Глава 41. Слова — лишь вода

Мужчины облегченно выдохнули и заулыбались, благодарно целуя меня куда только смогли дотянуться.

— Все будет хорошо, вот увидишь, любимая.

Зардевшись, доверчиво кивнула, вновь обратила внимание на алтарь, где пожилой дракон уже собранно наливал в старинную, расписанную причудливыми узорами чашу темно-красное вино. Я тут же припомнила, как совсем недавно читала о брачных обрядах драконов и, похоже, наш совершенно ничем не будет отличаться от того, как обычно происходят обряды у чешуйчатых. Ну, разве что за исключением мгновенной консумации без положенного фуршета.

Так сказать: клятву сказали? Сказали. Женой и мужем назвали? Назвали. В таком случае, просим к кроватному столу.

Я подавила нервный смешок, при этом мысленно шутливо «удивившись»: «Какой кроватный стол?».

К слову, о клятвах. Об этом моменте я совершенно ничего не знала, как и не знала, что потребуется говорить.

Что ж, положимся на будущих мужей и судьбу.

— Все готово, можно приступать. Итак, напоминаю, с этого момента и до завершения обряда разговоры под запретом. Протяните руки ладонями вверх, пожалуйста, — благожелательным тоном попросил советник, перебирая пальцами ленты и беря одну из них.

Вадэмиан, не мешкая, первый выполнил команду, затем Анхель и Никлаус. Посмотрев на своих мужчин, от волнения прикусила губу и тоже протянула свою руку.

Советник, таинственно улыбнувшись, удовлетворенно кивнул и довольно споро на наших руках появились ленты, завязанные на аккуратный, кокетливый бантик. Я хихикнула от того, с каким возмущением глянули мои мужчины на усмехнувшегося, довольного своей маленькой проделкой советника, но промолчали.

Правда, я была уверена, что в мыслях они не раз помянули пожилого дракона скверным словом. Однако дальше стало не до смеха.

Дракон все с той же доброй улыбкой подхватил клинок, и не успела я осознать происходящие, как он выполнил молниеносный росчерк в воздухе клинком слева направо, таким образом, что с точностью в ранку попала чужая кровь.

Я скорее от внезапности, чем от боли или страха, тихо вскрикнула и отшатнулась, дернув рукой. Мои драконы сурово насупились, гневно взглянув на причинившего мне боль мужчину, но тот лишь фыркнул и, быстро перехватив мою руку, неотвратимо наклонил ладонь над чашей, давя на порез пальцами, чтобы капли моей крови оказались в вине. Затем ― ладони моих мужчин, перемешивая нашу кровь с вином. Когда этот шаг был выполнен, пожилой дракон принюхался к чаше и, с удовлетворением покивав, едва слышно начал зачитывать речитатив на отдаленно знакомом тягуче-рычащем языке.

Я даже заслушалась, настолько красивым, гипнотическим и невероятно сложным был язык. И даже когда советник дунул огнем на чашу, после чего жидкость в ней вспыхнула зеленоватой дымкой, не дернулась, все еще пребывая под впечатлением от таинственного напева.

— Клятвы, — шепнул советник, вынуждая вынырнуть из своеобразного транса. — Великие ждут ваших клятв. Клятвы вы найдете в ваших сердцах. Слов не нужно. Слова — лишь вода. Важно только то, что внутри. Словами можно обмануть, а сердцем нельзя.

И все. Более он ничего не сказал, даже больше. Он отвернулся, словно наши клятвы должны были быть чем-то интимно-личным.

Я растеряно взглянула на своих мужчин, совершенно не зная, что делать и какими должны быть эти клятвы. Но мужчины, прикрыв глаза, были где-то не здесь. Словно обратились внутрь себя.

Я тяжело сглотнула, стараясь не поддаваться уже подбирающейся к горлу панике.

«Спокойно, Лея, что сказал советник? Что нужно найти клятву в сердце. Что сердце не обманешь».

Я прикрыла глаза, вспоминая все моменты, проведенные рядом со своими мужчинами, все события, включая знакомство с наследниками и Никлаусом. И свои непростые шаги. От того мгновения, как впервые ступила на территорию замка, до сегодняшнего, расплываясь в робкой, нежной улыбке.

В эту минуту я поняла, насколько прав мудрый дракон. Сердце действительно не обманешь. Я обратилась к своим мужчинам мысленно, обещая, что они всегда будут внутри, всегда будут в моем сердце. И я сделаю все, чтобы они не разочаровались во мне, сделаю все, чтобы не обидеть, не задеть ни словом, ни делом. Сделаю все, чтобы мои мужья: Вадэмиан, Анхель, Никлаус, были счастливы рядом со мной.

