Глава девятая

Я почти сразу понял, что Измененные на Земле и в Галактике совсем разные. Стражи, наверное, почти такими же остаются, но стражи изначально простые. Они солдаты. Старшие стражи посложнее, они меняются, вот на Ану хотя бы посмотреть, старшие это как наши сержанты или младшие офицеры. Учетчики, монахи, прочие работающие с техникой – совсем уж разные, многие походят на людей, пусть с прибабахом, но все-таки людей. По статусу они вроде капитанов и майоров в армии. Стратеги и тактики – это уже совсем круто, как генералы или главнокомандующие.

Хранители-коменданты – они где-то посередке. Подполковники или полковники. И они уж точно не проще и не глупее людей.

Интересно, разведчик-морф должен быть глупее или умнее среднего человека?

Я посмотрел в белые глаза коменданта и ответил:

– Нет, не готов. Никто не может быть готовым умереть.

Комендант неожиданно улыбнулась. Очень скупо, но все-таки.

– Правильный ответ. Нам дважды присылали морфов, оба раза ускоренно подготовленных. Оба отвечали, что готовы умереть, выполняя свой долг. Они и умерли.

Я ждал.

– Мне не надо, чтобы ты умер, – продолжила комендант. – У нас кризис. Потенциально очень серьезный, боюсь даже предположить, насколько. Я взяла на себя ответственность разрешить ситуацию, но время истекает. Ты – моя последняя попытка.

Она опустила руку, достала откуда-то из комбинезона (даже не заметил, что там был карман) изящную коробочку из золотистого металла и стекла. Что-то вроде громоздкой зажигалки… только в стеклянной части была не жидкость и не газ. Там копошились крошечные изумрудные жучки.

Я зачарованно смотрел на коменданта.

– Местная штучка, – пояснила комендант. – Ты знаешь, что все разумные существа имеют вредные привычки? У людей это алкоголь, табак, наркотики. У Прежних биогенные нейротропные стимуляторы. У Инсеков… не важно. Тэни разводят ароматических жучков.

Она щелкнула своей «зажигалкой». Мне показалось, что внутри стеклянного отсека повернулось какое-то колесико, зачерпнув одного жучка и отправив его внутрь металлической части.

– При страхе и боли они выделяют сложный альдегид. Никакого прямого влияния на организм, тем более наш. Но вещество работает на уровне структур продолговатого мозга, через обоняние. На нас тоже действует.

Комендант снова щелкнула устройством. Поднесла его к носу, глубоко вдохнула. На миг замерла.

Мне показалось, что я почувствовал слабый кисловатый запах.

– Одновременно бодрит и успокаивает, – заметила комендант. – Разумеется, это не одобряется.

– Жалко жучка, – сказал я.

Комендант снова щелкнула устройством, встряхнула его. Откуда-то вывалился крошечный изумрудный жучок, взмахнул крылышками и с жужжанием унесся под потолок.

– Он жив. В темном отсеке жучок получил разряд тока от пьезоэлемента и рефлекторно выпустил облачко газа. Местные хищники от него замирают в экстазе, жучок получает время удрать. Есть такие птички, они выслеживают скопления жучков, пугают их, слегка постукивая клювом… и радуются. Жучков они не едят.

– Какой интересный мир, – сказал я осторожно.

На самом деле Измененная, нюхающая пукающих от испуга жучков, была еще более удивительна. Но я не рискнул уточнять.

– Хочешь? – Комендант протянула мне устройство.

Я покачал головой.

– Как знаешь. Все равно рано или поздно попробуешь. Меня зовут Мар. Я из России, как и ты. Наверное, одна из самых старых Измененных на службе Инсеков, мне скоро сорок.

– Изменение в тридцать два года? – спросил я недоверчиво.

Мар покачала головой:

– Нет, конечно. Я изменилась в восемь, должна была стать комиссаром Прежних в одном из их миров. Но вскоре была освобождена Инсеками, перешла на их сторону… это долгая история. Сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – сказал я. – Поздно прошел Изменение…

Мне показалось, что Мар смотрит на меня со скепсисом. Хотя что можно сказать об Измененной, у которой лицо неподвижно, а в глазах даже зрачков толком не видно? На Саельме мою фальшивую биографию, которая хоть как-то объясняла пробелы в знаниях, приняли почти без вопросов. Но поверит ли ей сорокалетний комендант?

