Глава 40. Судьбоносные решения

Никлаус

Вышагнув из портала, оказался во мраке и прохладе древнего храма. Прищурился после яркости перехода, отозвал свою магию, призванную во время пребывания в портале подпитывать малышку, крепче прижал к себе бессознательное тельце, огляделся, изумленно приоткрывая рот.

В этом древнем и самом первом драконическом полуразрушенном храме, находящемся в глубинке Драеклонской империи, ввиду крайне серьезных факторов, уже давным-давно никто не сочетался брачными узами.

Храм был выстроен на мощнейшем источнике древней силы, существовавшей еще до появления первых драконов на Ардертарте. Место для храма было выбрано именно по причине сильнейших магических токов, в то время первый совет пяти считал, что сила благотворно будет влиять на парные союзы, якобы, что сами демиурги благословят брачный обряд. Однако все вышло по-иному.

Сохранились летописи, где упоминалось, что при постройке храма таинственно погибали рабочие, а при проведении брачного обряда по неясной причине большинство пар сгорали в своем же огне. В то время было принято проходить через обоюдное сжигание огнем, якобы первородный драконий огонь очистит прошлое пары и ауру. Странно то, что собственный огонь не может причинить дракону вреда, но пары гибнули. Храм спустя несколько столетий закрыли, а традиции обряда были пересмотрены. Сжигание огнем заменили на ритуальную чашу.

Но все же.

Советник сошел с ума, если решил провести в таком месте скрепление нашего союза!

У нас и так невеликие шансы пережить эту ночь, особенно у малышки, а тут и само место может поспособствовать нашему летальному исходу.

Это же… Нет! Я его задушу! Посмотрел на малышку на моих руках и сокрушенно вздохнул, вперив в советника ненавидящий взгляд: «Когда-нибудь!»

— Да вы издеваетесь? — услышал за спиной возмущенный возглас Анхеля, вторящий моим рассуждениям.

— Советник! Как это понимать? — холодно спросил Вадэмиан, приближаясь ко мне и обеспокоенно заглядывая в личико нашей девочки, досадливо поджимая губы, понимая, что ей становится только хуже. На лице малышки появилась испарина, дыхание участилось, но оно хотя бы сейчас было. Мне кажется, это уже хорошо. Или нет? Я не знал, что думать.

Мархель, стоявший к нам спиной у старого, испещренного трещинами и сколами алтарного камня, даже и ухом не повел, продолжая заниматься подготовкой к предстоящей церемонии, и лишь будничным тоном ответил:

— Ваше недовольство и опасение я вполне понимаю, но именно в этом святилище больше всего вероятностей для вас пережить эту ночь, а девочке раскрыть свою магию. Более того, на размолвки и излишние вопросы нет времени. Конечно, если же вы желаете поболтать и потерять вашу нареченную, то можно и поговорить.

Он бросил короткий взгляд через плечо, усмехнувшись нашим вытянувшимся физиономиям, и удовлетворенно фыркнул:

— Я так и думал. В таком случае рекомендую засунуть свое возмущение под ваши сопливые хвосты и послушать меня. Это ясно?

Возмущенно прожигая глазами спину советника, обменялись с братьями короткими взглядами, прекрасно осознавая, что как бы нам не нравились слова и усмешки старого дракона, он прав. Жизнь малышки висела на волоске. И своим подростковым негодованием лишь подталкиваем неизбежное.

— Ясно.

— Мы готовы слушать, советник.

Вадэмиан холодно уточнил:

— Что именно нам нужно будет делать, советник Мархель? Как мы сможем провести обряд, когда Лорелея без сознания? Вы же не хотите заставить нас… — осекшись, Вадэмиан изменился в лице и с ужасом уставился в спину советника.

Осознав, что именно не досказал брат, я обескураженно округлил глаза, не веря, что советник действительно заставит нас сделать… Боги!

— Вы что, при переходе головой ударились? — взревел Вадэмиан. Не дождавшись ответа от Мархеля, сделал шаг к спокойному советнику, сверкая узкими зрачками глаз. — Как нам ей потом в глаза смотреть?! Это же насилие!

Я гулко сглотнул, с жалостью посмотрел на малышку, нахмуривая брови и решительно сжимая маленькое тельце.

«Нет, пускай она меня потом ненавидит и презирает, но если это спасет ее жизнь, то я готов!»

— Я, конечно, эгоист и вообще часто бываю мерзавцем, но даже я на такое не пойду, — хмуро заметил Анхель, скрещивая руки на груди.