«Потому что — люблю».

Я распахнула глаза, встретившись взглядом с советником, он по-доброму мне улыбнулся и кивнул. Смущенно, но искренне улыбнулась в ответ. Взглянула на своих ласково улыбающихся мужчин, понимая, что слов и вправду не нужно. Они излишни.

— Мы любим тебя, — одними губами шепнул Вадэмиан, от чего я по-глупому, счастливо улыбнулась, чувствуя, как гулко бьется сердце от накатывающих нежных, сносящих разум чувств.

Великие, как же хочется их обнять! Обнять, словно целый мир.

Они и есть теперь мой мир. Так есть сейчас и так будет всегда.

Я это точно знаю.

— Отпейте из священного сосуда по глотку, — прерывает наши переглядывания терпеливый голос советника, в котором так и слышится понимающая насмешка.

Вадэмиан первый потянулся к чаше и, недолго раздумывая, отпил глоток все еще полыхающей драконьим огнем жидкости, передал чашу Анхелю.

Анхель делает быстрый жадный глоток и протягивает чашу мне, с серьезностью, но не без ласковых искорок в лазурных глазах, едва слышно шепчет:

— Не бойся. Пей.

Неуверенно забрала чашу из рук любимого и, зажмурившись, не давая себе и секунды на то, чтобы передумать, задержала дыхание, отпивая большой глоток горячей, но не обжигающей и изумительно вкусной жидкости.

По тому, как тихо рассмеялись мои драконы, изумление на моем лице читалось слишком явно. Робко улыбнувшись, передала чашу Никлаусу, все еще ощущая, как внутри, согревая, теплится странное вино. Клаус, накрыв мои ладони своими теплыми руками, одарил многообещающим, смущающим взором и забрал чашу, так же делая быстрый глоток.

Стоило ему вернуть обрядовый атрибут советнику, как у меня под лентой ощутимо кольнуло, словно маленькими острыми иголочками.

Глухо охнув, посмотрела на запястье, где, к моему глубокому неверию и изумлению, вместо ленты медленно начала расцветать причудливая вязь, очень похожая на рисунок, который я видела в книге. Только дракон у меня был необычный, а разноцветный. Изумрудный, лазурный и алый.

Перевела шалый взгляд на запястья мужчин, с еще большим удивлением обнаруживая, что на широких браслетах мужчин ожидаемого дракона нет, зато их браслеты обвивал необычный, совершенно незнакомый мне белоснежно-розовый цветок с зелеными листиками.

— После налюбуетесь, — ворчливо напомнил о себе советник, расплываясь в торжественной улыбке. — Поздравляю с обретением семьи и пары. Сегодня знаменательный день. Этот день войдет в родовую книгу правящего рода. Ведь именно сегодня в монарший род Артерваргов официально вошел Никлаус Артер-Таритарен, ныне великий князь Никлаус Артерварг, и Лорелея Стаунхаус, ныне великая княгиня Лорелея Артерварг.

Мои мужья приосанились, особенно те, кто и без брачного обряда были Артерваргами, а вот у меня перехватило дыхание. Только сейчас я осознала, что стала княгиней.

Я! Княгиней!

Боги, ущипните меня, кажется, я сплю.

У меня перед глазами запрыгали испуганные черные мушки, а тело повело. Но твердые руки не дали упасть. Меня подхватил Никлаус, ласково шепнув:

— Все хорошо, жена, ты не спишь.

Наследники уверенно кивнули, и в этот же момент ушлый пожилой дракон вскинул руку и чересчур весело сообщил, указывая за мою спину:

— Ваше брачное ложе.

Растеряно обернулась, заметив непонятно каким образом возникшую широкую постель из темного дерева, укрытую мягким на вид кремового оттенка покрывалом и всего с одной подушкой.

— Свой долг я выполнил, теперь позвольте откланяться. Держать свечку, конечно, очень заманчивая перспектива, но я, пожалуй, пропущу этот момент.

Мои мужья с возмущением вскинулись, пыша праведным гневом в сторону исчезающего с хохотом в портале дракона.

— Вот поганец, — насуплено буркнул Дэм.

— Не то слово, — задумчиво протянул Анхель, смотря, как развеивается дымка портала.

Я тихо смеюсь, приложив ладошку ко рту, тут же подавившись этим смешком заметив на себе тройной оценивающий и какой-то уж очень голодный взгляд. Нервно хихикнув, вспыхнула смущением, сделав машинальный шажок назад.

