Глава 9

Найса. Россия. 2001 год.

Никитин сидел в ванной уже полчаса. Зашёл после меня, щёлкнул замком и не выходил. Я примерно догадывалась почему его так выкручивает и ломает. Угрызения совести, чтоб его. А иначе и быть и не могло. Отмывается там, откисает и сожалеет о том, что зашёл со мной так далеко. Оленька, я нимфеточная и куча проблем впереди. Я села на диван, вытирая волосы белым махровым полотенцем. На секунду по телу разлилось приятное тепло. Так бывает, когда чувствуешь аромат, который вызывает волнующие ассоциации.

Мне нравился запах его шампуня и мыла. Как и любой мужчина, Никитин даже не подумал купить мне банные принадлежности для женщин. Разве что приобрёл зубную щётку и расчёску. Так как его гребень повыдирал мне все кудри. Но мне нравилось пахнуть именно его мылом. Странное предпочтение, оно меня не настораживало, но все же смущало. Появлялось много вещей, принадлежавших ему, и которые начинали нравится мне. Это касалось даже музыки. Обычно, я была к ней равнодушна, скорее отдавая предпочтение всему под что можно дёргаться, танцевать и отрываться, а потом забыть. Никитин любил русский рок и блюз, хэви металл. Постепенно и я начинала находить в этой музыке смысл. Когда он уходил я врубала ее на всю громкость и под стук по батарее от возмущённых соседей, танцевала, а иногда и орала в голос. Тихо зазвонил домашний телефон, и я подняла трубку. Скривилась, как только услышала Олин голос, у меня от него оскомина на зубах:

— Алёшенька, это я.

Мы догадались, что это ты. Алёшенька…блин. Круто. Слащаво. Тошно. Мадан Алексеевич и то лучше.

— Это не Алёшенька, это Машенька, — пропела я и ядовито улыбнулась.

Небольшая пауза. Оля так и не привыкла ко мне, и я уверенна, она прикладывает уйму усилий чтобы от меня избавиться. Впрочем, я ещё не задумывалась над тем, чтобы избавиться от неё. А надо бы.

— Найса, а Мадан дома?

— Угу, он в душе. Что передать?

— Скажи, что я утром возвращаюсь. С мамой и папой все хорошо. Их выписали из больницы, они завтра вернутся домой. Я вылетаю ночным рейсом, пусть не встречает, у меня есть ключи, он забыл в моей сумочке, когда провожал. Так что я сразу к вам.

Я несказанно рада. Прыгаю от восторга. Нет, все же нужно быть более жестокой. Например, чего мне стоило попросить не просто «подтолкнуть» их машину на обочину, а сбросить в кювет и так, чтоб их долго отдирали от приборной доски. Макар бы для «дела» не отказал. Но я об этом не подумала. Не подумала, что Оленьке Никитин дороже мамочки с папочкой и что ее тут же понесёт обратно. Наверное, мне не доверяет. Правильно делает.

— Хорошей тебе дороги. Я передам.

И, не дожидаясь ее ответа, повесила трубку. Мадан вышел из душа, царапнул меня взглядом и прямиком пошёл к себе в комнату, захлопнулась дверь.

Я устроилась на диване, поджав ноги. Значит муки совести оказались сильнее порочных желаний. И что теперь?

Вернулись туда откуда начинали, а часики тикают в прямом смысле этого слова.

Я встала с дивана и нервно прошлась по комнате. За окном послышался раскат грома, открыла балкон, вышла на свежий воздух.

Пахло озоном и приближающейся бурей. В детстве я боялась грозы. Всегда бежала к бабушке, и мы вместе смотрели на всполохи молнии за окном. Я научилась прятать свою тоску очень далеко. Но иногда, именно в грозу, вот эти редкие и такие драгоценные воспоминания вдруг высовывались изнутри подсознания и причиняли боль. Вот эту боль я не любила, она была похожа на болезненные уколы яда, пробивала мою защитную броню и колола самую сердцевину, маленькой улитки по имени Машенька. Улиткой быть не хотелось, улиток можно безжалостно раздавить каблуком.

