Глава 60

Визит в казарму меня не порадовал. Капитан не жаловался, с солдатами я почти не общалась, но нельзя людей в таком свинарнике содержать. Ну, и, конечно — камины! И трубы даже без шиберной задвижки. Считай — прямо на улицу! Ну, и запах соответствующий. В закуток капитана я даже не полезла.

— Капитан, кто стирает белье вашим солдатам? Постельное и нижнее?

— Так в замке две прачки, ваша светлость. Когда кому надо — относят им, девки и стирают.

— Понятно. Это не ваша вина, капитан, скорее — мой недосмотр. Но скажите, почему не используете все здание? Почему люди спят почти в повалку, а половина здания заколочена?

— Так для тепла, ваша светлость! Зимой и так дрова не успеваем колоть. Каждый день шесть человек работают до обеда на колке. В замок то ведь тоже нужно. Хотя, сейчас кухня поменьше требовать стала.

— Капитан, пока еще не ударили настоящие морозы, выберите несколько пустых комнат в замке, насыпьте соломы и переселите туда солдат на две-тир недели. Казармы нужно ремонтировать, и делать это срочно. Иначе и эту зиму вы будете мерзнуть. Клопы есть у вас?

— Куда же без них то, ваша светлость?

— Тогда потерпите несколько дней с переселением. Сперва нужно нашить чистое белье.

— Как скажете, ваша светлость. Подождем. Да и потом… Три недельки потерпят ребята на соломе.

Леди Тару я отправила в город с приказом нанять всех, кто умеет держать иголку с ниткой в руке. Полный комплект на каждого солдата выходил почти полтора салема. Два комплекта постельного, три комплекта нижнего, две куртки и двое штанов. Три комплекта портянок. И на всем личном белье нужно вышить порядковый номер и размер.

Я решила, что так будет проще кроить и шить. Всех солдат померяли по росту и разделили на три группы. И три размера полноты. Совсем уж толстых не было, так что хватило и такой размерной сетки. Таблицу я написала на пергаменте и повесила в комнате. Шесть мастериц, которых леди Тара привезла из города шили и кроили по разложенным войлочным образцам. Образцы на все размеры и полноты я сделала сама лично. Точнее, на каждый рост один максимальный размер. А те, размеры, что были меньше, отметили контурно дырочками. Стоило взять мешочек с тальком для мундирной ткани или синькой — для белья, и припудрить дырочки — под войлочным образцом, на ткани, оставался четкий контур нужной детали. Леди Россе я советовала присмотреться к мастерицам. Кто порукастее — можно оставить в мастерской при замке.

Наняли еще двух прачек. И прачечную вынесли из замка. Воду в замок давал довольно большой родник. Конечно, конюшни и прочие службы еще летом перенесли к молочной ферме. Но и лить грязную щелочную воду на территории замка — не лучшее решение. Кто знает, что потом впитается в землю и попадет в питьевую воду.

Прачечную и баню наскоро выстроили у небольшой чистой речушки, в которую впадала и вода из замкового родника. Дерево пришлось купить — куда денешься, сушить некогда! Для стока грязной воды вырыли подальше от воды яму. Велено было отправлять на помощь прачкам ежедневно в наряд двух солдат. Ворочать котлы с грязным бельем и таскать воду прачкам и в баню. Женщинам и так не слишком легко будет. Все внутренности казармы ошпарили кипятком. Два раза с разницей в пять дней. И грубые дощатые койки солдат ошкурили и тоже ошпарили два раза. Вытряхнули соломенную трухлявую начинку из матрасов и подушек. Наматрасники отнесли в стирку. Одеяла я, осмотрела и велела сжечь к чертям. Такой ветошью смысла нет укрываться.

Дощатую перегородку, делившую казарму почти пополам, убрали. Я заказала стекло и вставили второй слой остекления. А печники сложили в разных концах казармы две хороших печи.

Отгородили часть казармы и сделали три небольшие отдельные комнатушки с окнами. Одно окно пришлось прорубать. Там разместился капитан Кирк и в комнатках поменьше — оба капрала.

Сбили новые стойки для оружия. И заменили часть подгнивших досок в полу.

Сделали дощатые перегородки по всей длине казармы. Клетушка на две койки с местами хранения под кроватями и в изголовье. На противоположной стене установили несколько длинных столов. К ним — лавки и табуретки. Мало ли кто с ночного дежурства чайку горячего захочет. Больше всего казарма напоминала теперь общий вагон без верхних полок, но была чистой, без клопов и блох.

Гашеную известь я разбавила рыбьим клеем и сыпанула синьки не жалея. Клей не даст побелке сильно осыпаться, а синька придаст приятный светло-голубой цвет. Ну, и от насекомых, частично, убережет. Перегородки из дерева я приказала покрыть мебельным лаком. Вышло дорого. Зато так их можно будет мыть.

В казарму запускали партиями. Каждый день отмывали в бане до блеска десять человек, полностью меняли все тряпьё. Хоть это и было не слишком вежливо, но я приказала капралам осмотреть личные вещи всех солдат. У некоторых из них нашли клопиные гнезда. Все такие вещи я приказала ошпарить кипятком. Не хватало по новой развести гадюшник. Некоторые из вещей не пережили такого обращения. Например, запасные сапоги одного из вояк. Кожа просто скукожилась от кипятка. Я плюнула и выдала компенсацию. Это дешевле, чем тайные обиды охраны.

