Глава девятая

На пороге стояла Милана, держа за руку Наську.

– Привет… – нерешительно сказала она. – Извините, поезд посреди туннеля сломался. Полчаса стояли…

Она посмотрела на меня, виновато улыбнулась. Я встал, поцеловал Милану в щеку.

– Привет. Я ужасно рад тебя видеть…

Наська едва заметно подмигнула мне. Я исподтишка показал ей кулак.

Как ни странно, настроение у меня сразу улучшилось.

Наша команда была в сборе.

– Много я пропустила? – спросила Милана.

Она села по левую руку от меня. Дарина по правую, Милана по левую. Как-то так само по себе получилось. Наська бродила по кабинету, уходить она не собиралась, но и сидеть вместе со взрослыми, похоже, теперь стеснялась.

– Да ничего, похоже, мы только начали разговор, – сказал Лихачев, крутя пальцем кристалл по столу. Я подумал, что только он один не испытывал перед ним никакого трепета.

– Прозрачный, – сказала Милана с любопытством. – Я думала, что уже все про них знаю.

– С Трисгарда, – повторил я для нее. – Очень интересная планета. Этот кристалл притащила Продавцу старушка, нашла, когда нянчила маленького правнука. Группа Измененных забрала его, но отдавать Инсекам не стала, у них там своя… игра в Сопротивление. Комендант планеты на самом деле была агентом Прежних… – Я махнул рукой. – Не важно! Все полагали, что кристалл породила старушка, но это не так.

– Малыш, – сказала Милана. Улыбнулась. – Правильно?

Я кивнул. Все-таки она очень умная.

Куда умнее меня.

– Это предположил локальный тактик, а я считал его мысль. У старухи не было шанса породить прозрачный кристалл.

– А как ребенок мог придумать смысл? – встряла Наська и тут же безапелляционно заявила: – Маленькие дети вообще думать не умеют!

– Что мы знаем о рождении мысли? – спросила Елена негромко. – Полгода, год – это достаточный срок для того, чтобы начать думать? Где кончается инстинкт – потянуться к груди, зареветь от мокрых пеленок – и где начинается разум? Два года, три, пять… возможно ли сотворить смысл?

– Как я понимаю, смысл – это плод абстрактного мышления, а оно начинает формироваться года в три, – сказала Милана. – У людей. Но… все по-разному… люди не одинаковы. Кто-то, наверное, за всю жизнь не создаст ни одного нового смысла.

Она осторожно погладила кристалл пальцем – будто прикоснулась к детской ручке. Рассмеялась.

– Даже страшно! Он потому и бесцветный, да?

– У ребенка нет понимания того, что возможно, а что – нет, – сказала Елена. – Он наполовину живет в мире фантазий, где возможно все. Чистый лист. Наверное, да, – поэтому кристалл и бесцветный. Он не окрашен эмоциями, это чистая идея, не вызвавшая ни восторга, ни печали, ни страха. Рожденная – и записанная в кристалл. Идеальный смысл.

Лихачев взял кристалл. Повертел в руках. Пожал плечами.

– Человек может понять, что тут зашифровано?

– Нет, – вздохнула Дарина. – Ни человек, ни Измененный, кристаллы специально такими сделали.

– Можем, – возразил я. – На Трисгарде придумали технологию. Я ее помню. Возможно, этот кристалл позволит нам… быть на равных с Прежними и Инсеками.

– Что за технология, Макс? – заинтересовался деда Боря.

– Не очень сложная. Потребуется некоторое количество химикалий и оборудования, – ответил я. – И можно будет воспринять этот смысл.

Наська, все это время бродившая вокруг стола, но внимательно слушавшая разговор, остановилась. И попросила, подняв руку, будто в школе:

– Можно мне сказать? А ведь мы уже становимся как Прежние, верно? Мы украли чужой смысл, с Трисгарда! Какой-то суперкрутой смысл, который придумал инопланетный младенец! И хотим его поглотить, чтобы драться с Прежними и Инсеками за другие смыслы!