– Не важно, – сказала она. – У всех свои истории, Макс. У меня своя, и ты можешь мне помочь. Я не тактик, но мой отзыв многое значит.

– Понятно, – я кивнул. – Значит, если не справлюсь, то лучше уж умереть?

Я надеялся, что она улыбнется или покачает головой. Но Мар снова щелкнула своим приборчиком и снова вдохнула ароматические испарения зеленого жучка.

– Форт даст тебе необходимую информацию, язык и знание обычаев, – сказала она. – Мог бы дать и задание, но я долго живу и предпочитаю говорить сама. Догадываешься, почему тебя перенесли сюда, а не в гарнизон?

– Боитесь предателей? – предположил я.

– С чего ты решил, что Измененные могут предать?

– Ну вы же предали Прежних.

Эми, несущая коменданту кофе, вздрогнула и едва не уронила чашку. Комендант глянула на меня, и по спине пробежал холодок.

– Ты мне нравишься, – сказала она. – Но больше так не говори. Предают тех, кому был верен, а я была рабом, а не слугой. Инсеки ведут дела честно. Но ты прав, я боюсь предательства. Первых двух морфов слишком быстро раскрыли. Ты представляешь себе Трисгард и его особенности?

– Очень слабо, – признался я. – Знаю, что они продали свою независимость вначале Прежним, потом нам. Что их в общем-то все устраивает.

– Так было, – согласилась Мар. – Планета развита, хотя и сильно отличается от стандартного ряда гуманоидов-технократов. В некоторых областях они на уровне двадцатого или даже девятнадцатого века. А в других – на уровне Прежних или Инсеков. Это необычно, делает их интересной колонией и позволяет получать любопытные смыслы. После того как был заключен мир, отношения с нами стали очень спокойными, это тоже необычно и всех радует. У меня жницы ходят на городские рынки, в магазины, в театры – можешь это себе представить?

Я пожал плечами.

– Меня сюда назначили вроде как в награду, – продолжала Мар. – Я участвовала в разработке захвата Саельма, мы забрали готовую инфраструктуру Прежних. К сожалению, мой профиль ограничен, тактиком мне не стать. Инсеки предложили на выбор: быть комендантом Саельма, комендантом Трисгарда или принять возвратный мутаген и вернуться на Землю.

Хорошо, что моя чашка была пуста, я бы ее точно уронил.

– На Саельме холодно, – Мар словно не заметила моего замешательства. – На Земле… нечего мне там делать. Родные умерли, как жить среди людей – я почти забыла. Я выбрала Трисгард. Спокойный, уютный, комфортабельный мир. Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря…[1]

– Красиво сказали! – заметил я. Мне показалось, что Мар хочется поговорить.

Она поморщилась.

– Это не мои слова. Не важно. Так вот, кризис начался год назад. Один из Продавцов проинформировал меня о только что сданном кристалле.

Она сделала паузу, и я спросил:

– А это обычное дело?

– Нет. Сейчас объясню… Ты же видел кристаллы, они, как правило, одноцветные.

– Не только, – не удержался я.

– Правильно. Бывают сочетания двух-трех цветов. Иногда встречаются редчайшие кристаллы, сочетающие весь спектр. Что такое кристалл?

– Смысл.

– Да, но не обязательно важный. Одноцветные кристаллы – продукт сильного эмоционального выплеска. Они могут нести незначительные смыслы, но часто это лишь концентрат эмоций. Даже такие кристаллы – хороший товар. Переживание чужих эмоций – один из самых распространенных пороков разумных существ. Этим балуются и Прежние, и Инсеки, и Продавцы, и множество других культур. Земля поставляет смыслы, но еще больше она производит эмоций. Земные страхи, похоть и любопытство очень ценятся. Многоцветные кристаллы гораздо важнее. Они, как правило, появляются в результате осознания какого-то феномена, появления нового смысла.

Я кивнул. На языке вертелось, что однажды я сам породил семицветный кристалл.

Но, во-первых, говорить такое нельзя.

А во-вторых, очень глупо было, что я сам не знал, какой смысл породил.

– О семицветных кристаллах Продавцы информируют тех, кто контролирует планеты, – продолжала Мар. – У нас сообщают Инсекам. Стандартное соглашение с Продавцами оставляет им большой процент одноцветных кристаллов, все остальные они обязаны сдавать за вознаграждение. Все равно подворовывают, конечно…

Я опять кивнул.

