Глава 22. Уездный город и его жители

Кратковременно проведав барыню и убедившись, что у нее все было в порядке, а та, сердитая, вновь рвалась назад, поскольку фильм прервался «как всегда, на самом интересном месте!», Наталья вновь вернулась в прошлое, а барыня – к столь интересному зрелищу. До Дорогобужа еще надо было доехать около шестнадцати – восемнадцати верст, то есть чуть больше восемнадцати – двадцати километров. Это сейчас, даже на самом раздолбанном рейсовом автобусе, дорога занимает около получаса – самое большое часа, со всеми остановками, а тогда это дело занимало несколько часов. Кроме того, Наталья решила поехать пораньше, чтобы осмотреться в городе и посетить все его магазины и учреждения. Больше всего ее интересовал книжный магазин – она надеялась, что в городе есть хотя бы книжная лавка, почта и бакалея, а также дамские магазины и мастерские. Дорога, к общему облегчению, была не такая уж тяжелая, как она боялась. Как бы то ни было, через несколько часов они были в Дорогобуже. Маша здесь уже была, вид города не вызывал у нее интереса, а для Натальи это была первая экскурсия по провинциальному городу начала девятнадцатого века, поэтому она старалась рассмотреть все подробно, но не выдавая явно своего любопытства. Ну что сказать, господа, город ей понравился, хоть и был небольшим по современным масштабам, тогда в городе проживало около 6000 человек, меньше, чем в хорошем, бурно растущем микрорайоне крупного города сейчас. По данным статистики, на начало девятнадцатого века в городе дворян было мало, а вот духовные лица разного уровня, городское сословие – мещане, купцы и прочий люд составляли основу города, много было военных и их жен, а вот крестьян было всего сорок семь, видимо, в основном работающих в садах и огородах, которых было немало. В основном население было великорусским, но были и поляки, ведь город долгое время входил в состав Речи Посполитой. Вот такой достаточно пестрый состав населения, в основном город был торговым, купеческим, имелись многочисленные магазины и лавки, что было на руку. Дорогобуж свободно располагался по берегам Днепра, и первое, что бросалось в глаза приезжим – это огромный холм – бывший вал городской крепости. Теперь на ней стояла церковь Святой Екатерины, построенная в тысяча семьсот шестидесятых годах, вместо сгоревшей церкви Успения Пресвятой Богородицы. Место это было очень посещаемое и красивое, являющееся главной доминантой города. Дорогобуж летом утопал в зелени, так много здесь было деревьев, кустарников, садов и садиков. Но даже и сейчас, припорошенный снегом, город смотрелся уютно, деревья создавали сказочную картину. Главная улица Дорогобужа – Московская, была достаточно широкая, без привычных нам тротуаров. На ней располагаются торговые лавки, административные здания, деревянные и каменные, в основном двухэтажные, несколько церквей. Если пересечь Московскую улицу и проехать по переулку дальше, можно попасть на Конную площадь, свернув с которой на Ямскую улицу, оказаться у почтовой станции. Она была достаточно бойкой, так как находилась на старой Смоленской дороге, ведущей на Смоленск и Москву. Наталья ожидала увидеть сонный, запорошенный снегом город, но к своему удивлению, обнаружила, что жители города отнюдь не сидят дома, они посещают многочисленные лавки, магазины, здороваются и общаются друг с другом. Чувствуется, что они хорошо знают соседей и не прочь обменяться новостями или просто посплетничать, тем более мороз был небольшим, а дышалось здесь прекрасно, в отличие от современных городов, пахло тут лишь топимыми печами да слабым запахом сена и навоза от лошадей, причем довольно быстро убираемого дворниками. Дорога была чисто выметена, чувствовалось, что дворники добросовестно следили за участками у своих домов-лавок, поэтому не только все центральные улицы были убраны, но и малые тоже. За чистотой улиц наблюдали специальные чины, которые могли и наказать нерадивого хозяина. Заметную