Первые тяжёлые капли упали мне на плечи, и я поёжилась от холода, обхватила себя руками. Почему-то в дождь ощущаешь тоскливое одиночество, особенно, если не с кем разделить свои страхи. Но ведь у Куклы нет страхов. У Куклы нет, а у Маши есть. Я села на табурет и посмотрела на чёрное небо. Вот такая моя жизнь — чёрная, беспросветная, и в ней не бывает рассветов, радуги и солнца.

Жизнь бесцветная. Когда я была маленькой у меня все ассоциировалось с цветами. Мама — это розовый цвет, пастельный и очень прозрачный. Бабушка — оранжевый, тёплый, как солнце. Пятничный вечер — сиреневый. Грусть она серого цвета, а одиночество — чёрное, как это небо. Постепенно исчезали цвета. Розовый исчез самым первым, оранжевый очень долго светлел, стал прозрачным, а потом даже серый цвет испарился и остался чёрный.

Захотелось под одеяло, не одной, а с кем-то, кто прижмёт к себе. Дикое желание. Настолько забытое, что внутри стало пакостно пусто. Словно я и правда пластмассовая Найса, одна оболочка и ничего под ней. Наверное, дождь капает мне на лицо, потому что щеки стали мокрыми.

— Зайди в комнату. Простудишься.

Вздрогнула. Впервые за много лет кто-то подошёл ко мне незаметно. Обернулась и встретилась с ним взглядом. Нахмурился, странно смотрит и взгляд теплеет. Не знаю, как это описать. Именно теплеет.

— Что случилось?

Вдруг понимаю, что это не дождь намочил щеки, а воспоминания предательски потекли из глаз. Ненавижу это. Ненавижу, когда они сами катятся. Я отвернулась и украдкой вытерла слезы.

— Ничего.

Мадан резко развернул меня к себе лицом, и я не смогла контролировать этот процесс. Слезы катились сами собой. И я возненавидела за это нас обоих. Себя за то, что не смогла удержать эмоции, а его за то, что видит меня настоящую.

Улитку. Слабую и жалкую. И вдруг вырвалось само собой, дьявол внутри меня никогда не дремлет. Использовать даже это.

— Я не могу спать одна в грозу. Мне страшно.

И уткнулась лицом ему в грудь. Несколько секунд молчания, а потом он осторожно взял меня на руки и понёс в спальню. Его тело было горячим, живым и…в сознании вспыхнул цвет — красный. Стало жарко. Лёгкая волна паники заставила крепче вцепиться в его сильную шею.

Мадан уложил меня на подушки и лёг рядом.

— А так не страшно?

Я промолчала, отвернулась от него и свернулась калачиком, закрыла глаза. Нет, так не страшно. Я чувствовала его дыхание мне в затылок и была уверенна, что он смотрит на меня. Впервые мне не страшно не потому что я знаю, что могу выпутаться из любой ситуации, а потому что рядом кто-то, кто хочет забрать мой страх. Очень непривычное чувство. Я бы сказала чужое и некомфортное и в то же время, расслабляющее. Моё подсознание боролось с собственной слабостью, а потом слабость все же победила.

Мы оба не спали. Тихо тикали часы на стене, шумел дождь, гремел гром. Неоновые сполохи молний освещали стены и бросали причудливые тени на пол. Мадан тяжело вздохнул, укрыл меня одеялом и обнял за плечи, привлекая к себе. Ничего эротического в его жесте, а меня вдруг словно подбросило, дух захватило и в сердце что-то шевельнулось. Что-то очень горячее. Похожее на нежность. Обо мне никто и никогда не заботился. Вот так. Безвозмездно. Я чувствовала его эрекцию, знала, что для него лежать со мной вот так, прижимаясь ко мне, когда я в одних трусиках и майке, подобно адской пытке, но он не сделал ни одного движения, намекающего на его желание. Наоборот, очень нежно касался кончиками пальцев моих плеч, спины, перебирал мои волосы. Я начала засыпать. Глаза непроизвольно закрывались, а потом резко открывались, когда я понимала, что вырубаюсь и что мне спокойно и хорошо в его руках. Настолько хорошо, что я не просто проваливаюсь в сон, измучанная часами бессонницы, а медленно в него погружаюсь.

Я уснула. Внутренний «будильник» сработал с рассветом. Резко открыла глаза и обнаружила, что лежу на самом краю постели, а он все ещё крепко обнимает меня, уткнувшись лицом мне в затылок.

Я осторожно повернулась к Лёше. Рассматривала его, подперев голову рукой.

