Глава 21. Троицкий Болдинский мужской монастырь и его обитатели

После рождественского приема было несколько спокойных дней, когда каждая героиня отдыхала от своих впечатлений. Натали завершила чтение книги и вернулась в рой повседневных хлопот и забот своей усадьбы. Но чувствовалось, что она где-то витает, находится немного в стороне, чем удивляла Машеньку. Та вопросов не задавала, считая, что крестная просто устала, выхаживая ее. Сама же стала более активной, в большей степени, чем раньше, вникала в дела хозяйства, чем всех радовала. А Наталья записывала свои эмоции и переживания от приема помещиков, размещая их все на том же сайте, число подписчиков которого росло с каждым днем. Договорилась и приобрела у одного умельца небольшой диктофон в виде красивой броши, записи которого хватало на несколько часов. Включать его она решила во время интересных встреч и событий и менять кассеты по мере надобности. Дамы уже очень четко чувствовали друг друга, могли перенестись именно тогда, когда было удобно обеим. На этот раз Наталья приготовила для барыни все части фильма «Война и мир», еще старый вариант советского режиссера Сергея Бондарчука, предпочитая его всем современным. Она подготовила ноутбук, все наладила, надо было только «нажать нужную кнопочку», о чем она и написала. Приготовила она и в этот раз угощение, так понравившееся в тот раз барыне, но в этот раз добавила к чаю кофе и вкусные булочки – круассаны. И вот наступил час Х, когда обе вновь поменялись местами, Наталья должна была поехать в Дорогобуж, а Натали – смотреть фильм о событиях, которые ее так близко касались. И вот она вновь переместилась в уже знакомую комнату и оказалась сидящей в кресле перед слабо светившимся голубоватым светом необычным прямоугольником. И, под влиянием вечного женского инстинкта – любопытства, она включила большую кнопку, на которую указывала стрелка. Включила – и отскочила в ужасе – он засветился ярким цветом и перед ней стали развертываться первые кадры знаменитого фильма. Она машинально нажала кнопку, и все кончилось! Но Натали, уняв сердцебиение и невольный страх, через несколько минут вновь нажала пресловутую кнопку. Теперь страх был меньшим, но присутствовал. Ей казалось, что, включив и выключив странный прямоугольник, весь мир взорвется! Еще раз выключив и включив кнопку, убедившись, что мир в порядке. она поняла, что перед ней ожившие каким-то чудом картинки, захватившие ее. И развертываемый сюжет, и герои, столь похожие и не похожие на людей, ее окружающие, захватили ее со всей силой, еще большей, чем книга. Минуты летели друг за другом, Натали забыла о своих страхах и только несколько раз вставала, чтобы сходить в уже знакомое место, которое она по привычке называла «отхожим». Про еду она даже не вспоминала – не до того было! Размяв ноги, она вновь возвращалась на свое место, чтобы вновь погрузиться в красивую историю. А Наталья собиралась в уездный город Дорогобуж, но прежде они с Машей решили заехать в Троицкий Болдинский монастырь, который располагался западнее Васино примерно в восьми верстах от него, а уж дальше был Дорогобуж, а восточнее шла как раз дорога на Москву. Был подготовлен и осмотрен уже знакомый возок, Степан проверил и покормил перед дорогой своих лошадок. Погода была спокойной, легкий морозец до десяти градусов только бодрил и седоков, и извозчика. Наталья знала, что в монастыре есть своя типография, в которой печатали не только церковную литературу, но и обычные книги. Поэтому настоятель монастыря архимандрит Антоний, к которому Натали обратилась с просьбой о помощи в печати рецептов салатов и других блюд, а также текста вальса, заинтересовался и тут же принял ее. Архимандрит оказался мужчиной среднего возраста, довольно активным и располагающим к себе. Натали обратилась к нему с просьбой распечатать рецепты блюд, которые объединила в небольшую книжечку под названием «Лучшие блюда мэтра Оливье». Выслушав ее и заинтересовавшись рецептом майонеза, «рыбы под шубой», он немного попенял на иностранное имя в названии, но заказ принял. Договорились