роль в жизни города играла торговля, Дорогобуж был активным купеческим городом. В тысяча семьсот шестьдесят третьем году, в результате сильного пожара, выгорела почти вся центральная часть города, его восстановление продолжалось вплоть до начала XIX века. Тогда же в Дорогобуже и были построены новые каменные церкви, торговые и административные здания, красивые каменные купеческие дома. Традиционными товарами купцов в Дорогобуже были пенька, сало, кожа. Здесь были небольшие заводики – салотопенные и свечные, кожевенные, воскобойный. С них и кормились купцы и работники. Вообще, класс купцов в начале века только формировался, их расцвет придется на более поздние времена, после отмены крепостного права, когда купцами могли стать и бывшие крепостные, выкупившиеся на волю. Было много мелких лавочек, по деревням ходили разносчики-афони, предшественники коммивояжеров и представителей сетевых магазинов. Они предлагали мелкий товар – ленты, украшения, мелкие пуговицы и бусы для девушек и женщин, небольшие ножики и инструменты для мужчин, лакомства для детворы, свистульки и другие мелкие игрушки. Вспомните знаменитое стихотворение «Коробейник» Николая Некрасова: «Эх, полным-полна коробушка», и вам станет ясно, чем привлекали покупателей такие разносчики. Торговля велась не только в постоянных лавках и магазинчиках, но и на ярмарках, торжках и базарах, на которых допускалась «свободная продажа припасов и сельскохозяйственных произведений без приобретения торговых свидетельств и билетов». С первых дней открытия ярмарки город становился многолюдным и оживленным, увеличиваясь за счет многочисленных приезжих, которые размещались или у знакомых и родственников, или в специальных гостиницах и домах, которые во время ярмарки могли получить неплохой доход. Было в Дорогобуже и духовное училище от Смоленской духовной семинарии, открытое в тысяча семьсот двадцать девятом году, позже преобразованное в школу для обучения купеческих и мещанских сыновей, а чуть позже – в Дорогобужское малое народное училище. В основном здесь учились дети купцов и мещан, причем обучение было бесплатным. После обучения в этом двухклассном училище дети могли поступать в пятиклассное губернское училище, и при наличии средств и способностей в дальнейшем сделать неплохую карьеру по чиновничьей линии. Девочки тогда учились только дома и очень ограниченно – в основном хозяйственным навыкам да Слову Божьему, читать и писать умели на низком уровне, школа для девочек в Дорогобуже появится лишь в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Попечителем народного училища в Дорогобуже был Иван Иванович Барышников, человек знаменитый не только в уезде, но и в губернии, и даже оставивший большой след в истории России. Будучи почетным смотрителем, он содержал за свой счет неимущих учеников, а позже подарил училищу свое каменное двухэтажное здание, которое смотрелось очень солидно. Вообще Наталья узнала об этом человеке несколько позже и много интересного, был он очень активен и сделал много и для уезда, и для губернии. Был он сыном крупного купца, Ивана Сидоровича Барышникова, который к концу жизни на торговле хлебом составил состояние в четыре тысячи крепостных и полмиллиона рублей – большие деньги и по нашим временам, а тогда тем более. В Семилетней войне отец, будучи маркитантом, снабженцем – закупщиком по-современному, поставлял провиант армии генерал-фельдмаршала Степана Федоровича Апраксина. Сын его Иван был произведен в титулярные советники, то есть получил достаточно высокий государственный чин и определен на военную службу. Спустя десять лет, после смерти отца, он вышел в отставку майором артиллерии и был пожалован дворянским достоинством. «Более застенчивый, нежели предприимчивый», как вспоминали современники, Иван Иванович Барышников прекратил откупные дела отца и занялся «устройством имений своих, заведением хуторов, но всего более и с особенным знанием дела и любовию родовыми