Глава 10

Найса. Россия. 2001 год.

Я ещё слабо пыталась сопротивляться, когда услышала голос Никитина.

— Найса!

Он взял меня из рук своего приятеля и так крепко сжал, что я не смогла вздохнуть, обхватил моё лицо ладонями, всматриваясь мне в глаза:

— Я всю ночь искал.

Я упёрлась руками ему в грудь.

— Отпусти.

Но он уже не смотрел на меня, махнул друзьям:

— Ребята, спасибо. Ящик конька завтра. Созвонимся.

Повернулся ко мне:

— Всю ночь…ты понимаешь, что значит всю ночь искать кого-то? И не находить? Иди ко мне, дура ты мелкая, я чуть с ума не сошёл.

Он понёс меня к машине, но я вцепилась ему в воротник.

— Никитин, я не пойду обратно, ясно?

— А кто тебя спрашивает?

Засунул меня на переднее сидение, пристегнул. Мы ехали молча, меня знобило. Я отвернулась к окну и улыбнулась своему отражению…Похоже я рано себя похоронила, и я себя недооценила. Значит игра продолжается…и правила все ещё мои.

Никитин усадил меня на диван, опустился на колени, растирая мои холодные ноги.

— Я сейчас ванну наполню и в горячую воду бегом, откисать и греться. Воспаление лёгких подхватишь.

Я смотрела как его большие ладони обхватывают мои ступни, как он дышит на них, чтобы согреть и внутри снова появилось то самое…вчерашнее чувство непонятного тепла.

— Мы весь город прочёсывали. Представь, пять машин? Ты всех поставила на ноги.

Взял меня за руки, растирая мои пальцы.

— Ледяная, — прошептал он и прижал мои холодные ладони к колючим щекам. Я не привыкла к ласке, у меня на неё странная реакция всегда, как у бродячей собаки — укусить. Но сейчас кусать не хотелось, мне нравилась его забота. Немного грубоватая, но все же забота.

Мадан отнёс меня в ванну.

— Давай Найса, снимай эти чёртовые мокрые тряпки и полезай в воду, он кивнул на мыльную пену.

— Обслуживание на высшем уровне.

Я не смотрела на него, избегала взгляда. Пусть почувствует себя виноватым, это его любимое состояние.

— Выйди, мне надо раздеться.

Он ещё несколько секунд постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом вышел.

— Когда разденешься, приоткрой дверь я заберу твои вещи. Их надо постирать и высушить.

Я посмотрела на своё отражение и усмехнулась. Заботливый. В этот момент зазвонил телефон. Услышала его быстрые шаги и тихое:

— Алло.

Я выключила воду и подкралась к двери, чуть приоткрыла:

— Да, Оль, я ее нашёл. Нет, ты не виновата, это просто недоразумение. Мы все друг друга не правильно поняли. Да, спасибо. Все хорошо. Нет, не нужно приезжать и извиняться, она в порядке. Сейчас примет душ, попьёт горячего чая с малиной и все будет хорошо. Да, милая, до завтра, не волнуйся.

Твою мать. Сжала руки в кулаки. Несколько секунд смотрела на своё отражение, а потом вышла из ванной и пошла к входной двери.

— Найса!

Я повернула ключ в замке, но в этот момент он яростно придавил дверь.

— Какого черта?

— Пошёл нахрен, Никитин. Ты и твоё сраное благородство. Я не просила меня искать. Я все тебе сказала, когда уходила. Ты мне — никто, а теперь дай пройти.

Я попыталась его оттолкнуть, но он впечатал меня в дверь, сжал челюсти:

— Куда пойти? А? На улицу? К Артисту? Гоше? Куда?

— Не твоего ума дело. Куда надо туда и пойду!

Его взгляд стал тяжёлым, впился мне в лицо.

— Не пойдёшь.

— Неужели? Кто мне помешает? Ты? Ты мне никто, ясно? НИКТО. Так что дай пройти.

Я попыталась дёрнуть ручку двери, но Мадан сжал моё запястье настолько сильно, что у меня от боли потемнело в глазах.

— Гоше позвонишь?

— Да хоть черту лысому, понял?

— Значит быть шлюхой подзаборной лучше, чем жить у меня?