Лихачев косо глянул на меня. Положил кристалл. Сказал:

– А ведь Анастасия права. Оно нам надо? Если все кончается такой дрянью? Мы что же, занимаем очередь в палачи, верно?

– Знаете, полковник, уж если знакомство с топором неизбежно, я бы предпочел быть со стороны рукояти, – проворчал деда Боря.

– Пусть решает Максим, – тихо сказала Дарина. – Он заслужил. Он нашел кристалл и принес его на Землю.

Я посмотрел на нее. На Наську. На Милану. На всех остальных.

– Не собираюсь казаться лучше, чем я есть, – сказал я. – Тэни – они славные. Если вдруг у нас получится, мы не станем их обижать. Наверное. Но… мы люди. Я за людей. Я за нас. Не за Инсеков, пусть даже они лучше Прежних. Не за Прежних, пусть они и наши злые старшие братья. И не за всяких прочих разных, живущих в других мирах. Я хочу, чтобы никто не смел нас тронуть. Чтобы наших детей не превращали в чужих солдат. Чтобы Прежние забрали своих Слуг и удрали на свой Ровиан. Я… я не хочу казаться лучше, чем я есть. Я приму этот смысл.

– Вот я одобряю, – сказал деда Боря. – Черт побери, как же хорошо, что я не помер в больничке! Не надеялся до такого дожить!

Лихачев долго смотрел на меня. Потом кивнул:

– Не мы ведь это начали… Зачем нам Вселенная, если в ней не будет людей?

– Я тоже за, – сообщил Василий. – Мы этим гадам еще за Юрку и Виталия не отплатили.

Елена опустила глаза. Помедлила, потом сказала:

– Вовсе не обязательно мы станем такими же мерзкими. Можно забирать не все смыслы, к примеру. А только часть. И расплачиваться за них технологиями, например…

Я посмотрел на Дарину.

– Я с тобой. Как бы ты ни решил.

– Милана? – спросил я.

– Ты решаешь, – ответила она. Но отвела взгляд. Все-таки ей не очень это нравилось. – Ты уже решил. Я согласна.

– Наська?

– А я-то что? – Она надула губки. – Я даже больше не Измененная, я несовершеннолетняя и…

– Наська, – повторил я. – Хоть один голос против, и мы станем придумывать что-то другое.

– Может, там вообще какая-нибудь фигня, – сказала она, подумав. – Рецепт леденцов, которые не кончаются… ну… давайте посмотрим, что там?

Я кивнул.

Нет, я не думал, что там рецепт бесконечных леденцов.

Я был абсолютно уверен, что там смысл, который позволит победить Инсеков и Прежних. Там то, чего они боятся.

Я только не знал, какова будет цена.

* * *

Лихачев отложил блокнот и недоуменно посмотрел на меня. Как-то само собой вышло, что именно он взял на себя общее руководство.

– Все это лабораторное стекло, термостат, гидроксид бария, глютатион – это вроде как несложно достать, – сказал он. – Сейчас пну своих…

– Несложно, – подтвердила Милана.

– Платиновая губка… это, наверное, дорого?

– Не так, чтобы очень, – сказала Милана. – Но я не знаю, где ее можно взять в Москве, и чтобы быстро, и не порошком…

– Я принесу, – сказал деда Боря. – Не беспокойтесь. В какой форме?

– Шарик, не менее полутора сантиметров, – память Джагерда подсказала мне ответ.

– Хорошо, – ответил деда Боря, не моргнув глазом. – Минут через сорок. Нет, через час, рано еще, человек спит.

– А вот что значит «мощный источник протонного излучения»?

– Не менее двадцати мегаватт, – сказал я. – Но нужен лишь один короткий импульс!

Елена рассмеялась.

– Максим, ты сейчас говоришь про линейный ускоритель. Такие в медицине используются… но его никуда не принести. Даже на грузовике.

