шеренгами, будто солдаты в строю. Стояли и смотрели на меня, все эти дети, прошедшие через Гнездо за восемь лет.

Я поискал взглядом себя. Не нашел, но зато нашел Дарину. Кивнул ей и получил чуть заметный кивок в ответ.

Часть нас навсегда останется здесь. Значит, я никогда не покину Дарину насовсем.

– Я хочу, чтобы меня слышали все, – сказал я. – Все Гнезда на Земле.

И первый раз ощутил что-то вроде иронии в шуме Гнезда.

«Тебя и так все слышат, Защитник. Все Гнезда Земли, все Школы и Форты…»

Серый туман исчез, осталась бесконечная равнина, до горизонта и дальше. И миллионы, десятки миллионов лиц, детских и почти взрослых, белых, желтых, черных.

Да только ли солдаты Инсеков здесь? Не было ли у Прежних своих Гнезд?

– Инсеки и Прежние – зло, – сказал я. – Их смысл – ошибка.

– Но другого нет… – ответил мальчик, бывший когда-то матерью моего Гнезда. Строго заглянул мне в глаза.

– Есть, – не согласился я.

– Для того, чтобы возвыситься, кто-то должен упасть, – сказала девочка, бывшая хранителем до Дарины. – Иначе не бывает.

– Будет, – ответил я.

Даже здесь, в виртуальном Гнезде, я уже выглядел Защитником – чудовищем двух с половиной метров, карикатурой на человека, вобравшим в себя всю боевую мощь Измененных и ровианских гвардейцев. Я понимал теперь, почему Инсеки не использовали такие биоформы в бою, – прошедший двойной Призыв становился почти вровень с ними.

А еще эта искаженная морда не умела улыбаться.

Но я попытался изобразить улыбку взглядом.

– Мы больше ничего не можем тебе дать, – сказала Дарина из Гнезда, выходя вперед. – Третьего Призыва не бывает. Мы можем лишь не подчиниться Инсеку. Разорвать связь. Умереть, пытаясь задержать Прежнего и Инсека. Там, в Галактике, говорят, что ты Призванный Дважды, Порождающий Смыслы, что ты пришел всех спасти. Что ты Избранный. Но ты знаешь, и мы все знаем, что ты только Защитник. И каков бы ни был смысл – ты не сделаешь мир лучше.

– Не сделаю, – согласился я. – Но он и не для меня, этот смысл. Не надо ничего делать, только не вмешивайтесь. А я выполню свою работу.

Я шагнул назад – и Гнездо исчезло.

Я стоял у перевернутого столика, держа в руке пустую колбу кофейника. Пол был засыпан обрывками пластика и фольги. Из пасти шел пар.

Что, я только что выпил литр кипятка?

– Впечатляет… – тихо сказал Лихачев. В опущенной руке он держал пистолет, и я знал, что секунду назад он целился в меня. Сейчас я был выше всех здесь, нависая над лабораторным столом.

– Вот… – сказал я, доставая из растянувшегося на теле комбинезона прозрачный кристалл. – Доставил… по назначению…

Глотка Защитника не для того, чтобы говорить. Она чтобы рвать и пожирать. Но, кажется, они меня понимали.

Я бросил кристалл в лоток с дистиллированной водой. Честно говоря, сейчас я полагал, что промывать его необязательно, но решил повторить все действия.

– Процесс займет семь минут, – сказал я.

И посмотрел на Милану.

Кажется, она сразу все поняла.

– Ты же не боишься уколов? – спросил я.

– Боюсь, – тихо ответила она.

– Я тоже боялся, – ответил я.

А потом развернулся и прыгнул в окно.

Навстречу Инсеку, который, подобно ящерице, взбегал по стене. Они с Прежним поняли все в тот же самый миг, как я заговорил с Миланой.

Не так важно, правильный ли у тебя инструмент. Важно, сумеешь ли ты им воспользоваться.

Я не Избранный, который сможет осознать новый смысл. Я лишь Защитник.

И я буду делать свою работу.

Мы столкнулись в проеме окна, я выбил Инсека наружу, вцепился, прорывая металл когтями. Кувыркаясь, мы полетели вниз, осыпая друг друга ударами. Это было даже смешно – рукопашная схватка при всей мощи их технологий.

– Ты обещал оповестить меня о своем решении! – все тем же мягким, укоризненным женским голосом сказал Инсек, когда мы рухнули на землю и отскочили друг от друга.

– Соврал! – признался я, взмахивая рукой.

