Глава 22

– Ты будешь спать здесь? – смотрю, как Лёша устраивается на диване, предварительно сняв куртку и толстый комбинезон.

– Естественно! – деловито кутается в два одеяла, натягивая их под самый подбородок. – А где я, по-твоему, должен спать? Если ты думала, что на лежанке Ивана на бетонном полу кухни, то нет. Предпочитаю комфорт и тепло. Но ты можешь отправиться туда.

– В смысле? – задыхаюсь от негодования, готовая сорваться на крик. – Вообще-то это ты поехал со мной. Я об этом не просила, – складываю руки на груди, всем видом показывая, кто тут главный.

– Ильич просил. Я согласился, чтобы не расстраивать старика.

– Только поэтому? – замираю в ожидании ответа.

– Конечно! А ты думала, рвусь с тобой остаться наедине? Нет, Маша. Спешу разочаровать, – слащаво улыбается, уничтожая надежды. – Но не против, чтобы ты устроилась рядом, – похлопывает по дивану ладонью, приглашая лечь.

– А Зоя против не будет? – хмыкаю, уверенная, что укол сработает и Алексей взорвётся.

– Мне нет дела до Зои. Пусть Иван контролирует, с кем, когда и при каких обстоятельствах проводит время его женщина.

– А я думала, она теперь твоя женщина, – вспоминаю сцену в подсобке магазине и морщусь, пронизываемая неприятными эмоциями.

– Нет, не была и никогда ею не станет. Если мы говорим о том эпизоде в магазине, свидетелем которого ты стала, то речь идёт о банальном недопонимании. Женщина неправильно отреагировала на оказанную помощь, решив, что расплатиться натурой – самый простой и действенный способ. Только вот я к такой благодарности был не готов.

– Ну да! – взрываюсь и мерю шагами комнатку. – Ещё скажи, что Зоя тебя в плен взяла и заставила её целовать!

– Можно и так сказать, – с раздражающим меня спокойствием отвечает Сказочник. – Эффект неожиданности никто не отменял, и пока я обдумывал, как наиболее корректно отказать женщине, появилась ты.

– Что-то я не заметила, чтобы ты сопротивлялся!

– А что мне нужно было сделать? Ударить её? – Лёша приподнимается на локтях, с интересом ожидая ответа.

– Нет, конечно. Объяснить, что благодарят обычно словом «спасибо».

– Я объяснил. После того как унеслась из магазина, не позволив и звука произнести. В ответ получил женскую истерику, море слёз и мольбы о продолжении начатого. Но быстро пресёк катастрофу утверждением, что увлечён другой женщиной.

– Ах да, – щёлкаю пальцами, – у тебя же невеста есть!

– Нет у меня невесты. – Улыбка сползает с лица, являя уязвлённого мужчину. – Допрос окончен?

– Да я даже не начинала!

– Что останавливает?

– Желание спать, – стягиваю ботинки, комбинезон и ложусь на свободную половину дивана, попутно отбирая у Сказочника толстое тёплое одеяло.

Несколько минут боремся подобно детям, которые в песочнице не поделили игрушки, и Лёша сдаётся, отдав мне трофей. Заматываюсь в одеяло, но согреться не могу, пробиваемая неприятной дрожью. Не так просто согреться, когда провёл длительное время при температуре минус сорок три. Ворочаюсь, шевелю конечностями, потирая их друг о друга, пока Лёша не обнимает сзади, накидывая на меня и своё одеяло. Не знаю, от чего именно становится теплее, но брыкаться не хочется, прижавшись к грелке во весь рост. Почему, когда он рядом, я чувствую себя защищённой и нужной? Закрываю глаза, но сон не идёт, а все мысли сосредоточены на том, чья рука покоится на моём животе. Дыхание обжигает кожу на шее, а я борюсь с искушением повернуться и утонуть в крепких объятиях.

– Согрелась? – раздаётся над ухом, и большая ладонь движется, чтобы через несколько секунд исчезнуть.

