Глава 20

Алексей

Покидаю дом Метелиных в попытке избавиться от дерьмовой картинки, застывшей перед глазами. Словно потёртая временем плёнка, заела на одном кадре, дёргается, скачет, но не желает переключаться. Серёга, целующий и обнимающий Машу; её неоднозначная реакция, напоминающая то ли испуг, то ли сожаление; довольная улыбка друга, победоносно обозначившего, кому принадлежит блондинка – всё смешивается в яростный коктейль разочарования об упущенной возможности.

Поздно. Во всех смыслах.

Пришёл объяснить, что именно вчера лицезрела Маша в магазине. Звонок Горохова и предложение встретиться в мини-маркете, а затем отправиться на ужин в его дом были встречены мною положительно. Хотел наладить контакт после неприятного разговора в доме Ильича, надеясь всё же прояснить сомнительные моменты, и дать понять Серёге, что Маша мне нужна. Но встретил Зою, которая с порога взмолилась о помощи и утащила в подсобку под важным предлогом. Помог, но в благодарность девушка набросилась с поцелуями. Именно этот момент увидела Маша, когда по несчастливой случайности оказалась в магазине. Не успев толком объяснить случившееся, наблюдал лишь прямую спину блондинки, которая удалялась в сторону дома. Глупо и по-идиотски разрушил то незримое, что завязалось между нами на маяке.

Ночь почти не спал, дожидаясь утра и возможности появиться в доме Метелиных с объяснениями. Объяснил, твою мать. Теперь квиты. Неужели Маша назло устроила сцену, которую я так вовремя увидел? Или же Горохов, который вчера в магазин так и не пришёл, решил отказаться от семьи и броситься с головой в нахлынувшие чувства? Скорее всего, ответы на эти вопросы я не получу, потому что теперь ни друга, ни возможной девушки у меня нет.

Проехав несколько кварталов, останавливаюсь, чтобы откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза. Уродливая сцена поцелуя не отпускает, прокручивается как на повторе, заставляя сожалеть о том, что ушёл, не получив чёткого ответа от Маши. Возвращаться поздно, как и выяснять, насколько близкими стали отношения Горохова и Метелиной. Хотя близкими они уже были. В прошлом. Что мешает повторить?

Не сразу обращаю внимание на тихий стук в стекло, а повернувшись, вижу Валю, подругу Маши.

– Здравствуйте, Алексей, – опустив взгляд, подгребает носком ботинка снег.

– Добрый день, Валя. Могу помочь?

– Можете! – Девушка оживляется, словно ждала моего вопроса. – Не подвезёте? Тяжёлые, – кивает на свою ношу.

Только сейчас замечаю в руках Вали два значительных пакета из знакомого мини-маркета. Мгновенная реакция, и вот я уже загружаю продукты на сиденье и показываю жестом, чтобы садилась в машину. Знаю, где она живёт, поэтому выруливаю в сторону дома. В салоне тишина, потому что, несмотря на присутствие девушки, я сосредоточен на мыслях о блондинке, которая дала согласие другому.

– Когда вы уезжаете?

– А?.. – не сразу реагирую на вопрос. – На днях… Может, через пару. Не решил ещё.

– А у нас детское мероприятие послезавтра в клубе. Приходите, будет весело.

– У меня нет детей, – сразу выдаю ответ.

– Но вы же приходили с Алёной Гороховой. И в этот раз приходите. Ей непросто с тремя мальчиками, а вы замечательный помощник. Я же видела, как дети к вам тянутся. Особенно Артём, да и Егор не меньше.

– Я подумаю.

Бросаю абстрактный ответ, не поясняя, что, скорее всего, наше общение с Серёгой не продолжится, а причиной тому Маша. Не смогу спокойно смотреть, как женщина, вызвавшая такую гамму неоднозначных эмоций и ставшая желаемой, выберет другого. И вряд ли смогу спокойно реагировать на них обоих.

– Поможете? – Валя кивает в сторону пакетов, как только останавливаюсь около одноэтажного старенького дома на краю посёлка.