— И куда же ты, Цветочек? — тихо уточнил Анхель, иронично улыбнувшись.

— Все верно, к кроватке спешит, — усмехнулся Вадэмиан, цепко следя за мной чуть вытянувшимися в узкий зрачок изумрудными глазами.

— Помнишь? Тебе нечего бояться, Рели. Мы сделаем все, чтобы тебе досталось как можно меньше дискомфорта, — со всей серьезностью заверил Никлаус, шагнув ближе.

— Доверься нам, Цветочек, — вкрадчиво прошептал Вадэмиан, подкравшись с другой стороны, протянул руку. И стоило мне вложить свои пальчики в его широкую ладонь, как он дернул на себя, прижимая меня к своему жаркому телу. А затем и вовсе подхватил под ягодицы, не больно, но ощутимо впиваясь жесткими пальцами мне в бедра.

Инстинктивно обняла мужчину руками за шею, обхватила ногами мускулистые бедра, широко распахнутыми глазами смотря в потемневшие изумрудные омуты, страшась и одновременно желая в них захлебнуться.

Приоткрытые в выдохе губы тут же сметают в жадном, но осторожном поцелуе, кружа голову и не позволяя дышать. Отстранившись, когда воздуха уже было на грани, муж прикоснулся своим лбом к моему, уверенно и вместе с тем вопрошающе смотря в мои осоловевшие глаза.

Со вздохом горячего воздуха принимаю эту сумасшедшую реальность, прогоняя неуверенность и вполне рациональную боязнь первой боли, вкладывая свою душу и свою судьбу в эти надежные руки.

Доверяя себя.

Всего на секунду прикрыв глаза, так же уверенно смотрю в ответ, и сама тянусь к желанному мужчине. Мужу! Прильнув к твердой грудной клетке, робко прикасаясь к упругим мужским губам, чувствуя, как они растягиваются в улыбке. Вадэмиан, лизнув мою нижнюю губку, углубляет поцелуй, затягивая в водоворот страсти, нежности и искушения.

Ко мне со спины прижалось другое, не менее горячее тело, поглаживая по спине, ногам и коленям, разнося по телу мурашки, вызывая уже теплящееся желание вспыхнуть острее.

Порочно застонав в рот мужчине, слышу тихий смешок и тяжелую руку на животе. Всхлипнув, прижимаюсь к спине, чувствуя попкой вполне понятную, но оттого не меньше смущающую внушительную выпуклость.

— Чувствуешь, как мы хотим тебя, наша девочка? — мурлыкающе шепчет мне на ушко Анхель, нежно поглаживая трепещущий животик ладонью и потираясь о ягодицы мужским естеством.

— Наша жена.

— Ваша, только ваша, — бессвязно шепчу, поглощенная их жаркими, волнующими кровь ласками, втайне злясь на стыдливый румянец, ощутимо припекающий мне щеки.

Все же откровенно напряженная мужская плоть, пускай и через ткань штанов, ― огромный повод для смущения пока еще невинной девицы.

О том, что я вот-вот стану уже не невинной, а вполне себе настоящей женщиной, стараюсь лишний раз не думать. Но подлые мыслишки так и проскальзывают в горячую голову.

— Умница, — ласково ухмыляется Дэм.

За спиной вдруг стало холодно, и не успела я расстроиться, как меня внезапно и бескомпромиссно уложили на мягкую кровать, накрывая желанным телом и удерживая вес на локтях, зарываясь в мои волосы и глубоко вдыхая их запах.

Я прикрыла глаза от удовольствия, несмело поглаживая напряженные мужские плечи.

— Сегодня ты станешь целиком и полностью наша, жена. Однако первым должен быть Никлаус. После я и Анхель, — сообщили мне доверительно.

— Почему? — с удивлением спросила, совершенно не чувствуя более и толики страха, однако было любопытно, отчего именно такая очередность.

Вадэмиан поцеловал мои губы легким поцелуем и отпрянул, присаживаясь на коленях.

— Для раскрытия твоего потенциала и магии, девочка, — спокойно пояснил сидевший на краешке постели Анхель, и все же на его лице легко угадывалось опасение за мою реакцию.

— Оу.

Я смутилась, нашла взглядом нерешительно замершего в нескольких шагах Никлауса, закусила губу. Мне стало совестно, что своего дракона я обделила вниманием. Но если честно, мне было трудно концентрироваться на всех своих мужчинах сразу. Думаю, это логично. Но все же, стыдно.