постройками». В Москве по его заказу была построена знаменитым Матвеем Казаковым усадьба на Мясницкой улице, которая, к сожалению, не сохранилась до нашего времени. Был он одним из крупнейших коллекционеров картин того времени, в его картинной галерее хранились произведения Брюллова, Левицкого, даже Рафаэля. В имении Алексино работала школа крепостных художников, был создан оркестр из крепостных музыкантов. Для семьи Барышникова более пятнадцати лет рисовал портреты Василий Тропинин. Вот такой обычный необычный уездный дворянин, известный и в наше время, жил в Дорогобуже. Солидный доход Барышникову приносили торговля хлебом, садоводство, аренда мельниц, бондарное дело[1], он владел бумажной, суконной и стекольной фабриками, кожевенным заводом, то есть по нашим временам был почти олигархом. Другой разговор, что он сам поднял дело и сам заработал состояние, а не получил его в виде откатов и взяток. Было ему на это время уже шестьдесят два года, по тогдашним меркам – достаточно возрастной человек. Гордостью дорогобужан является архитектурный комплекс села Алексино, принадлежащего с конца восемнадцатого века Барышниковым. Там находился крупнейший конный завод, лошадей которого поставляли военному ведомству. Здесь были возведены замечательные сооружения: дом-дворец, постройки конного двора, кремль с башенками и другие здания. Лепные украшения, роспись стен и потолков, мебель усадьбы – все это было создано алексинскими крестьянами. Ими был посажен парк, выкопано подковообразное озеро в центре усадьбы, построены ажурные мостики и беседки. Строительство в Алексино велось крепостными архитекторами Яковом Ждановым и Дмитрием Поляковым под руководством знаменитого зодчего Доменико Жилярди. В парке по проекту Матвея Федоровича Казакова была сооружена Михаило-Архангельская церковь, украшенная классическими портиками с колоннадой. Не Архангельское, конечно, но тоже очень красивое место. Но в данное время строительство только началось и определялось. Но продолжим экскурсию по городу. Главная улица в Дорогобуже называлась Московской, именно на ней располагались все главные административные задания и многочисленные соборы. На нее, как на шампур, были нанизаны главные городские достопримечательности – торговые ряды, пожарная и полицейская части, городской бульвар, дом исправника и другие присутственные места. Именно здесь, на главной улице, и происходила вся общественная жизнь. Церквей в Дорогобуже было много, более десяти. Некоторые из них возводились на личные пожертвования горожан и при их желании. Нам, сегодняшним атеистически настроенным людям, такое не всегда можно понять. Наши современники сносят церкви, а если где-то хотят построить новую или восстановить ранее снесенную, другие люди могут устроить митинги против этого. Наши предки были иными. Они не представляли себе жизнь без веры, без красивых храмов. И чем больше Наталья погружалась в прошлую жизнь, тем больше понимала, что искренняя вера действительно нужна людям, она поддерживает их в трудные минуты жизни. Только молитва и вера должны быть не обменом: «Боже, сделай так, как я ХОЧУ, а я, так уж и быть, тебе свечку поставлю и службу закажу», а искренней просьбой от всей души. Тогда ее и выполнят. Более значимой, но не главной, была Екатерининская церковь, которая находилась на крепостном холме у Московской улицы. Еще были Покрово-Пятницкая церковь, Казанско-Пятницкая церковь, Никольская церковь, Федоровская церковь, Успенская церковь, Дмитровская церковь, Одигитриевская церковь, Архидьякова-Стефана церковь, монастырское подворье. Так что не только «Москва златоглавая» красива своими куполами, Дорогобуж тоже был таким. Названия улиц уезда были нередко красивыми, нарядными: Стрелецкая, Новая, Ямская, Спасская, Средняя Спасская, Нижняя Спасская; переулки: Межовский, Трубицын, Конная площадь и другие. А сейчас в Дорогобуже улицы носят названия в основном политические: Карла