— Да, лучше. Там хоть все честно. Никто не лицемерит и не корчит из себя святого. Если хочет трахать — платит и трахает.

Щека запекла ещё до того, как я поняла, что он дал мне пощёчину. Схватилась за лицо с ненавистью глядя ему в глаза.

— Тон смени. Ты никуда не пойдёшь. Я сказал и точка. Уйдёшь — найду и башку откручу. Поняла?

Я смотрела на него все ещё прижимая ладонь к щеке.

— Я спросил поняла?

— Ты очень доходчиво объяснил.

— А теперь пошла в душ.

Я лежала на диване, накрытая тёплым пледом и смотрела в темноту. Нужно звонить Макару и признавать своё поражение. Ничего не изменилось, кроме моих эмоций. Никитин не прогибается, но он начал прогибать меня. Я не равнодушна к нему, даже хуже — меня влечёт, он мне нравится. Я могу сколько угодно притворяться, но лгать самой себе бесполезно. Я хочу его. Не просто как мужчину, хочу его всего. Ревную. Злюсь. Даже ненавижу. Это эмоции Найса. Это утопия и твой провал. Задание становится чем-то личным и, как учили нас всех, в этот момент нужно уходить. Всегда нужно уходить. Нет ничего паршивей чем начать настоящие отношения с объектом.

Дверь его спальни приоткрылась, и я закрыла глаза. Подошёл ко мне, смотрит. Присел на корточки, и я внутренне напряглась. Сейчас поймёт, что я не сплю и уйдёт. Но Никитин просто смотрел, долго, потом коснулся моей щеки, той самой по которой ударил, провёл костяшками пальцев и внутри меня разлилось тепло.

— Что ж мне делать с тобой, а, Найса? Душу ты мне вымотала, — сказал тихо, видимо сам себе. Потом поправил плед и ушёл. Я снова открыла глаза. Внутри стало как-то паршиво и очень больно. Мне не нравилась эта боль, непривычная она, сосущая всю радость. Между мной и Никитиным что-то происходит и это не просто страсть, не просто желание, это нечто большее. Меня оно пугает и по всем правилам я должна немедленно давать задний ход. Но я привыкла воевать сама с собой и я ненавидела проигрывать. Ведь это игра и я хочу быть победителем.

Мужская ложь…я ещё не сталкивалась с ней настолько близко. Но всегда есть первый раз, не так ли? Мне было интересно. Ведь забавно слушать со стороны как кто-то, так же, как и ты, с кем-то играет. Мадан играл с Олей.

Я прислонилась к косяку двери, пока он разговаривал по телефону, пытаясь убедить её не приезжать. Он был так красноречив, так сладко лгал, что я сама ему позавидовала. Он стоял на кухне, возле открытой форточки, пуская дым, придерживая одной рукой телефон, в другой сигарета. Какое мощное у него тело, большое, мускулистое. Я тихо подкралась сзади и поднырнув под его руку стала возле окна, облокотившись спиной о его грудь.

— Оль…мы все обсудили и решили…да. Я знаю, что сегодня день рождения у Женьки. Да…

Я потёрлась о него ягодицами и почувствовала, как он твердеет под свободными спортивными штанами, одной рукой сжал меня за талию, словно приказывая остановиться. Но мне нравилась эта тройная игра. Я взяла его руку и поднесла ко рту, облизала его пальцы один за другим. Он сжал мой подбородок, не давая продолжить.

— Хорошо…мы поедем вместе…но позже.

В этот момент я направила его руку вниз к своей груди, он непроизвольно сжал пальцы на моем соске, и я сократилась от наслаждения, повернулась к нему и запрыгнула на подоконник, раздвинув ноги. Никитин слегка побледнел, на шее отчётливо запульсировала венка. Мне захотелось прижаться к ней губами, провести языком. Перехватил мой взгляд и нахмурился.

— Я немного задерживаюсь…Я слышу тебя. Все слышу. Ты сказала, что девочки уже купили от себя подарок…а ты нет.

Я заскользила руками по своей груди, спускаясь вниз, лаская себя, запрокинув голову, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Нагло коснулась ногой его члена, надавила ступней, шевеля пальцами. Его дыхание участилось, схватил за щиколотку и сбросил ногу вниз. Я тихо засмеялась, а он психанул, сжал подоконник с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Взгляд испепелял меня, прожигал насквозь…никогда не видела, чтобы меня пожирали взглядом. Никитин не умел смотреть иначе и меня это заводило. Ярость и желание — дикий коктейль.