они и о печатании книжечек с песней про валенки, которые Натали пела на приеме. «Валенки» были приняты благосклонно, а вот светский вальс – немного с натяжкой, но тоже пошел за компанию. Видно, что монастырь богат не был, а печатаньем только церковной литературы сыт не будешь, вот архимандрит и вынужден был идти на такие уступки, тем более что Натали заплатила достойно и пообещала, что если дело пойдет на лад, его типография получит и другие заказы. Но главное, что она хотела сделать, это начать печатать с помощью монастыря русские народные сказки. Да-да, те самые, знаменитые – «Теремок», «Колобок», «Курочку Рябу», «Морозко» и другие. Учительнице сначала казалось, что их знают все, но в действительности зафиксированы и изданы они будут официально позже, в пятидесятые – шестидесятые годы девятнадцатого века Александром Николаевичем Афанасьевым под названием «Народные русские сказки». Причем Наталья решила не просто издать отдельные книги, а сделать целый комплекс – напечатать обычную книгу, к ней – книгу-раскраску, – а такого еще не было, картинки в книгах изначально были чаще всего черно-белыми литографиям, а цветные иллюстрации в журналах впечатывались отдельно, раскрашенные акварелью. Можно было добавить к ним мягкие игрушки героев сказок, кукольный театр и еще одну новинку – кубики для детей, – где на кубике со всех сторон был напечатан кусочек рисунка к сказке, и его надо было собрать полностью. Кубики барыне и крестьяне напилят – дело нехитрое, было бы дерево подходящее, а вот картинки к ним должны были напечатать как раз монахи, которые сделают несколько гравюр на металле или дереве и оттиском перенесут его на плотную бумагу, типа картона. Штамповать на бумагу один раз нарисованную на металле картинку намного быстрей и дешевле, чем прорисовывать каждую доску. А потом монахи пусть раскрашивают все акварелью. Кроме сюжетов из сказок, можно было в дальнейшем придумать различные сюжеты для покупателей разных возрастов и пола, например, для девиц и дам – что-то романтичное, для юношей и мужей – героическое, для детей – былинное. Можно печатать и традиционные кубики с буквами и картинками, цифрами и знаками для обучения счету, как у нас и делают до сих пор. Как раз монахи и буквы эти разрисуют, и напишут их правильно, и картинки нужные придумают. Можно потом сделать и слоговые кубики по принципу любимых учительницей кубиков Зайцева, с помощью которых она выучила быстро читать слогами не один десяток малышей. Сделать их, и всем детям и полезно, и интересно учиться будет, все пригодится! Думала Наталья и про пазлы, но пока не знала, есть ли тут настолько тонкое дерево, почти фанера, или плотная бумага по типу картона. Пазлы уже были известны, их изобрел в шестидесятых годах еще восемнадцатого века гравер из Англии Джон Спилсбери, когда просто разрезал одну из созданных им карт по границам стран. Но, естественно, в провинции про них еще ничего не знали, поскольку дело было не таким и простым – каждый набор пазлов надо сделать вручную и очень кропотливо обработать дерево или картон, подготовить под роспись, разрисовать, закрепить изображение, выпилить пазлы. Это не дешевое получается производство и достаточно трудоемкое, с кубиками все-таки возни меньше. В качестве первой пробы Наталья решила взять сказку «Репка» – и героев много, и картинка достаточно простая, но интересная, да и сама сказка родная – ведь именно репа, а не привычная нам картошка, была основой питания крестьян – недаром появилось выражение «проще пареной репы». Кстати, первоначальный подлинный текст сказки «Репка», записанный и опубликованный чуть позже как раз исследователем фольклора А. Н. Афанасьевым в сборнике «Народные русские сказки», значительно отличался от знакомого с детства рассказа. Сначала было, как нам привычно, но вот потом! Убедитесь сами: Посеял дедка репку; пошел репку рвать, захватился за репку: тянет-потянет, вытянуть не может! Соз вал дедка бабку; бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла внучка; внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла сучка; сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла нога. Нога за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла друг а ног а; друг а ног а за ног у, ног а за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! (и так далее до пятой ноги). Пришла пят а ног а. Пять ног за четыре, четыре ноги за три, три ноги за две, две ног и за ног у, ног а за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: вытянули репку! Исследователи до сих пор спорят, что это за ноги, и чего они хотят от всех героев сказки. Недаром один из литературоведов, Валерий Панюшкин, писал: «Мне кажется, как только я пойму, что это за ноги и что там у этих ног с репкой, дедкой, бабкой, внучкой и сучкой на самом деле произошло, я пойму самое существо русской народной души, и разъясню для себя все извивы отечественной истории, и прозрею будущее отечества, и вообще смогу спокойно умереть…» Но учительница мудрить не стала, убрала непонятные ноги, добавила мышку, сучку сделала привычной Жучкой, и сказка стала полностью родной и знакомой. А вот данная просьба о печатанье книги была выслушана и принята настоятелем очень благосклонно. Заинтересовался он еще и потому, что Наталья с горячностью стала высказывать мысли, которые давно в ней зрели, но которые она никак не могла озвучить в среде дворян, чтобы не вызвать подозрение в «революционных идеях». А говорила она о том, что дворяне считают своих крепостных по «душам», тем самым отказывая самим помещикам в ее наличии, что дворовых называют просто «людьми», и получается, что дворяне – «нелюди», что как крепостные без дворян, так и дворяне без них просто не смогут прожить. Мысли Натальи были несколько богохульными, и, в общем-то, она рисковала, их озвучивая, но, на ее счастье, архимандрит Антоний выслушал их хоть и с удивлением, но благосклонно. Он сказал, что рассуждает барыня несколько необычно, но он во многом с ней согласен, ибо сказано в Писании: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», а кто ближе к ним, помещикам, чем простые деревенские и дворовые жители, и сие дело – богоугодное, служащее благу простого люда. Так они и договорились, что пока монастырь начнет печатать «Репку», сборник песен и рецепты, и потом специалисты попробуют сделать картинки для кубиков – художники у него были, нарисовать простую картинку они с их опытом иконописи вполне смогут, а вот все остальное доделать Натали с помощью Натальи решила поручить своим людям, чтобы и монахам было хорошо, и ей неплохо, повторить-то идею достаточно легко. Похлопав ресницам и разыграв перед архимандритом типичную «блондинку», Наталья решила подсказать еще одну идею, очень популярную в ее время – изготовление рисунков с видами разных мест, – это были своеобразные предшественники магнитов, которые все покупали на память о тех городах и странах, где люди побывали. Она сказала, что многие паломники, в том числе и она, потрясенные такой красотой и благолепием монастыря, не отказались бы привезти на память о его посещении небольшие рисунки с изображением и всего монастыря, и отдельных его соборов, да и просто красивых мест. Идея очень удивила и заинтересовала Антония – она лежала на поверхности, была и простой, и легко выполнимой, просто такое еще никто не делал, продавали только иконы, и ведь действительно – слава о монастыре и его красоте принесет и лишнюю прибыль, и новых постояльцев и паломников, а работники – иконописцы, материалы и краски у монастыря были. Позже Наталья узнала, что мысль ее была достаточно быстро осуществлена, и эти картинки пользовались большим спросом и стали модным сувениром. В благодарность и ей было подарено позже несколько таких – и больших, и маленьких, которые она с удовольствием оставила себе и в будущем, и в прошлом, и на которые многие «облизывались», выпрашивая их у нее. Но Наталья всех отправляла в «сад», то есть простите, в монастырь, где можно было купить подобное или еще лучше. Были у Натальи и мысли сделать матрешек, про которых еще не знали. Да, да, знаменитая матрешка, символ России, которая, казалось