Мархель в это время спокойно расставил атрибуты обряда на алтаре и повернулся к нам, сверкая раздражающей усмешкой. Дракон преувеличенно заинтересованно уставился на связующие кроваво-красные ленты, поглаживая их кончиками пальцев.

— То есть, вы предпочтете, чтобы девочка умерла?

— Нет! — вырвался у нас синхронный рык, а я еще крепче прижал к себе малышку, на краю бившегося в ярости сознания слыша, как затрещали хрупкие косточки, это отрезвило. Укоряющий взгляд Анхеля заставил смутиться и виновато опустить глаза.

Наследник вырвал у меня малышку из рук, сердито рявкнув:

— Дай сюда, сломаешь еще нашу будущую жену, — он погладил ее по волосам, с раздражением вынимая оставшиеся от прически поддерживающие украшения.

Я почувствовал себя еще более виноватым, что не догадался сделать это сам.

Мархель на нашу короткую перепалку лишь шире улыбнулся, с умилением поглядел на Анхеля и вытащил из пространственного кармана откупоренную бутыль красного драконического вина. Поставил ее на застеленный белоснежным гладким полотенцем алтарь, пододвигая ближе к чаше. Мы притихли, наблюдая за ним. Мархель точно того и ждал.

— Что же, если вы закончили препираться, то я вас наверняка обрадую. Никакого насилия не потребуется. Я волен привести на короткое время девочку в чувство, — заметив наши плотоядные взгляды, полные надежды, он поспешно добавил, вынудив помрачнеть:

— Но не более двух часов! То есть, у вас будет не более двух часов, чтобы ваша девочка согласилась на обряд, а затем на консумацию брака. Далее, если у вас получится уговорить жену на обряд, ее магия вылечит тело. Что же касается вас, князья, — он нарочито сочувственно улыбнулся, из-за чего братья напряглись, насторожившись. — Вы будете обязаны провести слияние одновременно.

— Знаем, — хмуро откликнулся Вадэмиан, кинув быстрый взгляд на Рели.

— Хорошо, — кивнул советник. — Кроме всего прочего, во избежание рисков. Впрочем, вы все равно рискуете, но все же, брачную ночь вам придется провести в этом храме.

Я подавился воздухом, посмотрев на невозмутимого советника как на идиота. Он что, серьезно? И тут же обреченно понял: серьезно.

— Твою мать! — выругался Анхель на людском наречии, но я прекрасно знал его, так что только согласно кивнул.

— Так, ладно, — выдохнул Дэм, потирая переносицу. — Имеются ли еще какие-то нюансы, советник?

Мархель цепко оглядел атрибуты обряда, равнодушно пожал плечами:

— Кроме того, что требуется согласие Лорелеи и первым взойти на супружеское ложе с ней должен Никлаус, никаких.

— Что? — изумленно разинули рты наследники, ревниво и как-то обиженно покосившись на меня.

Развел руки в стороны, не зная, что сказать. Я был совершенно не против быть у своей девочки первым, но совершенно не знал, будут ли от того какие-нибудь последствия. Ведь именно со мной, получается, ей придется пройти раскрытие своей магии. Это большая сила и большая ответственность.

Достоин ли я? Наверное.

— Почему он? Он слабее нас, — возмутился Анхель. Я с укоризной покачал головой, и даже Дэм был со мной солидарен. — Что? Не нужно на меня так смотреть! Я о Лее беспокоюсь.

— Ну да, — хмыкнул советник. — Все потому, мой дорогой князь, чтобы пережить с вами слияние, она должна в первую очередь обуздать свою магию. Надеюсь, я понятно объяснил?

Мы пристыженно кивнули, на что советник удовлетворенно хмыкнул, подзывая рукой к алтарю.

— Тогда с вашего позволения начнем.

— Подождите, последний вопрос, — вскинул руку Вадэмиан. — Если брачную ночь нам нужно будет провести в храме, то где именно? Не на полу же.

— А чем вам, простите, не нравится пол? — ухмыльнулся Мархель. — Очень даже ничего такой пол, почти чистенький.

Я угрожающе вскинулся. Рядом зашипел Анхель, а Дэм нехорошо прищурился, на что советник громко и весело расхохотался, выставляя руки.

— Спокойно, а то еще покусаете. Так и быть, брачное ложе я вам обеспечу. А теперь к делу. Подойдите, мне нужно привести лэрди в чувство, выстроив в ее сознании дорогу к миру. И да помогут вам пресветлые демиурги.

