Часть 1. Глава 1. Ивер

То, что кластер обречен, я понял задолго до того, как ворота крепости, вырастившей меня, пали под ударами ливарэ-магов. Еще в тот момент, когда старшие маги подчистую вырезали мирное население целого города, отмахнувшись от главного и едва ли не единственного правила самосохранения – не брать много. Кластерам всегда нужны жертвы, но чем их меньше, тем меньше шанс, что кластер будет обнаружен.

Старшие маги крепости всегда были осторожны, но наш кластер процветал, и они уверились в своей неуязвимости. Вот только, хотя ливарэ-маги кажутся слабыми, еще ни одна крепость не устояла перед ними.

Разумеется, никто не стал слушать предупреждений младшего мага, едва прошедшего инициацию, вчерашнюю обрядовую жертву. За попытку перечить старшим меня оставили в кластере во время набега, что меня ничуть не огорчило. А после наказали - пьяные от силы, от крови и боли жертв, они продолжили веселье за мой счет. И поэтому, когда ливарэ вторглись в наш кластер, я не присоединился к обороне. Крепость была единственным домом, который я знал, но защищать я собирался отнюдь не ее.

Младших магов отправили готовить ритуальный зал, и я вызвался привести обрядовых жертв. Среди них остались только дети, но накопленной за время нападения на город силы могло не хватить, и при нападении на кластер всегда приносили жертвы. И обрядовые знали, что им грозит, но последовали за мной без сопротивления. Покорность и готовность отдать жизнь за старших магов вбивалась в нас с первых дней жизни.

Но я повел их не в ритуальный зал.

Я вывел их наружу.

Мне не известно, что станет с выжившими обрядовыми жертвами в плену ливарэ-магов, но я счел, что вряд ли их ждет что-то более суровое, чем жизнь в крепости. И это будет жизнь. А в ритуальном зале они все погибнут.

Я окинул взглядом жмущихся друг к другу детей, со страхом оглядывающихся, впервые очутившихся вне стен крепости.

- Мы умрем? – тихо спросила меня Шаи, коснувшись моей руки.

Мы выросли вместе, но не виделись после моего ритуала инициации. Я даже не знал, что она все еще жива.

- Не беспокойся. Ливарэ не убивают детей, - уверенно ответил я, не чувствуя никакой уверенности.

Но я хотя бы попытался.

И я знал, что меня при встрече с ливарэ-магами ждет смерть. Как любого энидо-мага. У меня не было шанса спастись – в отличие от них.

Незнакомый голос заставил меня вздрогнуть:

- Стоять! Сдавайтесь!

Я обернулся и увидел молодого – хотя и старше меня – мага. На его руках горели заклятия, но в глазах не было печати энидо. Ливарэ… впервые вижу одного из них так близко.

Это было глупо с его стороны – предлагать сдаться энидо-магу. И не только потому, что такие, как я, никогда не согласились бы на плен.

Энидо-маги были слишком опасны, чтобы давать им хотя бы малейший шанс атаковать.

Я поднял руки вверх, растопырив пальцы и демонстрируя мирные намерения:

- Я сдаюсь. Здесь только дети. Спасите их.

Не то, что это помешало бы мне атаковать, желай я этого.

На лице мага промелькнуло удивление, и в следующий момент он запустил в меня одним из заклятий. Вот и все. Я закрыл глаза, прощаясь с жизнью, и мое сознание померкло.

Очнувшись, в первую очередь я почувствовал изумление. Я ведь должен быть мертв, ливарэ никогда не щадят энидо. Но почему-то я все еще жив. Вот только магию не чувствую.

Какое облегчение…

Осторожно открыл глаза – и обнаружил себя в комнате немногим больше моей кельи. На мне были незнакомые вещи непривычно яркого оттенка, а на запястьях красовались антимагические браслеты. Даже странно, что среди ливарэ-магов нашелся достаточно сильный, чтобы удержать мою магию под контролем. Коснулся шеи, ощутив, как что-то неприятно давит на горло. Ошейник… непонятно. Для чего он?

Я огляделся, поднимаясь с узкой лавки, заменяющей здесь постель. В комнате имелось маленькое зарешеченное окно, стол и умывальник, рядом с которым за неприметной дверцей пряталась ниша с отхожим местом. Дверь из кельи была заперта.