Он мне нравился. Мне нравились его светлые, чуть длинноватые волосы, нравилась лёгкая щетина на щеках, нравились резкие черты лица и небольшой шрам на подбородке. Невольно протянула руку и тронула его щеку, прошлась кончиками пальцев. Он лёг на спину, и сама не поняла, как это получилось, но я положила голову ему на грудь, с восторгом почувствовала, как он обнял меня за плечи, прижимая к себе. Сердце гулко забилось. Я никогда не спала с мужчиной. Никогда. И сейчас, слыша биение его сердца под своей ладонью, его спокойное дыхание, вдруг поняла, что мне нравится лежать на нем. Нравится просыпаться в его объятиях. Интересно…если бы я не была Куклой и все было по-другому…я бы могла…?

Послышался щелчок за дверью, и я насторожилась. А потом вдруг улыбнулась уголком рта, спустила лямку с плеча и крепче прижалась к Лёше.

В этот момент дверь в спальню приоткрылась и что-то тяжёлое упало на пол. Мы оба резко подскочили на постели, и я встретилась с разъярённым взглядом Оленьки. Она вначале побледнела, потом кровь прилила к ее щекам. Несколько секунд она переводила взгляд с меня на Лёшу, с него обратно на меня. Видимо оценивая ситуацию. Но что здесь оценивать? Я в майке и трусах, он тоже полуголый. Нужно быть полной идиоткой чтобы решить, что мы просто вместе валялись на кровати и болтали о погоде. Более того, я уверенна, что она успела заметить меня, лежащую у него на груди. Она резко развернулась на каблуках и бросилась к двери. Мадан громко выругался и бросился за ней, на ходу натягивая футболку.

— Оля. Оля, подожди. Оля!

Я засмеялась, но смех получился немного истеричным. Бросился за своей лошадью, аж пятки засверкали. Я встала с постели, юркнула в душ, быстро почистила зубы, потом натянула джинсы и набросила кофту. Босиком пошла на кухню. Ужасно хотелось есть. Сердце билось чуть быстрее чем обычно. Поставила чайник, достала хлеб с сыром.

Дверь отворилась, и я на секунду застыла с чашками, потом поставила их на стол.

Никитин зашёл на кухню. Я слышала, его тяжёлое дыхание, видимо он поднялся пешком, не на лифте.

— Ты специально это сделала да?

Я разлила горячую воду, бросила пакетики с чаем. Обернулась к нему — мокрый, вода стекает ручьями на паркет, а глаза от ярости налились кровью.

— Что специально? — я пожала плечами.

Он вдруг подскочил ко мне и выбил чайник из моих рук, кипяток залил пол и чудом не попал мне на ноги. Схватил меня за плечи и сильно тряхнул:

— Ты знала, что она приедет. Ты знала и ничего мне не сказала. Ты разыграла эту комедию на балконе, а потом лежала и ждала, когда она увидит нас вместе в постели. Что ж ты за сучка, а?

— Отпусти, — отчеканила я, — отпусти, мне больно.

Но он не отпустил, смотрел мне в глаза стиснув челюсти, его пальцы так сильно впились мне в плечи, что начали болеть кости.

— Ты играешься, да? Это для тебя игра, типа в куклы, верно? Ты всех расставляешь по тем местам, где они должны находиться. Так вот, со мной этот номер не пройдет, поняла? Ты поняла меня, дрянь?

Я сильно толкнула его в грудь.

— Отпусти. Мне больно!

Он разжал пальцы, и я пошатнулась.

— Да пошёл ты. Не льсти себе. На хер ты мне не сдался!

Я бросилась к двери и услышала, как он громко выругался матом, а потом послышался звон битой посуды. Я выскочила на лестницу и быстро побежала по ступенькам вниз. Меня не преследовали. Никто. Хоть я остановилась на лестничном пролёте, давая Никитину время меня догнать. Но прошло пять минут, потом десять, а он и не думал идти за мной. Я спустилась по лестнице и вышла на улицу. Босиком. Дождь лил как из ведра. Я шагнула в лужу, поёжилась от холода. Огромным усилием воли удержалась от того чтобы посмотреть на его окна. А потом побежала куда глаза глядят. Похоже это полный провал. Я проиграла. По всем фронтам. Макар меня раздавит за это. Просто уничтожит морально.