Я не отрываясь следил, как заметно напрягшийся Анхель медленно подошел к дракону, вытянул руки с хрупким телом, и советник не мешкая прикоснулся к груди, закутанной в китель. Сглотнул слюну в пересохшем горле, надеясь, что все пройдет хорошо. Малышка очнется и после не испугается того, через что ей придется пройти.

Надеюсь, она примет нас.

***

Лорелея

Знаете, умирать на самом деле не страшно. Точнее не так, страшно, конечно, но не настолько сильно, ведь ты еще не совсем понимаешь, что это конец.

Страшно наступает потом, когда осознаешь, что все.

Что ты больше не увидишь близких, не увидишь их улыбки. Никогда более не познаешь настоящей любви. Не станешь матерью и не прочувствуешь радости материнства, родив своим мужчинам маленьких наследников. И никогда больше не почувствуешь их прикосновений.

Лично я поняла, что моя точка невозврата уже пройдена, когда оказалась здесь, когда перед глазами вспыхнули яркие белесые огоньки, а затем наступила совершенно обычная всепоглощающая тьма.

Знаете, здесь ничего нет, кроме этой тьмы, и именно от этой темной пустоты становится холодно. Я полностью себя осознавала, ощущала свое тело. Могла ходить, говорить и кричать в пустоту. Только вот ходить было некуда, а кричать надоело спустя множество секундо-минут.

Я помнила свою смерть, быстро поняла, что из моего горла выходила совершенно не дрянная шипучка. Ну, точнее, наверное, она, но вперемешку с моей собственной кровью. Было ли мне страшно от знания, что меня уничтожили, стерли с лица мира? И да, и нет. Было страшно, что мои близкие остались там, в той жизни один на один с жестоким хитроумным убийцей, а ты сидишь в посмертии и ничего не можешь сделать.

Первые секунды, наверное, когда моя душа была в состоянии перехода, я слышала их крики.

Крики любимых, раздирающие истлевающую душу на части. Вот именно тогда я была в диком, животном ужасе, но и эти любимые, хоть и ужасающие звуки пропали, а сейчас, сидя в невесомости, я прокручивала в голове свою жизнь, горько усмехаясь людской и не людской глупости. Понимая, насколько бездарно мы тратим свою жизнь на разные реверансы, неуверенность в себе и принятие якобы рациональных решений, в то время, когда можно быть попросту счастливыми.

Мы, прячась за надуманными страхами, причинами и отговорками, чаще всего сами разрушаем себя и свою жизнь, начинаем после винить кого-то другого в своих неудачах, потому что так, наверное, легче. Или же, как часто бывает, как было у меня, что все решится само, нужно просто плыть по течению и вот когда-нибудь… «Я, может быть, напишу, ведь магисеть всегда доступна». «Я сделаю это завтра, ведь завтра всегда наступит». «Я решу этот вопрос потом, потому что мне страшно, но я боюсь признаться в этом даже себе». Все упирается «в потом» и «когда-нибудь».

Сидя по ту сторону грани, я горько смеюсь вам в лицо.

Потому что «когда-нибудь» и «потом» может не настать. Вот так вот просто, да. Сегодня ты смеешься, грустишь, ненавидишь кого-то, тратишь на эти надуманные страхи и ненависть свое личное время, свою жизнь, а потом в один миг ― пуф. И тебя нет.

Все. И больше ничего никогда не будет! Мало, слишком мало людей или существ, как угодно, это понимают, наивно полагая, что жизнь будет всегда.

Не будет!

Не будет она всегда! Вы можете погибнуть в совершенно любой, демоны его побери, момент! В совершенно любой! Скажем, выходя на прогулку или же поедая простой обед, а что вы думаете? Сколько случаев я успела припомнить, находясь в темноте, как люди глупо умирали, подавившись куском хлеба! Или же, как девушка шла с прогулки домой и, когда проходила через небольшой лесок, ей на голову упала толстая ветка дерева.

Вот так просто. Есть человек, нет человека.

А что делаем мы? Правильно. Мы думаем, что мы не они. Что мы будем жить еще сто лет и умрем в окружении родственников и внуков.

Я снова смеюсь вам в лицо, и простите меня за мою злость, но мне девятнадцать лет! А я уже с другой стороны, а смерть произошла по вине другого человека. Так тоже бывает.