Подбадривающе улыбнувшись Клаусу, протянула ему руку, ощущая себя как никогда храброй и капельку раскованной, что было немного странно, но от этого факта я отмахнулась, лишь порадовавшись. А то, как бы все происходило, если бы я была зажатой и пугливой? Не думаю, что хорошо.

Никлаус посветлел лицом и, улыбнувшись, присел на кровать, беря меня за руку.

— Как посчитаете нужным, я доверяю вам.

— Мы постараемся не обмануть твое доверие, бесценная, — прошептал мой третий муж, легонько поглаживая кончиками пальцев ладонь.

Поочередно посмотрев на мужчин, рассеянно улыбнулась, в этот момент я задумалась: как все будет происходить. Неужели?..

Судорожно вздохнув от своей догадки, тихо спросила:

— Вы будете смотреть?

— Если ты не хочешь… — начал было Вадэмиан. Но его непреклонным, я бы даже сказала, жестким тоном перебил Анхель:

— Да. И не только смотреть, но и участвовать. Перестань смущаться, Цветочек, тебе нужно привыкнуть к нам. В супружеской постели мы будем спать все вместе. Лучше расставить все точки сразу. Мы теперь семья. Понимаешь?

В словах мужа была истина. Действительно, не будут же они расписание составлять и скидывать мне по магифону. Не будут ждать в очереди, как на рынке. Мы семья. У нас все общее, как и близость. Я прекрасно понимала, что не смогу отдавать себя каждый раз всем и сразу, но и мои мужчины, я знала, это осознавали. У нас еще будет много времени, чтобы все решить. Как жить так, чтобы в нашем мире, в нашей семье, царила полная гармония.

— Понимаю и принимаю. По крайней мере, очень постараюсь.

— Мы со всеми трудностями справимся вместе, малышка, — негромко ответил за всех мужчин сразу Никлаус, осторожно, легонько прикасаясь к лодыжкам, поглаживающими движениями скользя вверх и осторожно пододвигаясь ближе.

Муж нагнулся ко мне, целуя приоткрытые в судорожных вдохах губы, захватывая их в плен, медленно сводя с ума ласковым, но тем не менее, жарким поцелуем, незаметно укладывая на спину. В то же время чувствовала скользящие по телу прикосновения Анхеля и Вадэмиана.

Никлаус отстраняется, напоследок даря легкий поцелуй в чуть припухшие губы, давая вдохнуть, спускается ниже, скользя губами по груди к подрагивающему от частых вдохов животику, обводит его языком, ныряя внутрь. Я выгнулась, откидывая голову назад, подставляя шею и грудь под жадные рты наследников, дарящие легкие и одновременно жалящие поцелуи.

С моих губ срывается тихий жалобный стон. Закатив от наслаждения глаза, на инстинктах обхватываю их головы ладонями, зарываясь в волосы пальчиками, притягивая ближе.

И кожей чувствую их улыбки, горячие, влажные жаркие языки на изнывающей, чувствительной груди. В этот же момент ощущаю, как Никлаус спускается к гладкому холмику, осторожно, медленно приспускает маленькие трусики, неуловимым движением избавляясь от этой мешающей ткани моего недавнего гардероба.

Что-то кольнуло легкой иголкой в подсознании, что-то несомненно важное, но мгновенно смелось ощущениями шелкового языка на влажных складочках, втягивающего в жаркий рот маленький потайной комочек, вынуждая выкрикивать имена мужей и плавиться от откровенных, порочных ласк троих сумасшедших мужчин.

Бессвязно забормотав, выгнулась еще сильней, раскрывая себя для их удивительно терпеливых, но не менее жадных ласк, ощущая, как кружат неспешными движениями вокруг моей маленькой дырочки юркие пальцы Никлауса, слегка надавливая и совсем чуть-чуть пробираясь внутрь, а горячий язык терзает сочившееся соками лоно.

Мой приоткрывшийся в немом вскрике рот накрывают теплые, безжалостные губы одного из мужей, вторгаясь глубоко языком, гладя небо, жадно покусывая и посасывая губы. Второй наследник играется с грудью, целует торопливыми жалящими поцелуями шею, поглаживает живот и бедра, вынуждая теряться в этих сносящих разум ощущениях, кружа голову, дозволяя лишь беспомощно постанывать под их сокрушительными ласками.

Спустя некоторое, слишком короткое для меня время двое мужчин от меня отстраняются, заставляя тихо захныкать от ощущения сосущей потери и холода. Но практически сразу меня накрывает мужское и такое нужное сейчас тело, а в мокрые складки упирается нечто большое. Упругое, гладкое и твердое. Аккуратно, но неумолимо раздвигая нежные складочки, потихоньку проникает внутрь.