Где я? В плену ливарэ? Но им незачем брать меня в плен. В другом кластере? Сомнительно, что чужая крепость вмешалась бы в бой против ливарэ. Я ничего не понимал. А потому сел на лавку и приготовился ждать. Уж это я делать умел.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем дверь открылась, и вошел незнакомец. Мужчина в годах – пожалуй, я никогда раньше не видел таких старых. Волосы с проседью, морщины… Он смотрел на меня внимательно и настороженно.

- Я – магистр Каэрс, - сообщил он мне. – У тебя есть имя?

- Ивер, - ответил я.

Кажется, этот человек пришел решить мою судьбу. Хотя что там решать – убить сразу или повременить… Вдруг от меня можно узнать что-то полезное. Вот только я – всего лишь младший маг, и мало что знаю из того, что может быть интересно моим пленителям.

- Знаешь, тебе повезло, - вдруг заявил Каэрс. – Нирел – еще очень юный маг и впервые попал в группу сопровождения. Будь на его месте кто-то из «кошек» - тебя убили бы, не раздумывая. Нирел предпочел оставить странности на рассмотрение более опытных товарищей.

- Странности? – я понял, что Нирелом звали того мага, который нас обнаружил.

И пропустил мимо ушей непонятное упоминание магистром кошек.

- Эти дети должны были умереть в ритуальном зале, не так ли? – вместо ответа спросил магистр.

- Да, - не стал отрицать я. – Что вы с ними сделали?

- Разместили в безопасном месте, - как о чем-то само собой разумеющемся сказал он. - Им предстоит адаптация к обычной жизни, после которой им подберут подходящие семьи.

- Семьи? – я предположил, что детей отдадут в услужение в разные дома.

- В Альвинии хорошо развит институт опекунства, если ты не знал. Дети, оставшиеся без родителей, растут в приемных семьях, - пояснил Каэрс.

- То есть их не отдадут в услужение ливарэ-магам? – удивился я.

Я слабо представлял, что такое семья и опекунство, но не похоже, что это что-то плохое.

- Услужение - так вы называете рабство ваших обрядовых жертв? – задумчиво посмотрел на меня маг и добавил прохладно: - Нет. Рабство в Альвинии вне закона. Собственно, это одна из причин, почему вне закона и такие, как ты. Но ты спас этих детей, выведя из кластера. И сберег жизни наших воинов, лишив энидо-магов дополнительной подпитки. А еще ты добровольно сдался нам. Поэтому ты все еще жив.

Использованное им слово – рабство – было мне незнакомо, но, видимо, обозначало положение обрядовых жертв в крепостях. И почему-то оно вне закона среди ливарэ-магов. Но мне стало яснее происходящее. Ливарэ-маги были удивлены моими действиями достаточно, чтобы повременить с казнью и выяснить мои мотивы. Но что я мог сказать? Что не хотел, чтобы те, кто рос вместе со мной, погибли бессмысленно, отдав жизнь за несколько лишних минут для старших магов? Не думаю, что эта причина покажется веской этому магистру и тем, кто стоит за ним.

- Вы меня убьете? – прямо спросил я.

- Это зависит от тебя, - неожиданно ответил Каэрс. – Ты повел себя нестандартно. Если это черта твоего характера, возможно, у тебя есть шанс.

Я погасил вспыхнувшую было надежду. Я – энидо-маг, они казнят таких как я без промедлений. То, что я все еще жив, не значит, что мне сохранят жизнь.

- Где я? – кажется, этот ливарэ-маг был не против отвечать на мои вопросы.

- В тюрьме для особо опасных преступников, - спокойно ответил Каэрс.

Я с удивлением огляделся. Совсем не похоже на тюрьму. Здесь светло, чисто, сухо, есть минимальные удобства. Кажется, эти маги слабо представляют себе, какой должна быть тюрьма. Тем более для особо опасных преступников.

- Для чего ошейник?

- Это страховка, - охотно ответил магистр. – Если ты проявишь агрессию или попытаешься сбежать – он тебя убьет.

- Так вот что вы имели в виду, говоря, что это зависит от меня? – невольно усмехнулся я, касаясь пальцами гладкой кожи ошейника.

- Не совсем, - на губах мага мелькнула улыбка. – Но и это тоже. Кажется, ты несколько удивлен?

- Это место не выглядит тюрьмой, - пояснил я.

Это было похоже на обычную келью какого-нибудь зажиточного кластера. Я всю жизнь прожил в похожих условиях, и у меня в голове не укладывалось, как можно назвать эту комнату тюрьмой. Да здесь даже лучше, чем в кластере, где справлять естественные нужды разрешалось в строго отведенные часы.