Инсек прикрылся передней лапой, вокруг которой замерцал энергетический барьер. Но я метился не в него. Иван вбегал в двери, и плазменные заряды прошивали его насквозь, взрываясь на доме кооператива «Гнездо». Вспышки выбивали из стен фонтаны кирпичей и бетонных обломков.

Хорошо, что там никто давно не живет.

Выпущенная мной силовая нить захлестнула Прежнему ноги. Он, конечно же, был в защитном рассогласовании, пребывая в нашем мире лишь частично. Но я тоже кое-чему научился, а полностью уйти из нашего пространства Иван не мог – он бы провалился под землю.

Силовая нить вошла в резонанс с частотой Прежнего и отсекла ему ноги по колено.

Инсек засмеялся (нет, не могу я воспринимать эту тварь как женщину).

– Браво, браво, Защитник!

Он мгновенно переместился мне за спину, двигаясь с какой-то уж совершенно немыслимой скоростью. И здесь игры со временем?

Кувыркнувшись, я ушел от удара. Невидимая сила пропахала борозду перед бывшим Минкультом, ушла куда-то в сторону ресторана «Пушкин» и разнесла стену пятого дома по Гнездниковскому переулку. Оттуда дождем посыпалась дорогая посуда, флаконы элитной косметики и, как апофеоз красивой жизни, ювелирные украшения.

Я поймал на лету горячий полупрожаренный стейк и заглотил, глядя на Инсека.

Прежний барахтался в луже крови среди осколков стекла. Видимо, неожиданная травма серьезно вывела его из строя, а может быть, он просто решил не возиться с восстановлением себя – дернулся и замер.

Чтобы тут же возникнуть рядом с собственным телом, живым и невредимым.

Прежний посмотрел на меня, укоризненно покачал головой и опять пошел к двери.

В теле Инсека вспыхнули тепловые маркеры – он активировал новый комплект биоимплантов. Я встряхнул головой, затылочный гребень отозвался сладкой болью, и туманная пелена окутала мое тело. Удары жесткого излучения я ощутил как слабые толчки в пелену, превратил в энергию и вобрал в себя. Вокруг ощутимо зафонило.

Инсек, да ты в своем ли уме?! Это почти уже нападение на людей…

Я прыгнул к чужаку. Пелена вокруг исчезла, сменившись плоскостной броней. Со стороны (если бы вы могли видеть очень быстрые объекты) я выглядел как монстр, оклеенный листами стекла, похожий то ли на пиксельного человечка, то ли на панцера Прежних.

Броня рассыпалась под ударами Инсека как раз в тот миг, когда я до него добрался.

В общем, как я и предвидел.

Пробив металлическую защиту, я вырвал из горла Инсека один из биоимплантов, отвечающих за скорость перемещения.

Инсек резким движением передней лапы перехватил мою руку и сломал в локте. Я отступил, и это дало ему время повернуться к Ивану. Прежний все еще не мог войти, он стоял у входа в Гнездо, в него лупили из десятка стволов, он был окутан коконом защитных полей и сам испускал потоки энергии. Похоже, что Измененные все же вступили в бой, и Прежний был разъярен всерьез.

Инсек подмигнул мне, будто призывая оценить шутку. Рана на его горле зарастала на глазах.

А потом он что-то сделал – и все биоимпланты во мне погасли.

Как и у Ивана.

Тот завопил, падая и обращаясь в пепел. Его расстреляли в упор и, похоже, на этот раз Прежний не был готов вернуться так быстро. Впрочем, и его «корни» в нашем пространстве не появились, он действительно принял меры.

Мое тело стало тяжелым и непослушным.

Если это раненый, умирающий Инсек, слабейший на корабле, то каковы же они в бою?

Впрочем, с чего я решил, что на корабле вторжения были простые Инсеки? Самый слабый из них мог быть отборным солдатом, одним из лучших среди всей их цивилизации…

– Впечатляет, – сказал я Инсеку. – Ты нас обоих подловил?

– Не люблю наглых обезьян, – ответил Инсек нежным голосом. – Амбициозные агрессивные выскочки.

И в этот миг Иван вернулся.

Портал открылся поперек всего переулка, там, где когда-то я сидел с Иваном в машине, где выслушал его предложение стать Кандидатом, отказался и забыл о нем напрочь.

В воздухе застыли такие же шипящие молнии, как на Трисгарде. Портал зиял между ними, из него шли и шли сплошным потоком Слуги, а среди них те, кто был мне смутно знаком по совещанию в замке. Мужчины с сильными волевыми лицами, молодые и старые, но неизменно красивые женщины… И Слуги, Слуги, Слуги – с оружием в руках. В большинстве своем это была молодежь, пока еще не достигшая карьерных высот, но я узнал среди них и несколько популярных актеров, и скандально известную светскую диву, и еще несколько лиц с экранов и журнальных обложек.