Маркса, Интернациональная, Октябрьская, Урицкого, Ленина, Горбачева, Советская… Как говорится, почувствуйте разницу! Книжный магазин, точнее, книжную лавку, хоть и небольшую, но достаточно уютную, нашли довольно быстро, и зависли они там с Машей надолго. Маша разглядывала книги, а Наталья общалась с хозяином лавки. Управлял магазином человек, ужасно похожий на завхоза лицея, где работала учительница, и звали его также Петром Степановичем. Оказался он таким же прижимистым, как и его тезка из будущего, и разговор между Натальей и им сильно напоминал диалоги, которые происходили, когда она у него что-то просила для класса или ремонта. Увидев ее, он оживился, поприветствовал и начал разговор, в ходе которого оказалось, что и раньше барыня здесь частенько бывала. Поэтому диалог шел спокойно и свободно: – Здравствуйте, сударыни, рад вас видеть! Давненько вы ко мне не заходили! А я уж для вас и новинку припас из нового поступления – книгу «Баллады» Василия Жуковского. Многие дамы уже заинтересовались, душевная вещь! – Здравствуйте, Петр Степанович, и я рада вас видеть! Вы, наверное, слышали, что крестница моя хворала, вот и не до поездок было. Теперь, слава богу, все в порядке, вот даже на бал смогли выбраться да знакомых своих проведать! А книжку я обязательно куплю, а может, что еще присмотрю. А Наталья подумала, что это идея неплохая, и надо книгу обязательно купить, тем более в будущем учительница читала не все баллады, будет интересно с ними познакомиться подробнее. Да и продать эту книгу и другие издания можно будет очень дорого при желании. Но Наталья продолжала: – Но есть у меня другая просьба к вам, решила я издать песенку, которую пела на своем приеме, уж больно она заинтересовала дам. И вальс красивый придумался. Автора его я не знаю, а песенка – народная, крестьяне мои мне пели. И еще рецепты должны мне необычные помочь издать в монастыре, да таких блюд, каких еще не было, думаю, будет интересно и другим дамам их приготовить. И дальше Наталья интригу гнет: – Да и сказку забавную мне ключница рассказала про репку, тоже монахи должны издать, да не просто так, а с картинками, которые дети смогут раскрашивать без ворчания родителей, что вечно они хорошие взрослые книжки портят своими каракулями. Авось, тоже кому интересны будут. – Да вот только не знаю, к кому бы обратиться с просьбой – попробовать продать эти издания с выгодой для меня и других, – закончила Наталья как бы задумчиво. Глаза Петра Степановича заблестели, но он, притворяясь равнодушным, поинтересовался, насколько хороши эти песенки, блюда да книжки? – Хороши, хороши, вот увидите, в накладе не останетесь! Наталья прекрасно видела, что он заинтересовался этой идеей, но продолжал все обсуждать и торговаться. Да и непривычно было ему говорить на такие темы с барыней, но коммерческий интерес возобладал. Он предложил все-таки свою помощь в продаже и только уточнил, сколько штук книжечек Наталья хочет продать. Наталья ответила, что пока должны сделать по пятьдесят книжечек с песнями и штук сорок сборничков с рецептами, да сказок на пробу тоже штук пятьдесят обещали напечатать, а если дело пойдет, то и больше можно заказать, архимандрит не откажет. Предложила ему двадцать процентов от выручки проданных изданий. Сначала, правда, Наталья беспокоилась, что этот термин еще неизвестен, но оказалось, что он в ходу, и ее отлично поняли. На это Петр Степанович всплеснул руками и возмущенно произнес, что его без ножа режут, что вдруг их не купят, и предложил другую цифру – сорок процентов. Наталья сказала, что все купят непременно, и чтобы он не сомневался, будет он еще и в прибытке, и предложила тридцать процентов, и ни копейкой больше! Да еще и пригрозила, что и с монахами о продаже книжек может договориться, хоть это и не очень следовало правилам – там продавали только церковную литературу! Но для нее архимандрит и исключение может по-соседски сделать. На что Петр Степанович как бы неохотно согласился на договор, добавив, что