От этой всепоглощающей, невозможной наполненности на грани боли и наслаждения, у меня перехватило дыхание. Замерев, широко распахнула влажные глаза, встречаясь с напряженным, серьезным взглядом Клауса.

Он прикоснулся пальцами к моему подбородку, скользнув по приоткрытым губам, даря легкую нежную ласку, словно прося прощение за то, что последует, и резковато толкнулся вперед. Задохнувшись от жалящей болезненности, хватанула ртом тяжелый воздух, не сразу смогла сделать выдох, совершенно не ожидая того, что боль будет настолько кусачей.

Мой мужчина замер во мне, предоставляя время, чтобы немного привыкнуть к этой необычной наполненности и болезненности первого проникновения.

— Как ты? — обеспокоенно спросил Вадэмиан, наклонившись и заглядывая в мои точно шальные глаза.

Я сглотнула, неуверенно улыбнулась. Щеки лизнуло жаром. Признаться, это было очень неловко. Лежать распластанной под одним мужчиной, с погруженным в меня естеством, и отвечать на вопросы другого, но тоже моего мужчины.

— Странно, — выдохнула я, прислушиваясь к себе. — Но уже почти не больно.

Взглянула на Никлауса, с волнением отмечая его напряженность и подрагивающие руки, закушенную губу и испарину на лбу, робко улыбнулась и первая качнулась вперед, шепнув своему дракону в губы:

— Двигайся, Никлаус, пожалуйста. Все в порядке. Честно.

Муж вымученно улыбнулся, качнулся назад и вновь сделал глубокий толчок, от которого я не смогла сдержать вскрика и прикрыла глаза, вновь ощущая отвлекающие ласки сразу всех моих мужчин.

Дракон еще раз качнулся внутри меня, проникая еще глубже, потихоньку наращивал темп, заставляя меня выгибаться и тихо постанывать, и словно срываясь от этих стонов, ускорил темп, наклоняясь и целуя закушенную от напряжения и удовольствия губу.

Приоткрыла рот, впуская своего младшего мужа, подхватывая и посасывая его язык, дернувшись от прикосновения к набухшему комочку жестких, но одновременно нежных пальцев, растирающих маленькую горошинку.

Всхлипнув, замотала головой, не в силах справиться с последующими глубокими толчками, переполняющие, раздирающими эмоциями каждую клеточку ощущениями, чувствуя, как вместе с тем в груди разгорается нечто необычное, неестественное, но в то же время светлое, плотное и пугающее, разносящееся по моему телу белесо-желтоватой вспышкой, захватывая, но не подчиняя, а словно стирая некие ранее запретные грани.

Не выдержав этой переполненности, громко закричала, сжимаясь, и слышала вторящий мне рык, переходящий в стон, от моих драконов. Взрывалась и сотрясалась всем телом от всепоглощающих, омывающих каждую частичку наших с драконом тел эмоций, которого в тот удивительный миг я чувствовала, как себя.

И я сама не заметила, как в какой-то момент от захлестнувших разрядов удовольствия соскользнула в приятную, ласкающую и абсолютно иную тьму.

***

Дэм

Зажмурившись от невыносимо яркой желто-белой теплой вспышки, окутавшей тела моей девочки и младшего брата, отшатнулся, не сразу понимая, что происходит. Когда же все закончилось, медленно распахнул глаза, обеспокоенно взглянул на нашу жену, тут же испуганно подаваясь вперед, увидел вновь безвольное тело девочки под распластавшимся над ней отключившимся Никлаусом, только чудом не раздавившим нашу малышку.

Бросив короткий взгляд на ошалело потрясающего головой Анхеля, быстро скинул тело брата с жены и притронулся к теплой коже, нашел спокойно бьющуюся жилку на шее и облегченно выдохнул.

— Она в порядке. Я ощущаю ее, — удивленно произнес Анхель, недоуменно покосившись на девочку.

Он потянулся к Никлаусу, перевернул его на спину. Мы облегченно выдохнули, услышав размеренное биение сердца и тихие глубокие вдохи.

— Клаус тоже в норме. Нужно было бы дать им отдохнуть, — негромко произнес я и с сожалением взглянул на малышку, отмечая, что, кажется, она стала еще прекрасней. — Но времени на завершение связки у нас с тобой почти не осталось.

— Не осталось, — рассеянно откликнулся Анхель, медленно расплываясь в хищной улыбке. — В таком случае, я даже знаю, как разбудить нашу жену.