Как же холодно, черт возьми, и холодно не снаружи, холодно внутри.

Я забрела на детскую площадку ближе к вечеру. Не знаю сколько я шла. Промокла до нитки, ноги заледенели. Конечно, я могла позвонить Макару, и он бы забрал меня, но не готова сейчас признаваться в своём провале. И не только это, я никого не хотела слышать. Меня добило, что Никитин побежал за лошадью, а за мной нет. Знаю, что это эмоции. Знаю, что он объект и это лишнее, ненужное, а внутри все равно нарастает ярость и мерзкая жалость…к себе. Давно я себя не жалела.

Вот и все. Приоритеты расставлены, а я? Я впервые мордой в грязь. Где бы немного отогреться? Ветер проникает под кожу и леденеют даже кости. Я залезла на горку и спряталась под пластмассовым навесом. От холода зуб на зуб не попадал. Как давно мне не было так паршиво? Около пяти лет. С тех пор как я перестала жить в картонной коробке и питаться помоями. А ведь ничего не изменилось. Тогда я была никем и сейчас никто. Ноль. Меня нет. И у меня ничего нет. Ни дома своего, ни крошки хлеба.

Дождь как назло не прекращался, а меня уже не просто знобило, а подбрасывало.

В животе урчало, в голове стало мутно, но я изо всех сил старалась бороться со сном. Только не здесь. Разве я не давала себе слово, что сделаю все чтобы не оказаться на улице снова. Разве я не рвала задницу, чтобы быть самой лучшей и незаменимой, чтобы никогда не голодать и не быть отбросом общества? Но я снова на улице. Я провалила задание, своё первое и самое серьёзное.

Я настолько замёрзла, что даже не слышала топот ног, громкие крики. Пока кто-то не посветил фоНайсаком, а потом меня схватили чьи-то цепкие руки, я пыталась слабо отбиваться, но меня настолько крепко сжали, что сил сопротивляться не осталось.

— Нашёл. Эй, Никитин, я нашёл твою Куклу — с тебя ящик коньяка!

Найса. 2009 год. Континент.

Ассулин положил передо мной фотографии объекта и ехидно улыбнулся. Он улыбался всегда, когда знал, что мне тошно. Наши отношения походили на замедленный атомный реактор. Рано или поздно рванёт. Точнее рано или поздно кто-то уничтожит второго. Я очень надеялась, что когда-нибудь я лично спущу курок и увижу, как его мозги растекутся по асфальту. Особенно после того как почти каждую ночь он приходил ко мне и молча сопел над моим окаменевшим телом. С ним я не притворялась. Велика честь разыгрывать для него страсть. Хочет меня — его проблемы. Я же с трудом сдерживаюсь чтобы не плюнуть ему в рожу.

— Ну как? Осилишь? — если бы думал, что не осилю не обращался бы ко мне.

Я несколько секунд смотрела на фото. Смутно знакомый тип. Я уже где-то его видела.

— И что в нем особенного?

— В нем? Ничего. Мне поступил заказ на него. Сразу после важной встречи он поедет в паб. При нем будет конверт. Ты должна его взять. Он повезёт тебя в дешёвый отель, как и всех других своих шлюх. Или где-то по дороге тормознёт и захочет минет в машине. Как ты заберёшь конверт твои проблемы. Трахаться с ним или нет тоже твоя головная боль. И да — он любит брюнеток с вьющимися волосами.

Это было четвёртое задание, которое я выполняла для Ассулина. После того как он меня «воспитывал» прошло больше месяца. Он сдержал обещание — больше меня не трогали. Никто, кроме него. Но я не забыла, и он не забыл, а точнее он хорошо знал, что я никогда и ничего не забываю. Я ещё несколько минут молча смотрела на фотографию объекта. Потом положила ее на стол.

— Значит мне нужно обновить гардероб и воспользоваться услугами парикмахера.

Он подошёл ко мне вплотную.

— Если бы ты не была такой строптивой сучкой, мы бы уже давно стали друзьями, Мири, ты бы не получала ни одного задания, а ты несговорчивая.

Он тронул мои волосы, намотал локон на палец.

— Ты могла стать моей женщиной, а не шлюхой. Все могло быть иначе ещё два года назад.

Я отшвырнула его руку и меня передёрнуло от отвращения.