– А вот семицветные кристаллы оговорены особо, – продолжила комендант. – Это такая ценность, что санкции прописываются чудовищные. О покупке таких кристаллов немедленно сообщают.

– Значит, пропал семицветный кристалл? – спросил я.

– Хуже, Макс. Продавец сообщил, что ему сдали прозрачный кристалл. За всю известную мне историю поиска смыслов такие находили лишь дважды.

– Мне как-то даже страшно, что вы такие вещи рассказываете, – сказал я.

– Выхода нет, – Мар поднесла к носу «зажигалку», и еще один жучок получил разряд тока. – Ты должен знать, что ищешь. Продавец сообщил мне о кристалле, я отправила усиленный патруль, чтобы немедленно его забрать. Это была глупость, теперь я понимаю. Патруль пришел в Лавку Продавца, со всеми требуемыми процедурами забрал кристалл, сообщил мне об этом… И не вернулся в гарнизон. Мы так и не нашли никого – девять стражей, три старшие стражи, локальный тактик… Все исчезли.

– Вы боитесь об этом сообщать? – тихо спросил я.

– Боюсь, – просто ответила Мар. – Прозрачный кристалл стоит планеты. Даже такой, как Трисгард. Нескольких планет.

– Вас накажут?

Эми, тихо возившаяся у плиты, с испугом посмотрела на Мар. Кажется, комендант ей нравилась.

– Накажут весь этот мир, – сказала Мар. – Инсеки не могут позволить колониям овладеть подобными смыслами. Теоретически прозрачный кристалл способен перевести мир из категории колоний в категорию возвышающихся цивилизаций. Понимаешь? И без того развитый своеобразный мир, на границе зон влияния Инсеков и Прежних, станет новой сверхцивилизацией. Конкурентом, новым охотником за возвышением. Это катастрофа, это повод к переходу войны в новую стадию. Все правила, навязанные Высшими, будут нарушены, так или иначе их постараются обойти. Я не хочу наказания, не хочу зла этому миру, но еще больше я не хочу, чтобы Инсеки уподобились Прежним.

– Вы год ищете этот кристалл… – пробормотал я. – Что я-то смогу сделать? Я же не детектив, не Шерлок Холмс. Вы уже двух морфов посылали, верно? Оба умерли.

– Умерли не зря, – возразила Мар. – Каждая смерть означала, что они напали на след. Теперь у меня достаточно данных, чтобы ты смог найти и забрать кристалл.

– Может, его и нет тут уже! Продали кому-то, сами употребили!

– Базовая живая форма не способна употреблять кристаллы, которые сама же и продуцирует. Для людей бесполезны человеческие кристаллы, для тэни – порожденные ими. Кристалл – это и упаковка, и защита. Продавцы не рискнули бы забрать бесцветный кристалл. Прежние и Инсеки его не получали, иные цивилизации не смогут добраться до Трисгарда. Он на планете.

– И у вас есть подозрения, где он?

– Да. Ты получишь все необходимые знания, чтобы выглядеть как тэни, вести себя как тэни и добраться до кристалла. Надеюсь.

– Я постараюсь, – ответил я.

Ну а что я еще мог сказать?

Конечно же, постараюсь. Может, я и не в восторге от Инсеков – даже тот, что сидит у нас на лунной орбите, меня в итоге предал. Но побоище на целой планете и война между двумя могущественными цивилизациями?

Ну его на фиг! Я лучше «Звездные войны» посмотрю.

– Постарайся, парень, – Мар кивнула. – Очень много зла предотвратишь. Хочешь что-нибудь спросить?

– Почему вы на самом деле на Землю не вернулись? – спросил я.

Мар встала, спрятала свой прибор с насекомыми – я опять не заметил миг, когда в комбинезоне открылся карман. Помолчала.

– Я боюсь.

– Людей?

– Нет, Земли. Какой она стала.

– Земля как Земля, – сказал я.

Мар вздохнула.

– Сейчас приведут объект копирования. И принесут ретранслятор.

То ли она отдала какой-то незаметный приказ, то ли рассчитала время. Я услышал, как вдали открывается дверь, раздаются шаги, какой-то шум. Встал, ожидая.

Вошли две старшие стражи и монах.