Он, облизнувшись, под моим ревнивым, жадным взглядом подполз к нашей малышке, аккуратно отвел от лица светлые волосики и наклонился, припадая к нежной шейке. Из груди нашей девочки вырвался судорожный вздох, вторивший моему. Я тоже переместился к сладкой парочке, провел рукой по дрогнувшему под моей ладонью животику, скользнул пальцами туда, где влажно и жарко, растирая по складочкам влагу и вместе с тем очищая.

Лея тихо застонала, шире разводя бедра, подставляясь под мои пальцы и губы брата.

— Какая же у нас чувственная жена, — с благоговением прошептал близнец, скользнул языком по груди, вбирая в рот тугую горошинку, играя.

Изнывающий от возбуждения член болезненно дернулся. Зашипев, приспустил штаны, откуда мгновенно вырвалось естество, и облегченно выдохнул, обхватил его, толкаясь в руку и одновременно поигрывая с маленьким бугорком малышки.

Наша девочка бессвязно застонала, открыла свои прекрасные глазки и смущенно покраснела, дернувшись. Но была прижата к кровати и телу близнеца.

Я отстранился, отдавая контроль Анхелю, и еще несколько минут продолжал себя ласкать.

— Тише, малышка, — зашептал Анхель, поглаживая жену по голове и увлекая в поцелуй. Именно этой отвлеченностью стоило воспользоваться.

Все же жаль, что у нас так мало времени. Но если все пройдет, как должно, мы еще успеем вдоволь полакомиться часами единения с нашей женой. Даря ей неторопливые ласки, не требуя ничего взамен. Но отчаянно нуждаясь в любви, которую, уверен, получим с лихвой.

Прогнать сводящее с ума возбуждение было не просто, но нужно. Тряхнул головой и подтянул штаны. Прямо сейчас требовалось разбудить Никлауса, ведь нам в малышку нужно было войти одновременно, однако у нас по понятным причинам не было для этого специального масла. Без него это сделать было невозможно, не причинив жене вреда. Безопасно открыть портал из этого места или пространственный карман мог только Клаус.

Оставив малышку на Анхеля, подполз к младшему брату, осторожно потряс за плечо.

Никлаус сонно моргнул, с удивлением уставившись на меня. Не размениваясь на лишние объяснения, попросил выполнить нехитрую просьбу. Младшенький недоуменно вскинул брови и повернул голову, находя на постели жену и брата, жадно вылизывающего языком складочки постанывающей малышки. На его лице мгновенно отразилось понимание. Тихо фыркнув, он безоговорочно сформировал карман, вытащил из него небольшую бутылочку и кинул ее мне.

— Давайте скорее, — буркнул Клаус, вытаскивая оттуда же чистые полотенца и свежую одежду.

Наградив его благодарным взглядом, вернулся к брату, уже успевшему уложить малышку на себя и целующему хрупкие плечики. Устроился за спиной жены, погладил упругие бедра, обмениваясь со скользящим губами по шее малышки близнецом молчаливым разговором.

— Клаус, будешь страховать, — кинул в сторону младшенького, уже успевшего подтянуться к изголовью кровати и с беспокойным интересом поглядывающего за нашими действиями.

Получив подтверждающий кивок, положил свою добычу рядом, потянулся к постанывающей, ерзающей на бедрах брата жене, огладил попку, как бы невзначай провел пальцами вдоль маленьких половинок, задевая сморщенную дырочку и влажные губки, уже предвкушая, как окажусь внутри.

Внутри своей жены.

— Пожалуйста, — хнычет малышка, стараясь насадиться на член Анхеля, елозя по вздыбленной плоти, орошая своими соками, заставляя взрыкнуть от этого ошеломительного зрелища.

Анхель, успокаивающе нашептывая на ушко нетерпеливо хныкающей Лее разные нежности, продолжал потирать тугую горошинку между пухлых от возбуждения губок. Тонко улыбнулся, наклоняясь и проводя цепочку поцелуев по худенькой спинке, продолжая массировать дырочки, усмехаясь тому, как моя девочка пытается насадиться на мои пальцы и на близнеца.

— Прошу! Анхель! Дэм! — умоляюще вскрикнула Лея, не представляя, как только одними этими стонами сводит с ума, раззадоривает.

Одуряет своей нетерпеливостью и голодом.

— Чего ты хочешь, малышка? — спрашиваю у ее ушка, лизнув нежную кожу, обводя языком вдоль раковинки и ныряя внутрь.

Моя девочка дергается и выдыхает в губы Анхеля:

— Вас, внутри меня. Пожалуйста! Я больше не могу!