Вмиг становится зябко и некомфортно, поэтому поворачиваюсь и прислоняюсь к нему, чтобы вновь ощутить тепло и спокойствие. Не отталкивает, оплетая руками и прижимая крепче. Становлюсь смелее и поднимаю голову, чтобы столкнуться с завораживающей зеленью в жадном взгляде. Слова ни к чему, когда на тебя смотрят с интересом и всеобъемлющей нежностью, в которой тонут сомнения и принципы. Лёша ласкает меня взглядом, останавливается на губах, облизывая свои и разрушая тишину прерывистым дыханием, но я не решаюсь преодолеть жалкие сантиметры между нами, чтобы попробовать его на вкус и сорвать поцелуй.

И когда уже момент почти потерян, а я готова отстраниться, Лёша запускает пятерню в мои волосы и притягивает. Вторгается в мой рот, углубляя поцелуй, нагло присваивает, снова и снова проталкиваясь языком. В груди мгновенно вспыхивает пожар, и вот я уже сама тянусь к нему, сталкиваясь влажными языками и требуя большего. Оба надсадно дышим, ускоряясь и поглощая друг друга. Чувствую пальцы, забравшиеся под свитер и обжигающие кожу, словно раскалённые рассыпанные угольки. Не прерывая тягучий, умелый поцелуй, Лёша исследует моё тело, сжимая нежную плоть и заставляя вздрагивать от касаний шершавых подушечек пальцев. Его руки везде, и я тону в каждом движении, прижимаясь и требуя большего. Слишком долго я подавляла свои желания по отношению к этому притягательному мужчине, и теперь, кажется, с бо́льшим напором, чем он сам, жажду продолжения.

Ни единой здравой мысли, способной остановить меня, не возникает, а когда Лёша подминает меня под себя, оказываясь сверху и придавливая телом, из горла вырывается стон предвкушения. Слишком явно, слишком откровенно и показательно даю понять мужчине, что нуждаюсь в близости с ним и не планирую останавливаться. Но он сбавляет обороты и замедляется, дышит мне в губы и хаотично бегает взглядом по лицу, будто ищет ответы на вопросы, которые ни один из нас не осмелится задать. А затем понимаю: ждёт одобрения, сигнала, что позволю пойти дальше, не дам заднюю на половине пути, что болезненно скажется на нас обоих.

Поэтому приподнимаюсь и сама касаюсь полных губ, скрытых неаккуратной бородой, которая сейчас мне ни капельки не мешает. И Лёша отзывается бешеным напором, попутно стягивая резинку с моих волос и пропуская длинные локоны сквозь пальцы. Обхватывает ладонями мою голову, словно фиксируя, и насилует рот голодными поцелуями, не отрываясь не на миг и не позволяя усомниться в том, на что я дала согласие.

А я жажду прикоснуться к упругой коже, которую чувствовала в нашу первую ночь на маяке, когда Лёша позволил согреть застывшие от холода ладони, вот только теперь я это сделаю не стесняясь, прочувствовав каждый сантиметр. Поэтому тяну резинку свитера вместе с футболкой и откидываю прочь, оголяя торс мужчины и ладонями ощущая каждый мускул и перекатывающиеся мышцы широкой спины. Он в ответ делает то же самое и спускается поцелуями по шее, ныряя языком в ложбинку груди. На миг вспоминаю, что мои формы значительно меньше, чем у Зои, и сжимаюсь, испытывая сожаление, что не могу предложить большего, но Алексей замечает моё смущение, избавляет меня от лифа и припадает к соскам, с жадностью втягивая в рот.

– Не смей смущаться, – произносит хриплым голосом. – Они идеальны. Для меня.

Это подтверждается остро-сладкими ласками, вызывающими дрожь и сладкое томление. А затем его рука скользит вниз и накрывает лобок, надавливая на клитор и вызывая мой громкий всхлип. Неторопливо, обводя пальцами по спирали и не отрываясь от моего рта, он срывает стон за стоном с губ, набирая обороты и доводя меня до исступления. Горячо, пряно и даже больно. Это не физическая боль – боль, отдающая сотнями иголочек изнутри и разжигающая пожар, в котором я готова сгорать вместе с ним. Выгибаюсь всем телом, прикусывая губы Лёши, когда он проникает в меня пальцем, ощутимо двигаясь во мне и наращивая темп. Но этого катастрофически мало, потому что я хочу познать его внутри, ощутив всю тяжесть мужского пылкого тела.

Он, словно услышав призыв, раздевает меня, а затем и себя, что в нынешних условиях проблематично, потому что на нас несколько слоёв одежды, сохраняющих тепло при жёстких минусовых температурах. Однако Алексей справляется быстро, или же мне так кажется, потому что, оголяя нас, от моих губ он не отрывается.