Монах, с невинным детским лицом и тонкими ручками, тащил здоровенный цилиндрический контейнер. Казалось странным, что это гротескное грушевидное тело способно нести такую тяжесть. Он дружелюбно улыбнулся мне, Мар, Эми – после чего взгромоздил контейнер на стол. Сказал:

– Двадцать минут, комендант. Как минимум. Тут на самом деле плохой рельеф.

Груз стражи был совсем другим – невысокий упитанный человек с черным мешком на голове. Нет, конечно же, не человек – тэни. Голые руки и торс были нежно-розовыми, на ладонях по четыре пальца. На груди четыре соска.

– Это твой образец, – сказала Мар равнодушно. Протянула руку, сдернула с тэни мешок. Тот заморгал, озираясь. Кляпа во рту не было, но он молчал, даже сжимал губы с усилием. Мне показалось, что тэни стар, ему лет пятьдесят. Короткие курчавые волосы были почти белыми, это вряд ли указывало на возраст, но вот залысина надо лбом его выдавала. Стражи крепко держали тэни за руки чуть повыше локтей.

– Кто он? – спросил я.

Мужчина уставился на меня. Он что, немецкий знает?

– Действующий мастер тонких биохимических наук, – сказала Мар. – Если перевести в наши термины – магистр. Зовут его Джагерд Тогейр, Джагерд – личное имя, Тогейр – отцовская семейная линия. Не совсем фамилия, но вроде того. У них патриархальное общество.

– Ich verlange sofortige Freilassung. Sie verletzen die Vereinbarung unserer Völker, – [2] сказал Джагерд.

Прозвучало это невыразительно, словно человек выучил фразу, не зная языка.

– Халди демуле. Джовайт вайтджо скалби, – ответила Мар.

Я ее не понял, она говорила на языке тэни. Но, похоже, посоветовала заткнуться. Мастер тонких биохимических наук бросил на нее яростный взгляд и замолчал.

– Раздевайся, – велела мне Мар.

Я посмотрел на нее. На стражей – обе, похожи, были девушками. На Эми – ей же пятнадцать лет!

Медленно снял плащ. Стал разлеплять на груди комбинезон: ткань расходилась сама, хотя никаких застежек не было видно.

– У тебя странный плащ, – заметила Мар. – Он работает как экран?

– Да, – сказал я, глядя на последнее, что связывало меня с Землей. – Это технология Продавцов. Долгая история.

Мар подняла плащ, встряхнула в руке.

– Не жалко, – буркнул я. – Надоел он мне уже.

– Интересная вещь, – задумчиво произнесла комендант. – Может оказаться полезной. Эми! Укрась его в местном стиле, хорошо? Быстро.

– Хорошо, Мар! – просияла Эми. Схватила плащ и скрылась в соседнем помещении.

В общем-то я не сильно обрадовался, что подарок Продавца останется со мной. На Саельме меня грело, что хоть какая-то часть земной жизни сохранилась, я в него кутался, будто ребенок в детское одеялко. Но постоянно носить плащ, будто супергерой, довольно нелепо, я это понимал. У Измененных даже вешалок нигде нет, они всегда ходят в своих костюмах!

А вот то, что Эми ушла, меня порадовало. Стражей и коменданта я не стеснялся, а ее почему-то – да.

Я снял комбинезон. Уставился на Джагерда. Тот с любопытством осматривал меня, видимо, научный интерес в нем был сильнее страха.

– Что ты делаешь? – спросила Мар.

– Разделся…

– И собираешься копировать его на глаз?

Я пожал плечами.

– Какие же вы все самонадеянные, – сказала комендант с раздражением. – Лишь бы покрасоваться… Нам нужно полное копирование, на уровне биологии, насколько это возможно.

Она подошла к Джагерду и провела ладонью по его груди. Тот вскрикнул от боли и растерянности, на груди появился тонкий порез. Мар вернулась ко мне, протянула руку. Из одного пальца выступал острый треугольный коготь с дрожащей на нем каплей крови.

– Ну? – сказала Мар и поднесла руку к моему рту.

Я глянул на тэни, с отвращением и ужасом смотрящего на меня.

Наклонил голову и слизнул кровь.

– Работай, – Мар вытерла коготь о комбинезон. Белая ткань на мгновение окрасилась красным и тут же очистилась.

Я застыл напротив тэни, сделавшего несколько изначально безнадежных попыток вырваться из рук стражи и теперь стоявшего спокойно. Тэни был передо мной, а его кровь на моем языке.