И не успел отреагировать на то, как сдавшийся Анхель приподнял нежные бедра драгоценной малышки, одним рывком усаживая ее на свою плоть, выбивая из девочки победный крик и протяжный сладостный стон.

Слова советника набатом стучат в висках, и остается лишь надеется, что разбежка всего в несколько минут ничего не испортит.

Стонам близнеца и жены вторит глухой стон младшего брата, вынудивший вскинуть на него взгляд и насмешливо улыбнуться, видя, как тот нетерпеливо проводит кулаком по вздыбленной плоти.

У меня вдруг возникла любопытная идея, которую сразу же выполняю. Приподнял голову жены, заставляя смотреть на Никлауса, нетерпящим возражений тоном тихо сказал:

— Смотри на него! Тебе нравится, нравится, что он делает, Цветочек?

— Да, — всхлипывает малышка, голодно наблюдая за действием младшего брата, облизывая припухшие губки.

Я ухмыльнулся, едва не урча, прекрасно понимая, чего хочет эта маленькая развратница.

Наша развратница.

— Хочешь его в свой ротик, малышка?

— Д-да, — словно не веря себе, дрогнувшим голосом отвечает она.

Удовлетворенно кивнул и многозначительно покосился на застывшего Никлауса, недоверчиво поглядывающего на жену.

Но он не стал медлить. Поднялся на колени, подполз к ерзающей от нетерпения на естестве близнеца Лее, заставляющей того шипеть и тихо ругаться сквозь зубы на демоническом языке.

Я задохнулся от вида, как моя девочка доверчиво и с хитринкой взглянула на застывшего напротив Клауса, наклонила голову и лизнула качнувшуюся покрасневшую головку его члена, а затем вобрала увитую венами плоть, постанывая и щурясь от удовольствия.

Анхель, не выдержав, приподнял ее бедра, качнул на себе, я же, поглощенный их стонами, вернулся к своему делу: разрабатывая узкую дырочку, смазал маслом несколько пальцев и проник внутрь.

Когда малышка была готова, уже совершенно не воспринимая под действиями братьев окружающую действительность, хлопнул по удерживающим маленькую попку ладоням близнеца.

Тот вновь меня понял без слов. Гостеприимно раздвинул аккуратные булочки в стороны, открывая для меня вторую дырочку нашей жены.

Не позволяя себе больше мешкать, приставил уже давно побаливающую от напряжения головку, осторожными короткими толчками проник в жаркую невозможно узкую глубину, сдерживая рвущиеся из груди рычащие стоны.

Великие, как хорошо быть в ней!

Малышка глухо вскрикнула, вбирая в себя еще глубже член младшенького, заставляя его зашипеть. Никлаус ухватился за затылок жены, осторожно и бережно, но неотвратимо толкаясь вперед, удерживая волосы Леи на затылке, и откинул голову назад, закатывая глаза.

Мы с близнецом одновременно толкнулись, дурея от слишком ярких, острых ощущений. Как же хорошо у нее внутри. Какая же она узенькая! Только бы раньше не кончить.

Однако, подобное было попросту невозможно. Наша родовая магия стремительно и неотвратимо напомнила о себе.

С наших запястий с оглушающим щелчком соскользнули браслеты, открывая большую часть родовой магии, кружа и сжимая в сокрушительной мощи.

Лея выгнулась под неестественным углом, болезненно закричала и забилась в наших объятиях.

Клаус зашипел, словно и ему самому было больно, правда я уверен, так оно и было, нам всем было непросто в тот дикий момент. Брат быстрым смазанным движением вытащил свое естество изо рта малышки и наклонился, обнимая и поглаживая по спутанным волосам, нашептывая нежности и уговаривая потерпеть. Вряд ли наша жена его слышала в то время, но я был ему благодарен за эту нехитрую ласковую поддержку.

Все смешалось в мощных непрекращающихся, неумолимых толчках и обуявшей магии, сорвавшейся с цепей и проникающей в каждую клетку тела. Необузданной, страшной и древней, как позабытый разрушенный мир. Проходящей неконтролируемым вихрем через наши тела и концентрирующейся в хрупком и таком доверчивом тельце. Подстраивая и перекраивая ее под себя.

До крови закусив губу, взглянул в мутные, полные горечи и сожаления глаза Анхеля, понимая, что остался последний шаг. Во мне пошатнулась уверенность в том, что этот шаг пройдет как надо, а не отнимет у нас такую хрупкую и до крайности нужную жизнь.