Шуршание пакетика презерватива отрезвляет, и я задаюсь множеством вопросов, которые гаснут, как только Лёша расталкивает мои бёдра, устраивается между ними, нависая надо мной, и вновь берёт в плен мои губы. Толчок члена запускает множество разрядов по телу, и я раскрываюсь перед мужчиной, чтобы принять его глубже. Но он не торопится, входит несильными рывками, позволяя подстроиться под внушительную плоть.

Оглаживаю широкие плечи и обвиваю шею, сплетаясь распалёнными телами и двигая бёдрами навстречу. Резкие движения и увлекающие поцелуи сводят с ума, а я не сдерживаюсь в стонах, показывая, как мне хорошо. Каждой клеточкой чувствую напряжённый горячий член, который заполняет меня и скользит всё быстрее. Наверное, это особенность организма Лёши – он излучает тепло всеми частями тела.

Но всё становится неважным, когда он замирает, гулко сглатывая и облизывая губы. Изучающе смотрит, оглаживает большим пальцем мои губы, поднимается к скулам и проводит по ресницам, тут же прикасаясь. Шёлковые, мягкие прикосновения пускают по телу волны дрожи, озадачивают и заставляют напрячься.

– Что-то не так? – шепчу в полумраке, надеясь уловить эмоции на напряжённом лице. – Я могу быть сверху.

– Мне нравится так, – оставляет на губах невесомый поцелуй. – Я хочу тебя видеть. Всю.

Приподнимается на локтях, ведёт взглядом по лицу, шее, груди и, обведя языком по кругу соски, которые в момент затвердевают, прижимается к губам. Ощутимый толчок возвращает в негу, вновь распаляя ненадолго утихнувшее возбуждение и подводя к черте. Вот только Лёша не спешит, срываясь в хаотичные движения и не позволяя мне достигнуть пика и сорваться в пропасть. Он будто отодвигает заключительный момент, растягивая удовольствие для нас обоих и для себя лично, а я готова умолять, чтобы избавиться от напряжения внизу живота и получить свою порцию наслаждения.

Впервые в жизни возбуждение является настолько сильным, что я плавлюсь, растекаясь под умелыми губами, и шепчу, что хочу его, хотя именно сейчас налитой член двигается во мне рывками, поднимая на вершину удовольствия. Впиваюсь в губы Лёши на самом пике и бурно кончаю, извиваясь и вгоняя ногти в кожу, отчего он шипит и ускоряется. Шумно дышит, прикрывает глаза и набирает запредельный темп, а затем упирается в мою шею, издав протяжный рык, и сжимает тело до боли, продолжая движения и постепенно замедляясь.

Я измотана и выжата, но от приятной слабости, разливающейся по телу, улыбаюсь и, сцепив ноги на пояснице Лёши, не позволяю сразу подняться. Мне так хорошо, что нет ни малейшего желания погрузиться в неприятный озноб, витающий в комнате. Внутри маяка температура редко поднимается выше шестнадцати градусов, но сейчас тело пылает жаром, потому что у меня есть личный источник тепла.

– Отпустишь меня? – Широкая улыбка озаряет его лицо, когда как пальцы обводят каждую чёрточку на моём.

– Нет, – и я сейчас не о конкретном моменте, в котором мы застыли. Обобщённое и огромное «нет», которое говорит обо всём.

– Я согласен.

Покрывает поцелуями плечи и шею, оттянув мою голову, а я, отдавшись ощущениям, тону в ласке. Странно, что некоторое время назад каждый из нас стремился поддеть другого, не желая уступать, а сейчас в воздухе витает запах секса и невероятного удовольствия, окутывающее тела. Спустя время и бесконечное число поцелуев тела остывают, и даже Лёша ощущает на себе невысокие температуры в комнате. Отрываемся друг от друга, чтобы поднять с пола одеяла и укутаться с головой, прижавшись телами.

И сейчас я благодарна природе, которая заперла нас на маяке в такой момент, и сгоревшей свече снегохода, что позволило мне наконец познать мужчину, к которому тянется душа. Чувствую руки, которые заключают меня в объятия и прижимают к вновь пылающему телу, и проваливаюсь в безмятежный сон.