- Ты не можешь покидать камеру, - сообщил Каэрс. – Еда выдается по часам. Принудительный режим сна и прогулок. Душ два раза в неделю.

- А что здесь от тюрьмы? – все же решил спросить я.

Каэрс описал практически обычную жизнь обрядовой жертвы в крепости.

- Ничто из этого не кажется тебе тюрьмой? – совершенно искренне удивился он.

- Нет, - настороженно ответил я.

- Ты ведь не обрядовая жертва крепости, - задумчиво заметил магистр.

- Я прошел инициацию не так давно, - глухо ответил я.

Если бы не прошел – меня бы тоже отдали в семью… хотя, скорее всего, в этом случае я бы погиб в ритуальном зале, а заодно и все остальные дети.

- Хочешь сказать, тебе еще не доводилось убивать? – с неожиданным интересом спросил он.

- Доводилось, - я опустил взгляд.

Как бы иначе я стал энидо-магом? Но это не значит, что мне это понравилось.

Каэрс вздохнул:

- Сколько тебе лет?

Я посмотрел на него удивленно:

- Я не знаю.

Возраст в кластере никто не считал. Да и как, если дети в кластере появлялись неизвестного возраста? Энидо-маги приводили в крепость детей тех, кого убивали ради ритуалов – слишком маленьких, чтобы знать, сколько им лет.

Да и о своей жизни до крепости никто из нас не помнил.

- Если хочешь выжить, тебе придется сотрудничать с нами, - сообщил Каэрс, немного помолчав.

Собственно, я это и предполагал. Вряд ли это поможет мне выжить, но пожить немного дольше я смогу. Отказываться от сотрудничества я не собирался.

- Что от меня требуется? – спросил я.

- Ничего особенного, - уверил меня Каэрс. – Просто пройти несколько тестов.

- Я пройду, - кивнул я, не особо представляя, что именно от меня требуется.

Но сопротивляться, приближая собственную смерть, я не собирался. Наверное, будь на моем месте кто-то из старших магов, он предпочел бы погибнуть, забрав с собой кого-нибудь из врагов. И меня, наверное, проклянут за предательство другие энидо, если узнают, что я пошел на сотрудничество с ливарэ. Но мне все равно.

Получив мое согласие, Каэрс ушел, оставив меня в одиночестве. Не то, чтобы я возражал. Меня нервировало присутствие рядом ливарэ-мага, способного убить меня в любой момент. Одиночество более безопасно.

Потянулись долгие дни моего заключения. И они действительно мало чем отличались от жизни в кластере. Трижды в день приносили еду – безвкусную, но сытную кашу и воду. В крепости кормили почти так же. Душ через каждые два-три дня, после которого выдавали чистую робу. Мне были положены ежедневные прогулки во внутреннем тюремном дворе, но с другими заключенными я не пересекался. Даже по меркам особо опасных преступников я был слишком опасен.

Время от времени меня посещали незнакомые люди, задававшие мне странные с моей точки зрения вопросы. Вопреки моим ожиданиям, они не касались кластера или энидо-магии. Мне казалось, ливарэ-маги воспользуются возможностью выяснить подробности жизни внутри крепостей, но вместо этого я рассматривал разные кляксы, выбирал цвета и рисовал картинки на заданные темы.

В начале заключения меня проверили в медицинском кабинете, но что хотели узнать, мне не сказали.

Я потерял счет однообразным дням, не зная, как долго еще меня будут здесь держать, и чем закончится мое заключение. Первое время было страшно, и каждый раз, когда открывалась дверь, я ждал, что это пришли палачи. Но затем я устал бояться.

Стало все равно. Я и так пережил всех старших магов, и каждый день был подарком, который я не заслуживал.

А затем ко мне снова пришел Каэрс, и я осознал, что мое время закончилось. Сейчас мне огласят приговор.

- Здравствуй, Ивер.

- Вы пришли сказать, что я вам больше не нужен? – осведомился я.

- Что? – удивился Каэрс. – Нет. Мы нашли тебе опекающего, так что ты переезжаешь.

- Опекающего? – переспросил я.

Про опекающих для детей крепости магистр упоминал в прошлую нашу встречу. Но я ведь не ребенок. Какой может быть опекающий для энидо-мага? У кого хватит сил сдерживать мою магию?