Сглотнув ком в горле, облизнул пересохшие губы, делая глубокий толчок, синхронный с братом, ощущая, как с головы слетает последний барьер.

Венец.

Беспощадная, страшная сила смешавшейся магии мощным потоком хлынула в разные стороны, формируясь в ревущий взбесившимися стихиями смерч. Готовый накинуться на своих носителей и разодрать за годы подавления и жесткого контроля.

— Никлаус, держи ее! — успел крикнуть я, и брат, мгновенно сориентировавшись, обнял пытающуюся инстинктивно вырваться из-под нас Лею, удерживая девочку за головку и прижимая ее к груди. Не допуская сделать опрометчивый шаг.

На лице близнеца тенью скользнула мука. Как наверняка и на моем. К тому, что должно было произойти дальше, нельзя подготовиться. Нельзя обойти. Нельзя отстраниться и спрятаться.

Все имеет свою цену. И мы знали об этом как никто другой, и все равно оказались не готовы.

— Лед, — хрипнул Анхель, делая глубокий толчок, и в нашу девочку полетели сформировавшиеся в полете острые стрелы, пронизывая насквозь хрупкое тело.

— Стекло, — прошептал я, делая толчок глубоко в ее тело, с отчаяньем видя, как сверху обрушиваются обжигающие кожу шипящие осколки стекла.

Утробный крик огненной болью пронзает мое тело, оттягивая на себя жестокое испытание.

Внутренности сжимались от животного крика родного человека, я едва не остановился, больно прикусывая губу, но остановиться сейчас было смерти подобно.

Скрип зубов и вкус крови на языке.

— Огонь, — на грани восприятия услышал голос близнеца, прикрывая глаза, чтобы не видеть, как через тело малышки проходит еще и эта опасная стихия.

Это попросту было выше моих сил. Но я тут же их широко распахнул, не смея позволить себе этой слабости.

— Вода, — выдохнул я. И нас закружило в плотном потоке ледяной воды.

— Воздух, — вытолкнул сквозь зубы Анхель.

Это испытание было крайне тяжелым. Страшным и жестоким. Я был в ужасе от того, через что приходится проходить невинной малышке для того, чтобы полноправно назваться нашей женой. И помощь Никлауса в этом шаге была неоценима. Более того, без младшего брата, боюсь, мы бы не справились.

Как же с этим справлялись наши предки? Ума не приложу. Но, увы, происходящее ― наша награда и наша проклятие.

Когда все завершилось, и все стихи благополучно сформировались в теперь уже точно нашем фрайале и любимой женщине, жене, я с содроганием вышел из безвольного тельца, не в силах прикоснуться к той, которой причинили сегодня так много боли. К той, что была уже второй раз на волосок от смерти. Облегченно выдохнул, заметив, как под глубоким вдохом опала грудная клетка со все еще манящими горошинками.

— Она справилась, — прошептал Анхель, с нежностью и благоговением смотря на нашу жену.

— Мы справились, — так же тихо ответил Никлаус, позволив себе едва обозначенную улыбку.

Он серьезно взглянул на уставших нас, доверительно поделившись:

— Знаете. Сейчас я как никогда рад, что всего лишь второй наследник и ваш младший брат. Кошмар. Никогда бы не хотел пройти через такое. Жаль, что моя пара оказалась связана с вами и ей пришлось через это пройти.

Мы напряглись, не зная, как реагировать на такие в общем-то правдивые и одновременно несправедливые слова.

— Но в то же время я рад этому. Рад, что мы стали семьей. И рад, что вы смогли обуздать свою магию с помощью нашей малышки. Уверен, теперь все будет хорошо. Но пора возвращаться.

— Да, — устало потирая переносицу, кивнул Анхель, с сожалением покосившись на уснувшую малышку. — Отец наверняка с ума сходит.

— И это тоже, — согласился Никлаус. — Но во дворце у нас еще остались неотложные дела. Нужно допросить вашу фаворитку, — он зло прищурился, но его злость была направлена отнюдь не на нас.

Мы с братом помрачнели, кивнув.

Я вновь взглянул на нашу девочку. В душе все затрепетало от нежности и гордости к этой несомненно храброй и стойкой малышке. Главное, что мы справились с нашей магией, прошли через сложнейшее и, безусловно, опасное испытание. И благо, что рекомендации советника, которые мы, к сожалению, не соблюли в полной мере, не отразились на нашей хрупкой жене.

Твердо уверен, после всего произошедшего, мы справимся и с другими ожидающими нас испытаниями.

В сравнении со стихиями — все трудности ничтожны.