Вы даже и представить себе не можете, насколько это разрушительные чувства: понимать, что у тебя отобрали, но еще горше от понимания, что именно вы отобрали у себя все сами.

Надежду, время, любовь.

Я тоже в какой-то мере отобрала кусочек счастья у себя сама, скрываясь за рамками приличий и условностей. Я не говорю о том, что не нужно их соблюдать, наоборот, трезво оценивать свои силы. Попытаться дать себе шанс. Я бы свой шанс никогда бы ни за что не упустила.

А вы не упустите свой!

Поссорились с кем-то? Помиритесь. Переступите через ненужную гордость.

Нравится вам дракон? Скажите ему о своих чувствах, даже если думаете, что у дракона есть драконица. Потому что есть разные ситуации и, возможно, дракон все же свободен.

Боитесь сделать рискованный поступок? Трезво оцените свои силы. И если у вас в голове лишь необдуманные страхи — действуйте, иначе упустите момент.

Вас обидели? Отпустите и улыбнитесь, злость разрушает.

Только так можно быть счастливыми.

Я грустно улыбнулась, обреченно прикрывая глаза и опуская голову на руки.

— Только бы крохотный шанс.

— Лорелея!

Вздрогнув, вскинула голову, прислушиваясь. Показалось? Я уже ни в чем не была уверена, но в груди вспыхнула легкая, невесомая надежда.

— Лорелея? Девочка! Иди сюда!

Резко поднявшись, закрутила головой и застыла, широко распахнутыми в неверии глазами видя, как в беспроглядной тьме расцветает узкая блестящая молочная дорожка.

Не раздумывая, пошла по ней, продолжая слышать тихий, уверенно зовущий меня незнакомый мужской, но довольно приятный голос.

Мне все равно уже было нечего терять. Так почему бы и нет?

Мне нужен всего лишь шанс!

* * *

Очнулась я словно от толчка, мгновенно ощутив в затекшем теле болезненную напряженность мышц, должно быть от долгого пребывания в неудобном положении.

Тихо застонав, завозилась и в следующую секунду тоненько вскрикнула, скорее от внезапности, чем от боли, когда меня прижали к чему-то твердому и колотящемуся сильные руки.

Не совсем понимая, что происходит, медленно распахнула неприятно слипшиеся ресницы, заморгала, пытаясь скинуть муть с глаз.

— Слава всему великому! — услышала над головой облегченный выдох мне в макушку, узнавая голос одного из близнецов.

Когда мутная пелена не без труда исчезла с глаз, я с растерянностью увидела перед своим лицом обеспокоенного Никлауса, тут же перед глазами пролетели недавние события.

С трудом сглотнув, облизнула пересохшие губы и протянула подрагивающую от волнения ладошку, прикасаясь кончиками пальцев к щетинистой щеке. Щека от моего прикосновения дрогнула, а с моих губ сорвался вздох, больше похожий на стон. Никлаус прикрыл глаза, словно пытаясь впитать в себя нехитрую ласку, с надрывом прошептал:

— Лорелея! Мы уже и не надеялись, что ты очнешься.

В груди стало тесно, а перед глазами вновь предстала пелена из невыплаканных слез, но еще труднее стало тогда, когда в мои волосы зарылась рука держащего меня мужчины, осторожным прикосновением мягко погладила.

Откинув голову, больно прикусила губу, смотря в полыхающие нежностью, болью и тревогой лазурные глаза.

— Анхель, — сглотнула ком в горле, перевела взгляд чуть влево, находя напряженного Вадэмиана, натянуто мне улыбнувшегося. Затем снова посмотрела на Клауса, прошептав: — Простите. Я… Я не знаю, что сказать.

— Ну что ты, малыш, — тихо прошептал Анхель, зарываясь лицом мне в волосы, и целуя. — Это ты нас прости, что не смогли сберечь, едва не потеряли. Нам стыдно за свою халатность. Но поверь! Виновный получит по заслугам!

Меня со всех сторон окружили мои мужчины, стараясь как можно больше прикоснуться то к дрожащими рукам, то к оголенным ногам. Почему я полуголая лежу на руках одного из наследников, в тот момент я даже и не думала, что удивительно, и грамма смущения не возникло. Все, чего мне хотелось, это впитывать их тепло и заботу, радуясь, как ребенок, от осознания, что я не сплю и не сошла в неласковой темноте с ума.

Это все по-настоящему.

Я не знала, за что великие дали мне этот шанс, но осознавала точно: не позволю себе или кому-нибудь другому все испортить.