— Оля, я все понял. Поговори с Сашей на эту тему. Я сегодня не смогу бегать по магазинам. Продукты купим ближе к вечеру.

Я выгибалась к нему навстречу, видя, как темнеют его глаза, чувствуя, что вот-вот кончу, балансируя на самом краю.

— Оля, я перезвоню тебе, у меня яичница горит…

Я усмехнулась и как только он бросил трубку на рычаг, я спрыгнула с подоконника.

— Бл***ь, Найса…ты что творишь?

— Ничего, просто игралась вместе с тобой. А кончать перехотелось, стало не вкусно. Так где там сегодня вечеринка?

Он сгрёб меня в охапку и посадил обратно на подоконник.

— Больше никаких игр. У нас другие правила поняла?

— Оля непременно поможет тебе вечером избавиться от напряжения. Она же приедет к тебе после вечеринки.

Его зрачки потемнели.

— Я вообще-то не собирался ее приглашать.

Я склонила голову на бок, прицеливаясь…

— Почему? Тебе разве плохо? Мне она не мешает. Я была бы искренне за тебя рада, что есть хоть кто-то кого Никитин не боится трахнуть. Если меня стесняешься — могу погулять пару часиков.

Мадан слегка побледнел, на скулах заиграли желваки.

— Ты это серьёзно сейчас?

— Конечно. Серьёзней не бывает. Не нужно из-за меня ссориться. Между нами ничего нет. Целовались, зажимались…притяжение и ничего более, не стоит таких серьёзных отношений как у тебя с Олей. Так что там насчёт яичницы?

Мадан внимательно смотрел на меня, между бровей пролегла складка, он поджал губы.

— Твой обед готов уже давно. Мы сегодня идём на вечеринку у Жени дома.

— Это я уже поняла. Оля не может выбрать подарок.

Я снова выскользнула из его рук и пошла на кухню.

— Кстати, ты прекрасно лжёшь. Мне понравилось. Но я бы тебе не поверила. Похоже, твоя Оля плохо знает тебя, а лгать не хорошо. Жаль бедняжку. Пожалуй, я ее пожалею вместо тебя.

Мадан смотрел мне в след.

— Что ты хочешь этим сказать?

Крикнул мне в вдогонку.

— А то, что я собираюсь согласится с вашим предложением насчёт школы-интерната. И с твоими новыми правилами тоже.

Мадан зашёл на кухню следом за мной.

— Не понял.

Я повернулась к нему улыбаясь.

— Что ты не понял? Я хочу тебе счастья, Никитин. Я твой должник, я твой друг. Поэтому оставляю тебя в покое. Ты больше не будешь лгать Оленьке и все станет на свои места. Мне уже не вкусно.

Никитин прищурился, глядя на меня, а я тем временем накладывала яичницу нам в тарелки.

— Не вкусно, значит?

— Да, неинтересно если говорить по-русски. Надоело.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а потом Никитин сел за стол и придвинул к себе тарелку.

— Понятно.

— Зашибись, я рада что мы друг друга поняли. Начинай снова искать интернат. Оля тебе поможет.

Он вдруг резко отодвинул тарелку и встал из-за стола.

— Ты не поешь? — ехидно спросила я.

— Что-то не хочется. Аппетит пропал. Я все же поеду с Олей за подарками.

— Вот и чудненько, Никитин. Ты очень понятливый. Только когда ее трахать будешь — сделай одолжение не представляй меня на ее месте.

Я услышала, как он шваркнул входной дверью. Я не планировала с ним ссориться, все вышло, само собой. Я ещё не дала определения тому, что я чувствовала сейчас. Меня ломало. Он все же вывел меня на эмоции, скорее вот этот разговор с его лошадью. Она, как кость в горле, и самое паршивое ее он тоже оберегает. Джентльмен сраный. Что-то я все же упускаю, не понимаю Никитина до конца — а должна. Выучить должна как стих в школе, наизусть. Но я неадекватна с ним, у меня к нему чувства. Я поняла это, тогда, когда вспыхнул новый цвет в моем сознании. Никитин мне не безразличен. Самое главное, чтобы Макар это не почувствовал иначе снимет с задания как пить дать, потому что я сама давать задний ход не собиралась.