– У Джагерда была коробочка, – я развел руками, изображая что-то чуть больше книги. – Как я понимаю, не самое простое, но и не самое сложное оборудование. Он ее даже к электричеству не подключал.

Деда Боря покачал головой.

– Твои тэни весьма продвинутая культура. Хоть и летали на дирижаблях.

– Так и дирижабли были не простые, – признал я. – Так что: несем кристалл к линейному ускорителю?

– А если у Продавца купить? – предложил Василий.

Встал, достал из кармана брюк пластиковую баночку из-под каких-то лекарств. Вытряс на стол переложенные ваткой кристаллы.

– У меня тоже есть… – Елена извлекла из сумочки кошелек. Большой, старомодный, матерчатый, яркий. Вынула из него десяток кристаллов – каждый в своем пакетике. – Ну, народ?

Кристаллы были у всех. Даже Лихачев достал два приличных гринка. Последней внесла свой вклад Наська – два вайкра и мелкий, неправильной формы орак. Надо же, она и впрямь находит лут!

– Ребята, спасибо, – пробормотал я, сгребая кристаллы.

– Держи, – Елена дала мне свой здоровенный кошель. Я набил его до отказа. – Хватит?

– Откуда мне знать? Я никогда не покупал карманный ускоритель протонов.

– Если нет, то поедем к ускорителю, – решил Лихачев. – Я позвоню в Курчатовский институт.

– Нам в Обнинск надо, там есть медицинский центр, – сказала Елена.

– Нет, я все-таки для начала ученым позвоню, – уперся Лихачев. – До Обнинска час езды.

Я двинулся к двери, погрозил пальцем Наське, намылившейся было за мной. Вместо нее следом вышла Милана. Прикрыла за собой дверь.

Мы замерли в одинаковой неловкости.

– Максим, я только хотела сказать… – Она запнулась. – Очень рада, что ты вернулся.

– Я тоже рад, – не удержавшись, я взял ее за руку. Мы улыбнулись друг другу. – Хорошо, что… что у тебя все хорошо.

Я вдруг ощутил легкую тень ее эмоций – смущение, радость, грусть, тревога. Все верно, она ведь тоже была призванной, а Призыв не проходит без следа.

– Максим, ты уверен, что это будет правильно?

Ей не надо было объяснять, о чем речь.

– Это чужой смысл, – сказал я. – Но он ждал меня. Я не знаю, как и почему, но он точно ждал, а теперь не желает уходить! Значит, это не так, как у Прежних.

Милана кивнула:

– Хорошо, но… ты все еще умеешь смотреть на то, чего нет?

Я насторожился.

– Если это такая сильная вещь… почему Инсек и Прежние не вмешиваются?

– Высший запретил…

– Но есть Слуги, которыми Прежний может манипулировать, сказать одно, а добиться другого. Мы же знаем: он умеет! Есть Гнезда с Измененными, которые во всем подчиняются Инсеку. А вмешательства нет!

Я развел руками:

– Не знаю, Милана.

Она вздохнула. Выпустила мою ладонь.

– Не ошибись, Максим.

– Так что же мне: не ходить к Продавцу? – спросил я.

– Иди, конечно!

– Может быть, он что-то скажет… – предположил я и сам усмехнулся этим словам. – Ладно, держите оборону. Я быстро.

* * *

Возле Комка тусило несколько серчеров и две пожилые женщины, державшиеся чуть особняком. Атмосфера явно была напряженная.

Причину я обнаружил сразу – к двери Комка цветной канцелярской кнопкой был приколот лист бумаги с аккуратной надписью:

КОМОК НЕ РАБОТАЕТ

ДО 10.49

ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ

ПЕРЕУЧЕТ

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ

РЕВИЗИЯ

ЗА ПОСЛЕДНИМ НЕ ЗАНИМАТЬ!

Похоже, Продавец написал сразу все причины, которые пришли ему в голову.

– Как при совке! – сварливо сказала одна из женщин, увидев меня и явно обрадовавшись свежему зрителю. – Переучет у них, а мы стой! Проворовались, небось!