Закупка новых одеял выкатила в приличную сумму. Зато теплые, шерстяные, новые. А от засаливания отлично спасут мешки-пододеяльники.

На капитана Кирка была повешена новая обязанность — каждый четвертый день десяток солдат идет мыться, вещи оставляет в прачечной и одевает все чистое. Туда же относят постельное белье через раз. Не реже! Восемь дней — терпимый срок для смены постельного. Прачки стирают и приносят им в казарму, а уж там капрал проследит, чтобы по меткам каждый получил своё.

Главное в любой армии что?

Главное — правильный приказ и железный порядок! Накинула по салему к зарплате капралам и никакого недовольства не осталось. Капитан, к чести его, о повышении не просил. Он и так получал немыслимую по местным меркам доплату.

Свинячить и плевать в казарме теперь запрещено. Каждый день дневальный подметает. Ну, не горничных же им нанимать! Сами справятся. Зато на столах в свободном доступе стояли пирожки и белые сухарики с солью, с сахаром, с маком. Раз в неделю, на выходные, выставлялись каждому горшочек с медом и пополнялся запас чайной травы. Пусть у меня будет небольшой дополнительный расход, но солдаты должны жить в чистоте и сытости. Тогда и службу можно спрашивать.

Вся эта суета закончилась уже с заморозками. Обошлась она мне почти в шестьсот салемов, но я не жалела. Сумма налога графства была собрана полностью. Лавка работала исправно и поставляла деньги, как из печатной машинки. Я изредка заезжала туда и мне приятно было видеть и счастливого, расторопного Симона и тихую, скромную улыбку уже беременной Лиры. Да, естественно, пару раз я подсылала людей, которых мне порекомендовал мэр, и проверяла, насколько честно торгует Симон. И да, он продал два воротника без очереди и записи, дороже, чем было указано на ценнике. Сверху предложили очень весомую сумму. Но! И это важно! Все "лишние" деньги он сложил в выручку и отправил вечером с солдатами. Он не считал эти деньги своими и был доволен честной половиной процента от выручки. Для него это и так получалась немыслимая сумма. Даже имея свою лавку и дом он вряд ли бы столько зарабатывал.

Первая партия сыров была успешно продана в городе. Четыре швеи из шести остались при замке в мастерской.

Я сообразила, где взять учителя для детей на зиму. Пришлось ехать в Грижск.

Разговор с падре Татусом сложился сразу. Он, откуда-то, знал, что я жертвую деньги от гостиницы. Он проводил меня в иконописную мастерскую и показал трех монахов, присланных из монастыря святой Катиш. Жили братья в скромных кельях, тут же, при храме. Молились и после молитвы садились писать. Питались скромно, но сытно. Здесь не принято было умерщвление плоти и прочие излишества. Писали иконы для храмов и монастырей. Иногда, на заказ, в богатые дома. Иконы освящали и продавали. Деньги получал настоятель, падре Тувим и содержал на эти средства приют. Побольше, чем в Роморе. Часть дохода, естественно, отправляли "на верх", но не такую большую, чтобы жалеть. Мне все это было интересно увидеть и понять. На приют жертвовать было престижно, многие горожане, в том числе и дочери герцога, охотно подавали "малую лепту" на богоугодные дела. Мой подарок привел иконописцев в восторг. Большой пакет синего красителя — огромная ценность! Да и зеленый стойкий цвет — тоже не так просто получить. Мне кланялись и благодарили так, что стало неудобно. Но именно один из художников, брат Пакус, и подсказал, кто из его собратьев годится мне.

— Он раньше дворянином был, ваша светлость. Грамоту знает и науки всякие. Но видать нагрешил что-то… Дом сгорел у него, со всей семьей. И дети и жена там остались… Ну, он землю монастырю пожертвовал и сам там остался. Постриг принял. Если что с детьми надобно — это вот как раз он и умеет. Любят его детишки, хоть и строг он. И молитвам научит и читать-писать. Раньше то, два года назад, при монастыре приходская школа была. А потом отстроили новую, в городе. И туда учителей набрали светских и монастырских. Но он с новым начальством не ужился. Вот и поговорите с ним, ваша светлость. Да с монастырским настоятелем сперва. Падре Гуд только снаружи суровый, не бойтесь его. А ежели сговоритесь с братом Кором, то и возражать он, поди-ка, не станет.

Монастырь стоял достаточно далеко от города, так что туда я добралась только на следующий день. Солдат и капрала оставила за оградой и пошла договариваться.

Падре Гуд действительно был суров. Двухметровый бородатый медведище! Но домой я возвращалась не только с леди Шайд, которая теперь везде сопровождала меня и больше ничем не занималась. Пожалуй, она единственная, кого можно назвать моей фрейлиной. Дурацкая работа, честно говоря. Давно уже мне в замке не нужно было никакое сопровождение.

С нами ехал и брат Кор, невысокий, подвижный и сухощавый монах, который согласился преподавать чтение, письмо, математику и закон божий для детишек. Падре Гуду я пообещала снабжать живописцев красками в нужном количестве и высылать три салема ежемесячно на нужды монастыря. Ну и что от щедрот пожертвую — примут с благодарностью. Не слишком богатый и популярный монастырь оказался. Далековато от города, добираться не слишком удобно. Но хорошим людям — почему не помочь?