Отказать неприлично, поэтому, схватив продукты, уверенно иду во двор, ожидая приказа, куда донести. Валя открывает двери и пропускает меня внутрь. Останавливаюсь в прихожей, не желая идти дальше, но девушка подталкивает меня в спину, поэтому оказываюсь на кухне и водружаю пакеты на стол.

– Спасибо вам, Алексей. Останьтесь, я вас чаем напою. – в глазах мольба и надежда, что задержусь. – Давно хотела узнать вас лучше.

Не нравится мне настойчивость Вали и взгляд, который скользит по мне. Только сейчас понимаю, с какой целью оказался в её доме. Неужели и эта туда же?

– Извините, нет времени. Другие планы.

Двигаюсь к двери, когда женская ладонь останавливает. Приходится повернуться и лицо Вали оказывается слишком близко от моего.

– Алексей, вы мне нравитесь, – произносит тихо и тут же краснеет, опустив глаза. – Я давно хотела сказать, но как-то не получалось. За несколько лет вы так и не ответили никому взаимностью, но, возможно, у меня есть шанс.

Смело. Слишком смело для той, что теряется даже под натиском Зои, с которой знакома всю жизнь, не говоря уже о лицах противоположного пола.

– Нет шанса. Мне нравится другая.

Отчего-то в этот момент накрывает лавина злости. На самого себя в первую очередь. Упустил возможность, потеряв Машу, и пока в другом направлении смотреть не готов. Валя растеряна, на глазах слёзы, руки дрожат, но успокаивать не собираюсь, поэтому выскакиваю из дома, чтобы побыстрее убраться из этого грёбаного посёлка. Женское внимание льстит, но не хватает именно той, что сегодня выбрала не меня.

К херам всё. Лететь в Москву, чтобы стереть из памяти желанный образ и приятные воспоминания об этом месте, согревающие меня последние несколько лет.

Возвращаюсь в Магадан и кружу по городу в хаотичном направлении. Нет конечной точки, просто дорога в никуда мимо строений, людей и знакомых мест. Не хочется возвращаться в дом сестры, которая каждый день заваливает вопросами о том, как прошёл день и не показалась ли на моём пути стройная, красивая девушка, способная заменить Соню. Встретилась. Маша. Неожиданно, не вовремя, случайно. Я оказался не готов к тому, о чём бредил с момента расставания с Соней. Слишком неприятно осознавать, что отсутствие в твоей жизни одного человека может влиять на настроение, планы и движение в нужном направлении.

Останавливаюсь практически посреди улицы, когда замечаю Горохова в сопровождении Алёны. Без детей, вдвоём, словно спешат на свидание, украдкой улыбаясь друг другу. Был уверен, что теперь на месте избранницы Серёги Маша, но, кажется, Алёнка счастлива и довольна, щебечет, смеётся, обнимает мужа. Так, ладно. Меня берёт любопытство и желание выяснить, что именно я видел в доме Метелиных утром, поэтому прослеживаю взглядом направление парочки и, убедившись, что они вошли в ресторан, уверенно направляюсь следом.

– Вас ожидают? – не обращаю внимание на вопрос хостес, осматривая большое помещение и вылавливая взглядом знакомые лица.

– Да, – произношу уверенно и указываю на стол у окна. – Они.

Девушка жестом приглашает проследовать за ней. Гороховы меня не видят, уткнувшись в меню и о чём-то переговариваясь.

– Привет! Неожиданная встреча! – Я сейчас максимально улыбчив и доброжелателен.

Алёна в ответ одаривает меня ласковой улыбкой, а вот Серёга нервно сглатывает, вероятно, не желая выяснения утреннего недопонимания.

– Ой, Лёш. Присоединишься к нам?

– Конечно! – не отказываюсь от предложения Алёны, отодвигая стул и занимая место в торце стола так, что до обоих остаётся одинаковое расстояние. – Что за повод? – окидываю взглядом дорогой ресторан и не припомню, чтобы Горохов водил жену по таким местам.