Больше никогда!

— Прости нас, маленькая, — шептал Вадэмиан, осторожно, трепетно, точно боясь напугать или обидеть, а может, того, что я снова исчезну, прикасаясь к моей шее, рукам, ногам, до чего мог дотянуться. Я прикрыла глаза, выгибаясь на руках Анхеля, чтобы быть ближе к этим прикосновениям.

— Мы больше никогда тебя не оставим! — с несвойственным ему твердым рыком жестко заявляет Никлаус, быстро наклоняется и впивается в мой приоткрытый в тихом стоне рот плотными горячими губами, увлекая в собственнический, но такой нужный поцелуй. Не смущаясь возмущенного, ревнивого взгляда Анхеля.

Но неожиданно нас жестоко прервали, вынудив вынырнуть из сладостного тумана.

— Это все, конечно, прекрасно, ваши Светлости, — слышу тот самый мужской голос и испуганно замираю, пытаясь разглядеть за спинами мужчин того, кто меня, наверное, спас. — Но смею напомнить: у нас нет времени.

Мужчины наконец расступаются, я вижу дракона в годах, с распущенными серебряными волосами до талии. Он с веселым прищуром смотрит на меня, и, признаться, я робею под этим взглядом, словно в душу заглядывающим. Но улавливаю в его словах доброту, и это успокаивает.

— На что мало времени? — тихо спросила, вертя головой, чтобы взглянуть на своих мужчин, и их виноватые помрачневшие лица мне отнюдь не понравились. — На что?

Дракон с серебряными волосами хмыкнул, завел за спину руки, с интересом посматривая на моих драконов, отдавая им право слова.

Видеть на мужественных лицах откровенное смущение и даже вину странно и немного смешно, и я притихла, с любопытством дожидаясь положенных ответов. Но не думала, что ответ будет таким.

— Видишь ли, наша душа, мы находимся сейчас в древнем храме судеб драконов, здесь проводят брачные обряды, — осторожно подбирая слова, произнес Клаус, и только сейчас с удивлением я заметила всю странность обстановки.

Огляделась, и во мне вспыхнуло непонимание, недоумение и вместе с тем восхищение при виде полуразрушенного каменного строения.

— Но почему мы здесь? — тихо спросила я, вскидывая голову, с затаенным дыханием рассматривая куполообразные своды с практически напрочь истершимися фресками.

Здание казалось шатким, и всего на миг меня кольнуло опасение в надежности данной конструкции, но тут же смелось со словами Анхеля.

— Ты умирала, Цветочек, — с рычанием, которого я даже и не испугалась, мрачно констатирует мой наследник. — Тебя отравили. И если бы не твоя магия, спрятанная в твоем хрупком теле, мы бы тебя уже потеряли.

Я, сжавшись, вспоминаю проведенные часы или дни в небытии, судорожно выдыхаю и робко улыбаюсь под обеспокоенными взглядами мужчин.

— Выход для твоего спасения был лишь один: провести брачный обряд по драконьим традициями. Благодаря этому обряду наши жизни свяжутся, твоя высвободившаяся магия выжжет яд, а твой век станет равен нашему.

Опешив, я изумленно открываю рот, во все глаза смотря на мужчин. Они почти синхронно кивают и улыбаются, но улыбки настороженные, натянутые в них чувствуется горечь и отчаянье.

— Но на это нужно твое согласие. Благодаря советнику Мархелю, который смог дозваться тебя, у нас есть шанс. Однако времени отведено мало, к сожалению, ты еще на грани смерти, и без раскрытия твоей магии, что подразумевает брачный обряд, хотя бы одним из нас, ты… Мы не сможем тебя спасти, — Вадэмиан поджал губы, отводя взгляд.

— Это нелегко, мы понимаем, — выдохнул Никлаус, с надеждой заглядывая мне в лицо. — Но иного пути нет.

— Что ты скажешь, Цветочек? Сможешь принять нас троих? Сможешь связать с нами свою судьбу?

Я задохнулась от его вопроса, до сих пор не в силах поверить, что это происходить со мной. Связать судьбу? Так быстро?

Но не этого ли я хотела? Не это ли совсем недавно предлагали, ну, или, сказать точнее, ставили перед фактом мои драконы?

Что мне сказать?

Я рассеянно улыбнулась. А что я могла сказать, если сама просила у судьбы бесценного подарка, шанс на мечту? Что же я могла сказать?