Иван призвал своих на помощь.

И вдруг они все остановились. Замерли, глядя мимо нас.

Я тоже обернулся. У меня отказала часть органов чувств, требующих работы биоимплантов, но осталось достаточно, чтобы ощутить экраны Гнезда, открытые сейчас на прием.

Из дверей и окон выходили Измененные.

Куда больше, чем было в нашем маленьком Гнезде.

В основном стражи и старшие стражи, но мелькали и жницы, и хранители.

Все с оружием.

Две волны нахлынули с двух сторон. Остановились.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Прежние и Слуги стали уходить обратно в портал. Точнее, ушли Прежние и часть Слуг, портал погас, а оставшиеся торопливо пошли в сторону Тверской и к Кремлю.

Инсек издал короткий смешок.

Несколько стражей встали между Инсеком и Гнездом.

– Даже так? – спросил Инсек с иронией. – Но меня вы остановить не можете. Вы так устроены.

Он протянул переднюю лапу и легко сдвинул старшую стражу с дороги. Я видел, что та пытается сопротивляться, пробует поднять оружие, но тело отказывается ей повиноваться.

– Плох тот ученый, который не принимает в расчет возможность бунта подопытных, – сказал Инсек, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. Все-таки высокомерие – универсальный порок.

Он подобрался всем телом и скакнул на стену, цепляясь за паутинный шелк. Я прыгнул следом, это далось мне с трудом, но я все же зацепился за спину твари и принялся бить выпущенными когтями, впрыскивая в тело пришельца яд. Сломанная рука частично восстановилась, но пробивала металл скафандра едва-едва.

– Глупо, – карабкаясь по стене, сказал Инсек. Он даже не пытался меня сбросить! – Неужели ты думаешь, что это мне повредит?

Будто ящерица или гигантская многоножка, он втянулся в окно. Встряхнулся – я слетел с него на пол.

И увидел Милану, кладущую на стол пустой шприц.

Она посмотрела на нас затуманенным взглядом. Сказала:

– Не люблю уколы.

Инсек зашипел, топчась на месте. Лихачев несколько раз выстрелил в него. Инсек, кажется, этого даже не заметил.

– Не надо, – сказала Милана. То ли Инсеку, то ли полковнику.

Инсек пошел к ней, руша по пути стулья.

Милана подняла руку.

Воздух над Инсеком засветился, его пронизали тонкие мерцающие нити, кое-где расширяющиеся и пузырящиеся виноградными гроздьями, кое-где сплетающиеся в жгуты. Пришелец казался то ли запутавшимся в паутине насекомым, то ли глубоководным морским существом, окутанным ловчими щупальцами.

– Очень грубое расширение сущности, – произнесла Милана. – Хотя и более эстетичное, чем у Прежних.

Она подошла к пришельцу и внимательно посмотрела на него. Инсек издал тонкий плачущий звук.

– Улетай, – сказала Милана. – Я разрешаю покинуть планету. Мою планету. Прежние уже эвакуируются.

Нет, Инсек не стал спорить, на что я втайне надеялся.

Просто исчез, словно его и не было никогда.

Милана стояла и смотрела на нас спокойным холодным взглядом.

Как странно и жутко… я делил с ней постель… а теперь она…

Я встал и подошел к Милане. Опустился на одно колено, хотя, по-моему, ей теперь было плевать на такие жесты. Сказал:

– Не смог его остановить.

– Ты продержался ровно столько, сколько было нужно, – ответил Высший.

– А если бы я принял этот смысл? – спросил я.

– Мир стал бы другим, – пояснил Высший. – И я тоже. Ты Защитник, но даже Защитник убивает… Галактика устала убивать. Теперь эта девочка понесет в нее новый смысл.

Я кивнул.

– Не надо ее жалеть, – сказал Высший, и мне показалось, что он улыбнулся. – Это произойдет не сразу. И вы тоже принесете в мир свои смыслы. Только мне надо кое-что подправить.

Он коснулся меня, и я понял, что снова принял человеческий облик.

Без всяких комков отпадающей плоти и мучительной боли. Не так, как это бывает при Изменении.

– Призыв нанес тебе повреждения, я их убрал. Ты заслужил. А Измененные смогут исправить себя и сами. Они справятся.

– Но мы забрали смысл у тэни… – прошептал я.

– Так и начните делиться смыслами с них, – ответил Высший словно бы с удивлением.

А через мгновение он исчез, а Милана упала.

Я едва успел ее подхватить.