– Нет повода, – улыбается Алёнка. – Просто Серёжа решил порадовать меня, выгулять, так сказать. А то постоянно с пацанами: дом, детский сад, школа, занятия, спортивные секции, готовка. Одно и то же день за днём. Серёжа у меня невероятно внимательный муж, который беспокоится о моём отдыхе. Да, дорогой?

– Угу, – бурчит Горохов, не отрывая взгляда от меню.

Внимательный, мать твою… Кажется, даже Алёнка замечает мою ехидную улыбку, застыв с вопросом в глазах. Вот только утром Серёга внимательно изучал рот Маши, когда смаковал её губы.

– И мне что-нибудь закажи, – обращаюсь к Горохову, чтобы ответом на вопрос мне стал яростный взгляд, кричащий, что мне здесь не место.

Но мне плевать на его желания и недовольство, потому как, зная о моей симпатии к Метелиной, друг сделал по-своему. Да и, видимо, не так важна для Серёги семья, если он, подгоняемый воспоминаниями, не задумываясь, приударил за Машей.

– Мы хотели провести вечер сами. Вдвоём, – цедит сквозь зубы. А мне плевать, пусть его хоть разорвёт от злости. – Ты помешал.

– Ты тоже, – отвечаю спокойно, и лишь мы оба сейчас понимаем, о чём, собственно, идёт речь. Точнее, о ком.

– Так получилось.

– Аналогично, – бросаю равнодушно. – Так что тут стоит попробовать? Подскажешь? – обращаюсь к Алёне и максимально приближаюсь.

Между нами остаются считаные сантиметры, и я замечаю, как бегают глаза девушки, которая никогда не удостаивалась моего внимания как женщина, потому что всегда воспринималась исключительно как жена друга.

– Мне очень нравится говядина с клюквенным соусом и листиками шафрана. Нежное мясо, прекрасный соус и великолепное послевкусие. Попробуешь?

– Да, – улыбаюсь, не отпуская Алёну взглядом и не позволяя обратиться к Серёге. Зрительный капкан работает безотказно, и вот уже раскрасневшаяся Алёна сосредоточена лишь на мне. Умею, когда это необходимо.

– Я на минутку… – резко поднимается и направляется в сторону туалета.

– Ты охренел?! – шипит рядом Горохов. – Это моя жена!

– Сегодня утром тебе на свою жену было похер. И на детей тоже похер. Ты думал только о Метелиной. Мне кажется, если бы на пороге появилась Алёнка, ты бы от Маши не оторвался. Зачем она тебе, Серёг, а?

– Потешить собственное самолюбие.

И только сейчас осознаю, для чего всё это. Десять лет назад Маша бросила Горохова, отказавшись от него в присутствии родителей и деда, которые надеялись на скорый союз. Ущемлённое мужское эго желало мщения и аналогичного унижения по отношению к несостоявшейся жене. Для Серёги Маша – символ не завершённого, не достигнутого, не покорённого. Гештальт, который он хочет закрыть спустя много лет.

– И только?

– Удовольствие никто не отменял, – подмигивает. – Я лишь воспользовался моментом. И телом, которое не сопротивлялось. И, кстати, наличие жениха Метелину не остановило. Так что не настолько она принципиальная, как тебе могло показаться. Уверен, останься она наедине с твоим другом Евгением, легко пошла бы на уступки.

Зажмуриваюсь на миг, представляя Машу в руках Горохова, и картинка не складывается. Не замечал, чтобы блондинка смотрела на него с вожделением и скрытой похотью. А уж Муреева и вовсе отбрила по полной, не стесняясь в выражениях и издёвках. Ещё в тайге выбрала меня, без опаски оставшись наедине в срубе, да и согревающие объятия не отвергла. Компания же Серёги была Маше неприятна, о чём свидетельствовали сигналы женского тела.

– И почему мне кажется, что сейчас ты выдаёшь желаемое за действительное?

– Это правда, – бьёт кулаком по столу, привлекая к нашим персонам внимание. – Поверь мне на слово, или, – улыбается, – спроси у Метелиной.

– Обязательно спрошу. И прямо сейчас, – резко поднимаюсь, стул опрокидывается, и теперь все взгляды обращены на меня.