Судя по ее возрасту, при Советском Союзе она могла разве что в ларек за мороженым сбегать, да и то, если мамка из окна смотрит.

Серчеры (лица вроде знакомые, но имен не помню, не наши) посмеивались и стояли спокойнее. Часов у меня не было, я вопросительно глянул на руку одному парню, тот понял, продемонстрировал циферблат своих. Была половина одиннадцатого утра.

– Давно закрыли? – спросил я.

– Да прям перед носом, – вздохнул парень. – Минут двадцать назад. Тебе не повезло, «не занимать» написано… Слушай, ты что, со жницы снял комбез?

– Со стражи, – ответил я, размышляя. Двадцать минут назад мы решили, что используем чужой смысл, случайно ли совпало время? – Ей голову оторвало, так что уже не нужен был.

Парень улыбнулся было, как сомнительной, но неожиданной шутке. А потом посерьезнел.

Когда ты говоришь что-то странное, но при этом не шутишь, люди чувствуют. Испытывают дискомфорт.

– Это где было-то? – спросил он все же.

– На Трисгарде, есть такая планета, – ответил я.

И взялся за ручку двери.

– Говорю же, закрыто… – начал парень и осекся.

Дверь открылась.

– Я выйду через девятнадцать минут, – сообщил я.

И вошел в Комок. Дверь сама закрылась за спиной.

Здесь многое изменилось.

Исчезла глухая двойная штора, отгораживающая стеклянный куб синтезатора. Исчезла койка (впрочем, может, у этого Продавца ее и не было?). Прилавок был почти полностью разобран, остался небольшой островок посередине комнаты.

Но и синтезатор остался, и Продавец тоже. Он как раз доставал из стеклянного куба серый металлический аппарат.

– Портативный ускоритель протонов, – сказал Продавец, не оборачиваясь. – Чем могу.

Он поставил коробку ускорителя на остаток прилавка. Я молча вытряс туда же все кристаллы из кошелька Елены.

– Тут меньше, чем он стоит, – вздохнул Продавец. – Но… будем считать это дисконтом для постоянного клиента.

– Там люди стоят, – кивнул я. – Покупатели.

– Я их обслужу, – сказал Продавец. – Через восемнадцать минут.

– Вы видите будущее, – сказал я, будто обвиняя.

– Нет, – Продавец вздохнул. – Видеть будущее – огромный дар и великая сила. Видеть – значит иметь возможность что-то изменить.

– Тогда как же…

– Вы можете назвать мне число «пи», Максим?

Я хмыкнул.

– Три, четырнадцать…

– Дальше?

Я вспомнил, как однажды в детстве отец учил меня запоминать число «пи»:

– Чтобы нам не ошибиться, надо правильно прочесть: три, четырнадцать, пятнадцать, девяносто два и шесть!

– Прекрасное мнемоническое правило, – похвалил Продавец. – А до конца?

– Число «пи» бесконечно, – я пожал плечами.

– Почему?

– Ну… как почему… Таков закон природы!

– Число «пи» – это отношение длины окружности к ее диаметру. Но у окружности нет длины.

– Да ну!

Продавец откинул капюшон. Посмотрел на меня человеческими глазами.

– Потому что круг не имеет начала и конца. Мы можем принять точку на круге за условное начало, но это лишь допущение, на самом деле ни начала, ни конца нет. Потому нет и рационального числа.

Я стоял и растерянно смотрел на Продавца. Математика никогда не была моей любимой наукой.

Продавец хихикнул:

– Не заморачивайтесь, Максим. Это лишь аналогия. Мой народ живет в замкнутом цикле времени, длящемся двадцать две минуты. Можно подумать, что это дар, что это предвиденье… но мы не можем изменить то, что случится. Мы лишь видим это чуть раньше других.

– Значит, Продавец на канале знал, что убьет себя? – спросил я. – А Продавец на Трисгарде – что Лавку разрушат и его чуть не прикончат?