бы, существовала изначально, появилась лишь в тысяча восемьсот девяностом году, когда лучший игрушечник из Сергиева Посада Василий Звездочкин выточил ее по эскизам художника Сергея Малютина. Но пока она решила не торопиться, посмотреть, как монастырь справится с рецептами, книгами и кубиками, а там, по итогам работы, и за матрешки можно взяться. Пока Наталья разговаривала с архимандритом, Машенька обошла все иконы, поставила свечки и помолилась, а затем села на скамеечку передохнуть – все же слабость у нее после болезни чувствовалась. Прошлась по храму и Наталья, помолившись перед иконами и поставив свечки за здравие всех живущих и упокой всех ушедших и в будущем, и в прошлом. Заказав службы, они решили немного отдохнуть, прежде чем двигаться дальше – очень уж хотелось учительнице посмотреть на быт монастыря девятнадцатого века – когда еще подходящий случай выпадет! Надо заметить, что в то время в уездных городах преобладали мужские монастыри, в основном небольшие, жившие, как мы бы сказали, «на самоокупаемости», трудами самих монахов и небольшого количества послушников и пришлых людей. Монастырь в то время был замкнутой духовной корпорацией, изначально его основные задачи принадлежали сфере духовной жизни, но нередко монахи, как и в этом случае, не отказывали и в светских «подработках», если только они не сильно выходили из привычных рамок. Учительница бывала в нескольких монастырях, была и в Сергиевом Посаде с его знаменитейшей Троицко-Сергиевой лаврой, ездила и в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь в город Истра, была в других монастырях – знаменитых, святых, намоленных, но, к сожалению, многие современные монастыри – это скорее туристические центры, с толпами галдящих туристов, особенно китайских, постоянно подъезжающими автобусами с экскурсиями и паломниками, ощущением суеты и беспокойства. Там трудно остаться одному, помолиться и помолчать, подумать о душе и внутренней жизни, даже свечку к иконе поставить и спокойно постоять и то проблема, толкучка там такая, как в магазине в вечерние часы. А Болдинский монастырь поражал своей тишиной, молчанием, величием. Даже сейчас, зимой, припорошенный снегом и спящий, он внушал уважение и преклонение, немного давил на человека своей непростой историей. Здесь именно душа поднималась ввысь, отвлекаясь от ежеминутных забот и хлопот, ощущалась именно та «благодать Божья», которая уже редка в современных соборах. Наталья позже узнала, что монастырь был очень старым, одним из древнейших на Смоленской земле, основанным еще в тысяча пятьсот тридцатом году преподобным Герасимом Болдинским. В XVI веке монастырь достаточно процветал, неоднократно получая в дары земли от царя, крупные вклады от бояр и состоятельных людей, обитель занималась и собственной торговой и промысловой деятельностью. К концу XVI века обитель владела более 80 селами и деревнями в Дорогобужском уезде, около 20 монастырскими деревнями в других уездах, мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями. Монастырские подворья и торговые лавки существовали в Дорогобуже, Вязьме, Смоленске, Москве, он ширился и богател. Но постепенно монастырь пришел в упадок, особенно после тысяча семьсот шестьдесят четвертого года, когда, согласно манифесту, подписанному Екатериной II, у монастыря были отобраны все земли. Большую помощь монастырю оказывал благотворитель князь Андрей Долгоруков. Тем не менее монастырь был приписан всего лишь к III классу штатных монастырей и стал получать государственное финансирование, которое было не таким уж и большим. Осенью и зимой в окрестностях монастыря проходили ярмарки, на которые собирались жители близлежащих деревень с целью не только продать или купить что-то, но и помолиться перед святыми образами, повидать знакомых и родных, заказать разные службы и требы. Сами помещения монастыря были просторными, широко располагаясь по берегам одноименной речки Болдинки. Монастырь был довольно большим, включал в себя многочисленные храмы и часовни, самыми главными из которых были собор Троицы