– Не…

– Что случилось? – Алёнка возвращается вовремя, попав в самый пик. – Лёш, ты уходишь? А как же мясо? Я надеялась, что составишь нам компанию. С тобой интересно, весело, увлекательно. Правда, Серёж?

– Мне пора. Срочное дело нарисовалось, не могу не поехать. А вы отдыхайте. Хорошего вечера, – беру ладонь Алёны и едва прикасаюсь губами к тыльной стороне, отмечая бешеный взгляд Горохова.

Жена Серёги неинтересна для меня в качестве постельного развлечения, я лишь желаю отплатить другу той же монетой и заставить прочувствовать всю отвратительную гамму эмоций, свалившихся на меня утром.

– И тебе, – шепчет Алёнка, провожая меня озадаченным взглядом.

Не прощаюсь с Гороховым, удаляюсь из ресторана, уверенно направляясь в дом Ильича. Не знаю, какую конкретно цель преследую. Возможно, Маша не пожелает объясняться, сославшись на безразличие, но мне жизненно необходимо расставить все точки на i в первую очередь для себя. Привык изъясняться чётко и понятно, но почему-то рядом с ней язык проваливается в глотку, а слова превращаются в нечто невнятное. Поражаюсь собственной нерешительности и заторможенности, хотя ранее подобного рядом с женщинами не испытывал. Пора брать инициативу в свои руки и определяться в отношении Маши, но сначала закрыть вопрос с женихом, о котором все говорят.

Не доезжая до дома Метелиных, вижу припаркованное такси, а через несколько секунд в машину садится Маша и удаляется в сторону выезда из посёлка. Не понял… Осознание, что девушка может отправиться в аэропорт и сегодня улететь в Москву, болезненно отзывается в солнечном сплетении, сбивая дыхание. И, чтобы не делать поспешных выводов, устремляюсь в дом в надежде получить информацию от Ильича.

– Добрый вечер, – улыбаюсь старику, который распахивает передо мной дверь. – Заехал проведать.

– Заходи, – похлопывает меня по плечу. – Сейчас чайник поставлю. Ты с Маней не столкнулся в калитке? Только что вышла.

– Нет. А куда ушла? – задаю вопрос, не желая принимать тот факт, что могу больше не увидеть блондинку.

– В аэропорт поехала. – Нервно сглатываю, почти готов сорваться с места, но Ильич продолжает: – Не получается через интернет билет купить. Что-то со связью. Хочет прям там взять, чтобы точно.

– На какое число? – уточняю.

– Вроде через неделю собралась. Говорит, на работу вызывают.

Старик пожимает плечами, а я едва удерживаю себя от комментария, потому как точно знаю: работы у Маши больше нет. По моей вине. Но, вероятно, деда внучка в подробности не посвятила по собственным соображениям, а я пояснениями могу лишь усугубить ситуацию.

– Ефрем Ильич, я спросить хотел… – прокручиваю в голове вопрос в попытках сформулировать его корректно. – Все говорят о женихе Маши. Никто его не видел, подробностей не знает: имя, род деятельности, место проживания…

– Да нет никакого жениха, – равнодушно машет рукой и закатывает глаза. – Придумал я всё. Достали наши свиристелки вот как, – прикладывает ладонь к горлу и продолжает: – «Что Маша? Как Маша? С кем Маша? Когда правнуки у тебя, Ильич, будут?» Ляпнул, чтобы отстали, случайно. Ну а потом пришлось поддерживать легенду. Маня как приехала, сразу сказал, чтобы не удивлялась. Им и так есть за что зацепиться, так хоть этот момент опустят.

Нет, значит, никого. В голове проносится бой сотни барабанов, знаменующих мою бесконечную радость. Момент, когда все запреты сорваны, а границы стёрты, что позволяет мне не ограничивать себя в отношении девушки и присвоить, сделав своей. Вот только инцидент с Зоей прочно стоит между нами, и первый шаг за мной. Но как подобраться к той, что не подпустит к себе на расстояние вытянутой руки, а в случае неудобных вопросов с лёгкостью сбежит? Не могу же я прижать Машу силой?