Кровь как кровь.

На цвет красная, на вкус соленая. Каждый знает вкус крови, каждый когда-то зализывал свои царапины…

Меня будто под дых ударили. Я скорчился, выпрямился, непроизвольно схватился за живот.

Мар удовлетворенно кивнула и пошла к кофейнику. Будто в тумане, я смотрел на то, как она наливает себе остывший кофе. В животе пульсировала боль, расплываясь по всему телу. Монах, не прекращая возиться с прибором, с любопытством поглядывал на меня.

Правое сердце сжалось и остановилось.

Левое сердце застучало чаще.

Череп заныл, будто я приложился головой о стену.

Кожа начала зудеть.

– Ты предпочитаешь мясную или растительную пищу? – спросила Мар. – Сейчас тебе захочется есть.

Но я не ответил. Я сел на пол, вцепившись руками в темные оструганные доски. Смотрел, как меняется цвет моей кожи, наливаясь розовым.

Нет, это было не так, совсем не так, как при испытании, устроенном мне учетчиком! Тогда я каким-то образом скопировал изображение, стал походить на тэни, но остался собой.

Сейчас все было иначе. Я менялся гораздо глубже, как при переходе в форму Защитника. Весь мой организм плавился, будто окуклившаяся гусеница, превращаясь в нечто иное.

Я назад-то вернуться смогу?

Или навсегда останусь пузатым лысеющим розовокожим биохимиком?..

Ох, во мне сейчас этой биохимии, хоть ведром черпай…

Может быть, я отключился, потерял сознание. Может быть, просто отчаянно тормозил. Но когда я встал (меня еще потряхивало), оказалось, что времени прошло довольно много. Стражи исчезли, не было и мастера Джагерда Тогейра. За столом, уставленным едой, сидели Мар и Эми. Монах все еще возился со своим цилиндром-ретранслятором, который переставили на столик к стене.

– Ты морфировал быстрее, чем предыдущие, – похвалила Мар. – Хороший потенциал.

То, что я абсолютно голый, меня больше не смущало. Может быть, потому, что я был в чужом теле. Все равно что надеть карнавальный костюм голого человека – себя обнаженным не воспринимаешь.

А вот то, что я весь покрыт белесой скользкой слизью, было неприятно.

– Тут есть душ? – спросил я.

Голос звучал странно. Не просто чужой, все в речевом аппарате было устроено чуть иначе, немецкие слова звучали с каким-то смешным шипящим акцентом, а горло напрягалось, когда я говорил.

Еще безумно хотелось есть. На столе громоздились горы еды – овощи, жареная курица, куски не то рыбы, не то мяса, графины с водой и какими-то напитками.

Но еще больше хотелось вымыться.

– В дальнем конце, я проведу, – встала Эми.

Я посмотрел под ноги. Мерзко выглядящая лужа, с какими-то белыми вкраплениями… это что, мои зубы?

– Я все уберу, пойдем, пойдем, – позвала жница.

– Где Джагерд? – спросил я коменданта.

Та с любопытством смотрела на меня.

– Он больше не нужен.

– И… где он?

– Он жив, если ты беспокоишься о нем. Стражи его увели.

Все-таки подозрение на моем лице оставалось, потому что Мар покачала головой.

– Тебе обязательно надо будет с ним пообщаться. Он жив, хотя крайне расстроен увиденным. Даже пытался подраться со стражей. Иди, приводи в себя порядок.

Мар бросила в рот вареную картофелину, добавила:

– А то отбиваешь аппетит.

– Картошка? – почему-то удивился я.

– Да. От Продавцов.

– Они же… картошку делать не умеют…

Мар громко расхохоталась.

– Что? Все они умеют. Но на каждой планете они объявляют несколько продуктов и предметов недоступными для копирования. Это поддерживает местную экономику и дает аборигенам повод гордиться собой и строить конспирологические теории. На Земле, значит, картошку выбрали?

Почему-то это меня добило. Я неуверенно сделал несколько шагов. Фигура у тэни оказалась совсем другой, центр тяжести смещен куда-то к пузатому животику и заднице. Еще я стал меньше ростом, даже ниже, чем когда был обычным человеком.

Оставляя за собой скользкие пятна, я пошел вслед за терпеливо ждущей Эми в душевую.