— Твоей женщиной? Я никому не принадлежу, Саар. Никому. Ты особенно не возбуждаешь. У меня на тебя устойчивый рвотный рефлекс с первой встречи. И то что ты по ночам вонзаешь в меня свой вялый отросток этого никогда не изменит. Меня тошнит от тебя ещё больше. Если бы я могла после секса с тобой, как змея, сбрасывать кожу….

Мне нравилось видеть, как он злится, как бледнеет от ярости его физиономия. Наотмашь ударил меня по щеке, а я засмеялась.

— Ты тупоголовая русская шлюха. И ты принадлежишь мне. Я купил тебя.

Я вытерла пальцем кровь с губы и посмотрела ему в глаза:

— Я не принадлежу тебе. Я работаю на тебя, потому что этого требуют обстоятельства, но поверь при первой же возможности я всажу тебе нож в спину. Так что будь бдительным и не поворачивайся ко мне спиной.

На секунду в его взгляде блеснул страх, на долю секунды, но достаточно для того чтобы я заметила. Ассулин прекрасно знал с кем имеет дело и как рискует тоже знал. Поэтому он сольёт меня сам, как только я перестану быть ему нужна. Или я могу стать его любовницей. Лучше пусть уберёт чем снова терпеть прикосновения его толстых пальцев. Хотя, он все равно будет приходить.

— Пошла…давай. Отчитаешься вечером. Утром чтобы конверт был у меня.

Мне не был знаком этот паб. Я конечно изучила само помещение, рассмотрела все входы и выходы, пути к отступлению, даже те несколько дорог к отелю в который мог повезти меня объект. Простое задание. Даже смущала эта простота. Давно я не получала ничего настолько лёгкого — взять конверт и свалить. Зачем для этого понадобилась я тоже интересный вопрос. Уверенна, что у Ассулина есть для таких дел свои пешки, которые выполнили бы его не хуже, чем я. Тогда вопрос в другом — что в том конверте? Впрочем, это не моя забота. Один раз я уже полюбопытствовала об информации на флэшке. Нужно учиться на своих ошибках. Есть ещё один вариант — заказчик попросил, чтобы это была я.

Охранник в дверях осмотрел мою сумочку, скользнул взглядом по моему телу. Он, явно не отказался бы от проведения личного досмотра, но в Израиле с этим строго. Только лапнет — я его по судам затаскаю. А он бы на мне нашёл кое-что очень интересное. Это с виду я без оружия, да и платье в обтяжку не оставляет никаких сомнений, что на мне нет пушки или ножа. Но на мне есть другое. Например, маленькая капсула снотворного и шприц. Они чудесно уместились у меня в лифчике.

— Одна? — спросил охранник по-русски и подмигнул мне.

— Ненадолго, — ответила я и подмигнула в ответ. Он тут же скис. Прекрасно понял, что я ему не по зубам, не по карману и вообще никак. Переключился на другую.

Я вошла в полутёмную залу, в дымовой завесе сигаретного дыма. Скользнула по присутствующим взглядом — чисто.

Прошла к столику, недалеко от барной стойки. Тут же появилась официантка, предложила выпить — я заказала бокал вина. Обернулась и тут же напряглась. А вот и объект. Он как раз заказал себе рюмку скотча и шёл к столикам.

Моя сумочка соскользнула с колен и все ее содержимое вывалилось на пол прямо под ноги объекту. Я тихо выругалась, извинилась, полезла собирать. Естественно когда я наклонилась мужчина вдоволь насладился моим декольте и тем, что в нем с трудом умещалось. Тут же появились джентельменские замашки, он начал собирать все вместе со мной. Помогать складывать в сумочку.

Конечно через пять минут он уже сидел за моим столиком и заказывал мне выпивку. Довольно посредственный тип. Русский язык вперемешку с ивритом, похоже, что он или очень много лет в стране, или родился здесь у родителей иммиНеонов. Я все ещё не понимала почему столь простое задание дали мне. Так как объект на меня клюнул моментально и уже через час после нескольких совместных танцев и обмена любезностями с намёками, мы решили закончить вечер в более интимной обстановке. Меня не покидало ощущение, что здесь что-то не чисто. Эдакое профессиональное шестое чувство.