Пристально посмотрела на мужчин, вглядываясь в их напряженные лица, в глаза, смотрящие с не скрытой, несмываемой надеждой. Заглянула за их спины, посмотрела на постороннего дракона, стараясь не смущаться того, что чужой мужчина, пускай и пожилой, выглядел-то он не более чем на сорок людских лет, видит меня в таком непрезентабельном, возмутительном, порочащем виде.

Дракон мне улыбнулся и уверенно кивнул. Но я и без этой приятной поддержки знала ответ.

Вернув внимание своим мужчинам, твердо шепнула:

— Да.

— Не бойся, душа моя, мы сделаем все, чтобы ты была счастлива! Сделаем все, чтобы ты нас полюбила. Мы постараемся дать тебе все. Защиту, кровь, нашу любовь. Только, пожалуйста, бесценная, не отвергай, — бормотал в этот момент мой бледный, словно полотно, вишневоглазый дракон, даже не услышав моего положительного ответа.

Напряженный ранее Анхель расслабился, светлея лицом, и, тихо хохотнув, кашлянув в кулак:

— Клаус.

— Мы покараем всех, кто был причастен к тому, что тебя едва у нас не забрали всевышние, — уверенно мурчал Никлаус, жадно и осторожно прикасаясь ко мне.

— Никлаус! — громче позвал Вадэмиан, ударив его по плечу. Но тот снова не услышал, бормоча всякие глупости и нежности. — Брат!

Широко улыбнувшись наследникам, завозилась на руках Анхеля, в попытке сползти на пол. Дракон сразу же меня понял без слов, однако лишь слегка ослабил свои объятия, чтобы я смогла податься вперед и взять за покрывшееся испариной лицо дракона.

— Я согласна, Никлаус, — шепнула ему в губы. — Я согласна быть только вашей. Но…

— Но? — настороженно и в один голос воскликнули мои мужчины.

Со стороны советника послышался тихий смешок. Не обращая на него внимания, решительно кивнула.

— Но только лишь если за вас троих. Я не смогу выбрать кого-то одного или двоих. И буду чувствовать себя не цельной. Простите, — признаюсь, опасливо заглядывала в хмурые лица мужчин, медленно расплывающихся в улыбках.

— Спасибо, любимая, — обласкал меня шалым нежным взглядом Клаус, легко поцеловав мои подрагивающие от переполняющих чувств губы. Я приоткрыла их, и мой быстрый дракон тут же завладел ртом, лаская своим шелковым языком мой язык.

Нас прерывают громкие и даже издевательские хлопки. Вздрогнув, смущенно взглянула на мужчин, обернувшись к сдерживающему хохот, оказывается, советнику.

— Признаться, вы меня повеселили, — улыбается он, тут же стирает улыбку. — Но времени действительно нет. Девочка слишком слаба, и будет слабеть с каждой минутой, а вам еще брак консумировать и проходить слияние фрайала! Так что, прошу к алтарю.

Меня не сразу поставили на ноги, лишь только перед алтарем, где я тут же покраснела как самый красный на свете фрукт, наконец разглядев, во что я вообще одета. Местами подранный китель одного из наследников, легкое белье и… туфли на каблуке. Как еще последние умудрились остаться на мне, ума не приложу.

Но тут до меня дошли слова дракона, и смущение, граничащее с паникой, стало в разы сильней. Про свой неподобающий, мягко говоря, наряд я сразу позабыла.

К-консумация?!

Кажется, я даже икнула, со священным ужасом посмотрев на троих мужчин, попыталась уложить в голове слова дракона. Нет, я знала же, что бывает за закрытыми дверьми супружеской спальни, но чтобы я… Со мной. Вот так быстро. Совсем скоро! Мамочки!

— Ну чего ты испугалась, Цветочек, — прижал мое уже начинающее откровенно дрожать тельце к своему Анхель. — Мы постараемся быть аккуратными. Обещаю.

Ко мне шагнули двое других моих мужчин, решительно кивая. Вадэмиан и Никлаус нестройно опустились на колени, вновь ввергая своим поведением в шок.

— Обещаем, милая. Нам многое не подвластно, но вместе мы попробуем со всем справиться.

Вздохнула, понимая: как бы оно сейчас ни было, все равно не могу позволить упустить себе этот шанс. К тому же, по словам драконов, если я этого не сделаю, снова умру.

Ну, уж нет!

— Я… согласна.

Подумаешь, консумация. Все через это рано или поздно проходят!