- Да. Она попробует помочь тебе вписаться в жизнь нашего общества. Если у вас получится – ты будешь жить.

- Она? – совсем тихо спросил я, пытаясь осмыслить сказанное магистром.

Он хочет дать мне шанс стать частью общества ливарэ-магов? Но я ведь энидо! Мне никогда не будет места среди них. Но… опекающий? Что-то, связанное с семьей… и обещание жизни. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но надежда уже успела родиться где-то внутри меня.

У меня не было вещей, которые можно взять с собой, поэтому я просто последовал за Каэрсом, который повел меня прочь из тюрьмы. Меня провожали настороженными взглядами, но, видимо, авторитета магистра достаточно, чтобы позволить ему увести меня из особо охраняемой тюрьмы.

Каэрс усадил меня в роскошную машину, совсем не похожую на транспорт для перевозки заключенных. Робкая надежда окрепла, заставляя верить словам магистра. Может, и впрямь пощадят? Спокойная мирная жизнь даже в стенах тюрьмы без постоянного ожидания смерти устроила бы меня вполне.

В кластере был свой автопарк, но пользовались машинами только старшие маги. И уровнем наш транспорт был значительно ниже, чем тот, в котором магистр Каэрс увозил меня из тюрьмы.

Не знаю, почему, но это показалось мне хорошим знаком.

Я едва мог совладать с любопытством, чтобы не начать рассматривать и трогать все подряд. Сидел, сложив руки на коленях, и не поднимал глаз, хотя время от времени все же косился в окно, просто, чтобы посмотреть на мир снаружи. Магистр не запрещал этого, но я знал, что любопытство наказуемо.

Меня постепенно охватывало волнение. Что это за место, куда меня везут? Как я буду там жить? Что меня ждет? А вдруг неведомая опекающая будет добра ко мне? Глупо было на это надеяться, но в последнее время со мной уже случались чудеса. Я мог справиться с волнением, но надежда никак не хотела угасать.

Поездка закончилась возле ворот одиноко стоящей усадьбы. Заезжать внутрь Каэрс не стал, и мы вышли из машины, замерев у ворот. Я прикусил щеку, чтобы успокоить мятущиеся мысли. Какой окажется эта незнакомка, решившаяся приютить энидо-мага?

Ворота открылись, и в них показалась неожиданно молодая красивая женщина. Но рассмотреть я ее не успел.

Потому что увидел, как на кончиках ее пальцев вспыхивает смертное заклятие, а во взгляде разгорается такая знакомая ненависть.

Разочарование застыло в горле горечью. Не сбылось ничего из того, что я успел себе придумать. Меня тут не ждали и не хотели. Должно быть, ее заставили согласиться на опекунство, только потому что ей оно было по силам.

А может, она просто решила отомстить всем энидо-магам в моем лице.

Тэллиша Нортис не собиралась становиться моей опекающей. И у меня против воли вырвалось разочарованное:

- Тюремщица.

Каэрсу не понравилась моя реакция. Он сжал мне плечо до боли, добиваясь правильного ответа. Но госпожа Нортис не была рада познакомиться со мной. Как и я с ней.

Надежда, что в моей жизни может появиться что-то хорошее, умерла.

Пройдя в дом, который должен стать моей новой тюрьмой, я застыл у дверей, равнодушно слушая, как Каэрс инструктирует госпожу Нортис. По дороге сюда он уже успел пояснить мне, что от меня требуется послушание и хорошее поведение, но он мог и не утруждаться. И то, и другое госпожа Нортис вполне могла получить с помощью контролирующего артефакта.

В Альвинии запрещено рабство. Но на пленника из кластера энидо этот запрет наверняка не распространяется.

Магистр ушел, и я оказался наедине с моей тюремщицей. Я бы солгал, сказав, что мне не страшно. К сожалению, я очень хорошо знаю, что можно сотворить с беспомощной жертвой. Госпожа Нортис вряд ли сумеет меня удивить.

Но я не хотел испытать это все на себе снова.

- Идем, я покажу тебе твою комнату, - голос женщины прозвучал неожиданно ласково.

Я вздрогнул и посмотрел на нее. Она уже уходила, и, чуть помедлив, я двинулся следом, чувствуя замешательство. Я ожидал удара, в лучшем случае – приказного тона, грубости, но не этого мягкого приглашения.

Мы поднялись на второй этаж, и госпожа Нортис распахнула передо мной одну из дверей.