Живоначальной, церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы и церковь преподобного Тихона Задонского, рядом возвышалась часовня и колокольня, колокола которой были слышны даже у в Васино. Монастырь не был многолюдным, в нем постоянно жили тридцать – тридцать пять монахов, но они в основном обитали в своих кельях, лишь на время трапезы и служб собираясь вместе. Но было много странников, послушников, просто путешественников, которые находили приют и простую пищу в многочисленных приемных домах монастыря. Все обитатели монастыря обычно собирались в трапезной, в которой стояли большие деревянные столы, скамьи или лавки, а также кресло для настоятеля. Пища, конечно, была самой простой – каши, щи, простой хлеб, она должна была не приносить удовольствие человеку, а насыщать его для дальнейших трудов праведных. Конечно же строго соблюдались постные дни – вторник и пятница, и длительные посты, когда еда еще сильнее ограничивалась. Монахи отличались от остальных людей своим типом поведения, они были сосредоточены не на внешнем, а на своем внутреннем мире размышлений и молитв, им было свойственно благоговение, усиленное внимание к собственному внутреннему миру, отношение ко всему окружающему как к творению Божию. Ходили они тихо, разговаривали мало и в основном негромкими голосами, которые возвышались только на службе, во время молитв и богослужений, которых в течение дня было очень много. Они складывались из постоянных, положенных по уставу суточных служб, которыми были утреня, литургия, вечерня, повечерие, полуношница, молебен и часы. Но кроме того, были субботние и воскресные службы, а также еженедельное чтение молебнов и акафистов. В монастыре также торжественно отмечались двунадесятые праздники, минейные праздники, связанные с почитанием общехристианских, общеправославных и русских святых. Так что скучать монахам особо было некогда. Уйти в монастырь, чтобы ничего не делать, а жить на всем готовом, как мечтают иногда современные люди, было нельзя. Монастырь – это место труда, причем не только духовного, нравственного, но и физического. Труд занимал заметное место в повседневной жизни обитателей, был одним из способов исполнения обета послушания, но носил вспомогательный характер, поскольку лишь дополнял главную работу инока – духовную. Система монастырских послушаний охватывала все стороны жизни обители, все ее составляющие. Были различные виды послушания – клиросные послушания певчих, которые пели во время службы, гробовые службы иеромонахов, отпевавших усопших и справлявших все похоронные обряды, послушания, связанные с обеспечением трапезы на братию и других посетителей. Были многочисленные люди, обеспечивающие монастырское хозяйство – в нее входила работа печников, мельников, конюхов, пастухов, сапожников, портных, кузнецов, столяров, плотников, а также выполнявших сельскохозяйственные работы, связанные с огородничеством, садоводством. Эти специалисты владели навыками переплетного мастерства, резьбы по дереву, слесарного и токарного мастерства, иконописи, что требовало владения определенными технологиями, сложным инструментарием, а также, не в последнюю очередь, особого склада натуры – спокойного, работящего, не боящегося достаточно тяжелой, однообразной работы. Побывав на службе, познакомившись, хоть и бегло, с повседневной жизнью монастыря, переночевав в приемном доме для паломников, Наталья поняла одно – для кого-то такая равномерная, спокойная, сосредоточенная на духовной составляющей жизнь, может и быть в радость, но для нее – вряд ли, слишком она энергичная и бурлящая для этих спокойных берегов однообразного бытия. Поэтому утром, отстояв службу, прикупив разных церковных книг, образков, ладанок, крестиков, красивое издание Библии для отца Павла, внеся вклад в монастырскую кассу, сердечно попрощавшись с архимандритом и договорившись с ним, что или барыня, или кто-то из ее доверенных лиц приедет за книгами и рисунками для кубиков, она вздохнула с облегчением, и вместе с Машей отправилась в дальнейший путь, в Дорогобуж, главный город уезда.