Мадан вернулся вместе с Олей спустя час, я вышла им навстречу. Они поставили пакеты на пол и одновременно посмотрели на меня. Я вежливо поздоровалась с Олей. Она выглядела смущённой, даже краска к щекам прилила. Считает себя виноватой. Боже, как можно быть такой идиоткой? Или она настолько его любит, что не видит очевидного? Любовь. Я болезненно поморщилась. Кто верит в эту хрень в наши дни. Любить можно вкусно пожрать, выпить, погулять. Деньги можно любить. А человека? Человек достоин только инстинктов. Оля дура. У Никитина все инстинкты на меня направлены. Хотя бы то как он смотрит, как отводит взгляд, эх не учили тебя Оля психологии. Совсем.

— Маш, а мы тебе подарки купили, — весело сказала Оля и посмотрела на Лёшу, он кивнул на пакеты.

— Подарки? — не скажу, что меня это порадовало. Как-то стремно внутри. Мадан вместе с лошадью выбирали для меня подарки.

— Да, — продолжила Оля и схватила один из пакетов, — сегодня вечеринка у Жени, мы решили, что тебе нечего надеть. Примерь, пожалуйста. Мадан сам для тебя выбирал.

Она подала мне пакет, и я взяла, заглянула во внутрь.

— Спасибо за заботу, — мельком посмотрела на Лёшу, но тот понёс остальные пакеты на кухню, и Оля заторопилась следом за ним. Я ещё несколько секунд вертела в руках пакет, а потом пошла в ванную на примерку.

Платье мне понравилось немного не мой стиль, но красиво, придраться не к чему.

У Никитина хороший вкус. Не знаю каким образом, но он угадал что мне нравится красный цвет. Туфли совсем не моё, но как говорится — даренному коню… Примерять я не стала, сунула обратно в пакет и пошла к ним на кухню. Мадан как раз заканчивал есть подогретую Олей яичницу, бросил на меня хмурый взгляд, а Оля тут же предложила приготовить и на мою долю.

— Нет, я уже поела, спасибо.

Меня от ее заботы тошнило, аж оскомина на зубах появлялась.

— Ну как? Платье понравилось? — Оля заглянула мне в глаза, — Я говорила ему, что красный для такой молоденькой девушки не очень, а Мадан настаивал, что тебе к лицу. Мне позволил только туфли выбирать.

Я с трудом удержалась, чтобы не ляпнуть насчёт туфлей, которые тоже нужно было выбирать Никитину.

— Симпатичное, — ответила я и налила себе сок, — я люблю красный цвет. Так, когда вечеринка?

— Начало в десять вечера, — ответила Оля и положила руки к Лёше на плечи.

Меня почему-то дёрнуло когда он накрыл ее руку своей, в глазах потемнело. Физически стало не комфортно. Никитин в этот момент посмотрел на меня и многозначительно приподнял одну бровь. «Ты же сказала, что тебе все равно». Мне не понравилось…похоже игра становится обоюдной и мне только что поставили шах.

— Мадан, папа на следующей неделе зовёт тебя к нам на дачу, у него юбилей. Можно провести там несколько дней.

Никитин все ещё смотрел на меня.

— Конечно, поедем, я как раз собирался с ними поговорить, — не сводит с меня взгляда. Я демонстративно села рядом с ними и глядя прямо в глаза Никитину сладенько пропела:

— Наверное, Мадан сделает тебе предложение руки и сердца, как романтично, — сказала я и улыбнулась, а внутри становилось все паршивей. Меня даже слегка подташнивало.

— Очень даже может быть. Тем более Найса согласилась чтобы мы подыскали для неё хорошую школу-интернат.

В этот момент мне захотелось ударить…Олю. Потому что она не смогла скрыть своей радости, ее полные щеки заполыхали, зрачки заблестели. Если б она могла — то расцеловала бы меня сейчас, а я, если бы могла, то всадила бы ей вилку между глаз. Кстати, вилка очень мощное орудие в руках такой психопатки как я. Жаль Оля и Никитин об этом не знают.