делает это только из уважения к помещице. Тогда Наталья предложила составить договор о сотрудничестве. Заверять юридически его не будут, но прописать на бумаге все нюансы все-таки надо. На это торговец опять всплеснул руками и возмущенно произнес, что все сделает честно, без всякого договора, и что она должна ему во всем верить. Но по его хитрым глазам было видно, что он был готов обмануть при первой возможности, и верить ему особо нельзя. Поэтому Наталья сказала, что верить-то ему верит, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Попросила также до поры до времени не рассказывать, от кого он эти песни да рецепты получил, она сама про них расскажет. Так они и договорились, но Наталья решила, что надо будет потом проконтролировать, сколько книжек он продаст, и за сколько рассчитается, хитрец, видно, он еще тот, выгоды нигде не упустит. С этим они и вышли из лавки, прикупив две книжки баллад, одну Наталья взяла себе, другую – отдала Машеньке в подарок. И та начала читать баллады сразу вслух, зачаровавшись прекрасным слогом Василия Андреевича Жуковского. Приобрела Наталья еще «Оды» Державина и три номера журнала «Вестник Европы» с неоконченным романом Николая Михайловича Карамзина «Рыцарь нашего времени» (почти как у Лермонтова), которые завалялись в лавке. Видно, посмотрев, что конца романа нет, их и не покупали, не брали, а Наталье сгодится, да и прочитать интересно, про что там. Тем более вид у книги и журнала был уже несколько потрепанный, их легко было внести в будущее. Зашли они и на почту, узнать новости, причем почтмейстер очень сильно напомнил знаменитый гоголевский персонаж пьесы «Ревизор». Он тоже был суетлив, любил совать нос в чужие дела. Там Наталья держалась официально, много не разговаривала, отдала только письма для отправки. Решила она дать объявление в одну из газет, которые тогда издавались в Москве да Санкт-Петербурге, попробовав отыскать своих «коллег»-попаданцев. Может, не одна она такая красивая здесь нарисовалась. Текст объявления она сочинила еще в будущем, собрав все штампы фильмов про разведчиков: «Алекс – Юстасу: – Мы с вами сегодня одинаково небрежны. Куплю славянский шкаф. Кровать с шарами не предлагать. Обращаться в имение госпожи Н. Д. Дорогобужского уезда Смоленской губернии». Отправила она также и письмо в те же газеты со святочным рассказом про отца Павла. Письма вызвали недоуменное лицо почтмейстера, его просто разрывало от любопытства, чувствовалось, что он их уже сегодня же и вскроет, чтобы узнать, о чем таком пишут в газеты, но Наталья сделала непроницаемое лицо, но внутри себя хихикала, представив, какие сплетни разойдутся по городу. Только потом сообразила, что сглупила, можно было это же все сделать на своей почтовой станции в Васино, меньше бы интереса вызвало. Но дело было уже сделано. Наталья хотела немного разворошить эту сонную скучную жизнь, но не хотела и не могла действовать, как все, поэтому, заплатив деньги, вышла на улицу с мыслями: «Будь что будет, а она будет действовать по принципу очень точных слов песни Андрея Макаревича: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды он прогнется под нас»». Проезжая дальше по городу, дамы заметили небольшую лавку «Колониальных и бакалейных товаров», как тогда назывался продовольственный магазин. Маша выходить отказалась, вся погруженная в чтение, зашла Наталья одна. Тут ее тоже знали и приветствовали. Там она рассказала, что научилась делать новые блюда, рецепты которых скоро будут изданы, и что всех желающих приобрести их можно отправлять в книжный магазин, или купить себе несколько экземпляров сборничков. Заинтриговав таким образом хозяина лавки и его приказчиков, Наталья прикупила разных специй и фруктов, даже апельсины традиционные были здесь, к ее удивлению. Оказалось, что тут у нее открыт кредит, и можно расплачиваться в конце месяца, или как удобно, что порадовало. Не могли дамы проехать и мимо и салона «Мадам Зизи», у