– Ну да, – спокойно ответил он. – Именно так. Поначалу очень раздражает, потом привыкаешь.

– Вы можете мне сказать, что случится через двадцать минут?

– Нет, потому что я уже этого не сказал, – Продавец едва заметно улыбнулся.

Я подумал и кивнул:

– Трудно вам… Значит, закрываете лавочку?

– Тех, кто в очереди, обслужу. Мы ценим своих покупателей.

– Но вы уходите?

Продавец помолчал. Оглядел Комок. Вздохнул:

– Мы все уходим, юноша. Сегодня будет много шума, слез и размазанных соплей – все серчеры мира поймут, что им надо искать работу. Мы уходим. Как бы все ни повернулось, но мы уходим с Земли. Очень грустно, я еще не досмотрел несколько сериалов. К примеру, про дочь Шелдона Купера, очень смешной, а вечером как раз новая серия…

Мне показалось, что он был абсолютно серьезен, говоря о сериалах.

– Тогда что вы можете мне рассказать?

– Многое, но вы должны задать нужные вопросы и ограничиться двадцатью двумя минутами, – Продавец вздохнул. – Я же не Высший, чтобы свободно скользить по временной оси своего бытия! Но даже Высшие не могут нарушать принципы причинности.

Я подумал.

– Почему Прежние и Инсек не вмешиваются?

– Они боятся Высшего, – Продавец опять хихикнул. Это явно казалось ему забавным и замечательным. – На самом деле все боятся Высших, но те и сами скованы правилами и законами природы. Так что если припрет – могут и рискнуть.

– В прозрачном кристалле – ценный смысл?

– Ну что за пустой вопрос? Я уже двадцать две минуты злюсь, что вы вообще его задали! Конечно же!

– Там какое-то оружие?

Продавец всплеснул руками.

– У ор-кти, вы знали их под именем лавли, была развитая цивилизация, придумавшая оригинальный способ перемещения в пространстве и полностью гармонизировавшая родную планету! Милые розовые поросята тэни… ну да, да, они эволюционировали из животных, похожих на ваших свиней, создали эфир как субстанцию, хотя это полный абсурд и эфира никогда не существовало в природе! Помогло им оружие против Инсеков и Прежних?

– Так что там?

Продавец иронически посмотрел на меня. Ну да, не любят они отвечать на такие вопросы.

– Это нам поможет?

– Может помочь, – Продавец кивнул. – Может погубить. А может ничего не изменить.

Я беспомощно смотрел на Продавца. Тот вздохнул.

– Уже двадцать две минуты размышляю, зачем я это сказал.

Он вдруг осекся.

– Ага. Вот зачем… Через сорок четыре минуты у вас будет встреча у входа в Гнездо.

– С кем?

– Не знаю, так далеко я не живу. Но раз я сказал, значит, через двадцать две минуты узнаю. Впрочем, догадаться нетрудно, да?

Он вздохнул.

– А сейчас мы попрощаемся, Максим. Может быть, мы еще встретимся, но это уже зависит не от нас.

– Прощайте, – сказал я. – Знаете, я буду скучать… Вам вернуть плащик? Он совсем не износился.

– Ну что вы, это же подарок! – укорил меня Продавец.

– К чему он, а? – спросил я. – Клевая штука, но я так и не понял до конца. Чтобы пробудить разум в Андрее?

– Мы не можем так самовольно вмешиваться, – ответил Продавец возмущенно. – Вам честный ответ?

– Да.

– Он транслирует нам все, что с вами происходит, – Продавец вдруг хихикнул. – Понимаете… мы действительно любим увлекательные сериалы.

Я испытующе посмотрел на него.

– Все остальное – побочный эффект, – сказал Продавец. – На том стоял и стоять буду.

Я взял коробку протонного ускорителя и пошел к дверям.

Все на свете связаны правилами и законами природы. А жизнь состоит в том, что ты ловчишь, пытаясь их обойти.

Было ровно десять часов сорок девять минут. Мне даже не требовалось смотреть на часы, чтобы убедиться.