Мыслительный процесс набирает обороты, когда обдумываю варианты мест и времени, чтобы остаться тет-а-тет. Из простого – отель в Магадане, но вряд ли она даст согласие на такую поездку. А может?..

– Ильич, а почему Маша не ездит на маяк одна?

Смотритель застывает с кружкой в руках, на минуту задумавшись, а затем оседает на стул с тяжёлым вздохом.

– История неприятная была, – морщит нос. – Давно. Мане десять лет было. Отправились на маяк, моя смена по графику. Выходные, в школу не нужно. Приехали, а сменщик мой, Василий, все запасы питьевой воды истратил: ни приготовить, ни чаю попить. Оставил внучку там и вернулся в посёлок, рассчитывал до вечера возвратиться. Как назло, буран поднялся, метель закрутила так неожиданно, что не успел обернуться. Переживал страшно, – прикладывает ладонь к груди, – десятилетний ребёнок один на маяке чёрт-те где. Тепло там, сухо, безопасно, если на улицу не выходить, но а еда, вода? Два дня стихия бушевала, а как только чуть стихла, рванул на маяк. Обошлось всё. Маня консервы нашла и остатки воды питьевой. Уже тогда многое сама умела – научил. Но после того случая одна оставаться на маяке наотрез отказывалась. Ни в какую. Столько лет прошло, а страх остался, как видишь.

– Вижу.

– Только ей ни слова, – прикладывает палец к губам и шикает, – не любит она, когда эту историю вспоминаю.

– Я могила, – поднимаю руки, убеждая Ильича в своей не болтливости. – Но это наверняка все знают.

– Никто, – отрезает Ильич. – Узнали бы, Маню у меня отобрали: не уследил, не сберёг, старый дурак. Только ты в курсе. Поэтому и просил тебя с ней Ивана проверить, одна бы не поехала точно.

Мысль посещает меня неожиданно, рисуя образ идеального места уединения с Машей. Никого на много километров, а если всё обставить грамотно, то и возможности уехать. Но как заставить природу подыграть и осуществить мой план? Остаётся только подстроиться под неё, а точнее, поймать идеальный во всех отношениях момент. Многоходовая комбинация, выстроившаяся в секунду – моя единственная надежда сблизиться с Машей.

– Ильич, а ты когда на маяк собираешься?

– А как Маня уедет, так и сменю Ивана. Надеюсь, продержится неделю. Непутёвый он, – рвано вздыхает, намекая на оставление Ваней своего рабочего места. – Не могу положиться, перепроверяю всё, исправляю, корректирую, а часто сам записи делаю и данные отправляю. Единожды со сменщиком повезло, и тот, отработав два года, перебрался во Владивосток. Так ждал, что внучка меня заменит, но увы, – разводит руками, – она отдала предпочтение большому и интересному городу.

– Не подходит она этому месту. Или место ей.

– Согласен, и с этим я смирился.

Ещё долго беседуем с Ильичом за чаем. Одну за другой выдаёт истории из детства Маши, которые, как он утверждает, я уже слышал. Но только сейчас сосредоточен на каждом слове, впитывая информацию и желая понять, как Маша стала такой. Закрывается, дистанцируется, защищается, чтобы никто не уловил, что она может быть слабой. Хрупкая, но стойкая Маша привлекает меня в разы больше, разжигая и без того вспыхнувший интерес. Почти собрав воедино части своего плана, прощаюсь с Ильичом и покидаю дом, столкнувшись нос к носу с блондинкой в калитке.

– Я поговорить хотел, – начинаю, задерживая её и надеясь на контакт.

– Не о чем говорить, – зло бросает. – Каждый сделал свои выводы: я вчера, ты сегодня. Мы квиты.

– Так ты назло мне с Серёгой целовалась? – поддеваю девушку, прекрасно понимая, что инициатива исходила не от неё, и надеюсь на соответствующую моим ожиданиям реакцию.

– Дурак ты, Сказочник, – произносит едва дыша, окидывает меня разочарованным взглядом и удаляется по дорожке к дому.

И теперь я уверен, что мой план необходимо реализовать во что бы то ни стало. Иного варианта не будет.