которой и прикупили по шикарной шляпке. Владелица салона Наталье не понравилась, и она думала, стоит ли с вообще с ней «мутить» новое дело – а именно, изготовление простых приспособлений в виде пояса, к которому на пуговицах крепились длинные сменные прокладки для женских дел. Но тут решать еще надо – изготовить их легко, с ними справятся и деревенские девушки, которые владели иглой не хуже, чем портнихи салона, а сама идея – золотое дно! Лучше потом через ее салон пояса продавать, через кого-нибудь из посредников, да и ту же Полетт использовать – коллеги же. Можно будет пояснить, что идею как раз и подсказала новая белошвейка, видевшая подобную вещь в одном из магазинов Франции. Зинаида Петровна салон содержала строго, заказов имела много, круг знакомых дам имела широчайший – с ней надо дружить, несмотря на симпатии и антипатии! Увидела Наталья и ювелирный магазин и тоже решила зайти – надо было часть серебра, купленного в будущем, обратить в деньги. Машу отправила дальше, не хотела перед ней показывать серебро, а сама решилась пройтись немного, благо на улицах было чисто и спокойно, а идти до дома знакомых, у которых должны были остановиться, было совсем недалеко. Хозяином магазина оказался типичный еврей по внешности, но с русским именем Яков Ильич, поскольку был выкрестом, так как тогда евреи не могли жить вне зоны оседлости, в которую Смоленская губерния, конечно, не входила. Но учительница видела, кто он такой, поскольку неоднократно сталкивалась с представителями этой национальности и уважала их. Она и решила немного его подловить, захотела обратиться к нему с приветствием на идише, который немного знала от бабушки ученика, как раз научившей готовить «рыбу фиш», но подумав, не стала этого делать, решив, какой интерес вызовет барыня, не просто знающая данный язык. но и умеющая на нем говорить. Поэтому она подумала лишний раз не подставляться и общалась по-русски, лишь, пристально глядя ему в глаза, показала слитки серебра, из которых хотела сделать монеты. Яков Ильич объяснил, что сделать это можно, причем не только продать серебро и сделать монеты, но и заложить его с правом выкупа в ломбардах, как делают и в будущем. Так что договорились, что на обратной дороге еще раз она зайдет к ним и заберет деньги, чтобы не «светить» их сейчас. Наталья немного рисковала, доверившись ему, поэтому взяла расписку в получении средств, решив хотя бы немного подстраховаться. Но несмотря на расписку, она переживала об их сохранности, но мысль о том, что один нечестный поступок – и репутация ювелира будет потеряна навсегда, немного ее успокоила. Сдала он там и комплект из кольца, подвески и сережек, сделанные из искусственного рубина, которые Наталья купила в будущем. Камни комплекта отличались от натуральных своей огранкой, которую ювелир оценил как «англицкую», на что она только пожала плечами – пусть так и будет, поскольку единственное их отличие от нынешних изделий было в том, что они были не натуральными, а сделанными в специальных условиях. Наталья объяснила, что нашла их в доме случайно, остались они от мужа, который выиграл их когда-то у проезжего шулера в карты, а уж как они к тому попали – бог весть! Беспокоилась он только об одном – как бы не поползли слухи, что «барыня настолько обнищала, что драгоценности закладывает». Но, оказывается, многие дамы так делали в преддверии больших расходов, например, на бал, покупку нарядов, закладывая, а потом выкупая свои вещи. Да это и не в интересах хозяина – к слишком болтливому ювелиру никто и не придет. Принял он вещи без вопросов, оценил достаточно в неплохую сумму, а учительница заранее посмотрела, сколько стоят подобные изделия, и пообещал рассчитаться также на обратной дороге. Пока шло все по плану, Наталья поняла, что такие камни, вместе с жемчугом, также могут быть неплохим источником поступления средств, надо только продавать их там, где ее не знают – в Смоленске или Москве, если она туда доберется.