Мы сели в машину к объекту, он уже во всю обнаглел, трогал меня за коленку, восхищался моим необыкновенными глазами (мужики почему-то думают, что мы на это введёмся, лучше бы сказал, что ему понравилась моя грудь, длинные ноги и что он хочет меня трахнуть). Мы поехали самой ближней дорогой к побережью в недорогую гостиницу для встреч на одну ночь, как я и предполагала. Трахаться с этим типом в мои планы не входило. Я его «сделаю» гораздо быстрее. Потянулась к его ширинке, нащупала уже нехилую эрекцию, многозначительно сжала пальчиками, нашёптывая ему на ухо, чтобы тормозил где-то в укромном местечке чтобы я могла потрогать его не только руками. Естественно он послушался, предвкушая удовольствие.

Когда я впилась в его губы губами, он уже готов был кончить, от тех манипуляций которые я провела руками в его расстёгнутой ширинке. Теперь он лапал меня за задницу, в тот момент как я сунула в рот капсулу с ядом. В следующий момент, как только наши губы снова соприкоснулись я протолкнула капсулу языком ему в рот и тут же мёртвой хваткой сдавила его горло. Испробованный приём, он инстинктивно стиснул зубы, капсула лопнула и яд мгновенно парализовал его тело. Мужчина откинулся на сиденье, конвульсивно подёргиваясь. Ничего, это не смертельно. Оклемается часа через два с сухостью во рту и дикой мигренью. Жить будет точно. Я выудила конверт из внутреннего кармана его пиджака и выскочила из машины. Моя собственная припаркована в нескольких метрах от этого места. Ещё раз удивилась такому заданию, но Ассулин странный тип.

Я юркнула в свой маленький «Пежо», сунула ключ в зажигание. Но любопытство сильнее меня. Все же неимоверно тянуло заглянуть в конверт, который, кстати был не запечатан. Я ловко достала свёрнутый листок бумаги и оторопела — он совершенно чист. Ни одной строчки. В конверте просто чистый блокнотный лист.

В этот момент мою шею сжала чья-то рука в кожаной перчатке.

— Я же говорил, что найду тебя.

От ужаса внутри все похолодело, я мгновенно покрылась каплями холодного пота. Голос узнала. Скрипучий, хрипловатый. У меня пересохло в горле. Но на размышления не осталось времени. Ловко достала шприц и воткнула ему в руку, правда не успела надавить на него, да и не нужно, главное пальцы разжались. Толкнула дверь и выскочила наружу. Побежала что есть силы, сбросила туфли.

Впереди только кусты и песок, стройки, обнесённые высоким забором. Я знала, что он бежит следом. Вопрос времени, когда догонит. Если я не знаю куда бежать, то он прекрасно знает, потому что загоняет меня все дальше вглубь недостроенного торгового центра. Я задыхалась, вокруг темнота. Дальше тупик. Разве что взобраться на забор и прыгнуть вниз, кубарем скатится к закрытому пляжу, но я рискую свернуть шею.

С той стороны где осталась моя машина вдруг донёсся оглушительный взрыв. В тот же момент Мадан сбил меня с ног, и мы упали в песок. Я дралась, сопротивлялась как могла, я царапала ему лицо, колотила по груди. Пока он не скрутил мне руки за спину и не приставил дуло пистолета к моей груди.

— Просто не дёргайся и поживёшь ещё пару часов, поняла?

Я кивнула и зажмурилась. Страшные у него глаза — черные. В темноте не видно зрачков.

Он взвалил меня на плечо и понёс куда-то. Значит заказ сделал сам Мадан, а я глупо попалась. Похоже — это судьба. Он поймал меня и одному дьяволу известно, что он со мной сделает.

Мужчина затолкал меня в багажник и захлопнул крышку, я погрузилась во тьму. Не знаю сколько времени осталось прежде чем он убьёт. Но оно есть, и я должна подумать, хорошо подумать, что именно помешает Мадану свести со мной счёты. В том, что это личное, я не сомневалась уже давно. Именно он подставил меня в 2007 году. Из-за него меня слил Макар. И я должна хорошо подумать о том, кому я настолько насолила. Потому что лично Мадана я точно не знала…разве что за исключением того случая, когда он трахал меня на веранде отеля «Интурист», убив моего заказчика. Тогда и познакомились, если это можно так назвать…Что ж чувство юмора я не утратила, значит моя голова мыслит трезво.