- Вот здесь ты будешь жить, - сообщила она все тем же доброжелательным тоном. – Проходи, осматривайся.

Я подчинился.

Комната была… большой. Как будто рассчитана на нескольких человек. Стены спрятаны под мягко мерцающим на солнце материалом, высокий потолок, на полу – пушистое покрытие. Кровать одна, но ее ширины достаточно для двух, а то и трех человек. Мебель… ее неожиданно много. Мягкие кресла, стол, шкафы, какие-то растения на полках.

Окно. Огромное, в пол-стены, и без намека на решетки.

- А где решетки? – я удивленно оглянулся на своего тюремщика.

- В тюрьме, - она улыбнулась – неожиданно искренне. – А здесь – дом. Решетки ни к чему.

- Вы не боитесь, что я убегу?

- Куда тебе бежать, - вздохнула она с жалостью. – Выйдешь за ворота – и погибнешь. Но по дому и саду можешь ходить свободно, я увеличила твой радиус перемещения.

Я внимательно посмотрел на нее, выискивая подвох.

- Мне… позволено выходить из комнаты? – недоверчиво спросил я.

- Конечно, - легкомысленно пожала она плечами. – Позавтракаем, и я проведу тебе экскурсию по дому.

- Покидать дом разрешено тоже? – все еще не веря, продолжал выпытывать я.

- Сад в твоем полном распоряжении, - она снова улыбнулась. – Но за ворота нельзя.

Я попытался обнаружить насмешку, но не смог. Но она ведь это не всерьез? Да я по пальцам могу пересчитать случаи, когда я оказывался вне стен… а она предлагает мне свободно выходить из дома? Почему она вообще привела меня сюда, в эту огромную светлую комнату, когда должна была запереть в подвале? Я ведь энидо-маг, и она ненавидит таких, как я.

Может, это такое издевательство? Показать мне, какой могла бы быть моя жизнь, а потом закрыть в настоящей тюрьме?

- Каэрс не снабдил тебя другой одеждой? – ее вопрос вырвал меня из панических мыслей.

- Нет, - и поставил в тупик.

Другая одежда? Сменная, она имеет в виду?

- Ладно, ты тогда располагайся пока, а я сейчас приду.

Она ушла, даже не закрыв дверь. Просто ушла. Я смотрел на открытую дверь и пытался понять, что происходит.

Что значит – располагайся?

Я осторожно подошел к кровати и сел на краешек. Я все еще не был уверен, что мне разрешат жить в этой комнате. Потрогал покрывало, впитывая кончиками пальцев незнакомое ощущение. Осмотрелся еще раз, стараясь запомнить детали. Наверное, было бы здорово жить здесь.

- Нравится? – голос госпожи Нортис заставил меня вздрогнуть.

Как же тихо она ходит. А я ведь никогда не жаловался на слух.

- Да, - осторожно ответил я.

В руках женщины была бумага и еще что-то, но рассмотреть я не успел.

- Раздевайся, - велела она.

В груди похолодело. С этого обычно все и начинается…

Я сжал ворот куртки в кулак в отчаянном стремлении воспротивиться приказу. И покорно расстегнул куртку. Скинул ее и нательную рубаху, потянул вниз штаны.

- Стой! – властно остановила она меня на половине движения. – Нижнее белье-то оставь.

Я с удивлением посмотрел на нее:

- У меня нет…

На мгновение госпожа Нортис закрыла лицо рукой, пробормотав с непередаваемой интонацией:

- Каэрс…

- Что-то не так? – я окончательно перестал понимать, что происходит.

И что меня ждет.

- Все хорошо, - она улыбнулась. – Оставь так, сейчас сниму с тебя мерки и оденешься.

- Мерки?

- Чтобы одежду заказать. Не будем нервировать мирных модисток, приводя энидо-мага на примерку в ателье, - она улыбнулась, а ее голос прозвучал легкомысленно.

И меня начали обмерять принесенной лентой. А я просто смотрел на нее, пытаясь понять, что мне от нее ожидать.

Госпожа Нортис и впрямь была красива. Довольно высокая для женщины, с тонкими запястьями и длинной шеей. Темные волосы, собранные в небрежный хвост. Непослушные прядки, выбившиеся из прически, спадают на лицо и лезут в глаза, так, что ей приходится сдувать их. В такие моменты она становится какой-то… домашней? Очень милой. А глаза – яркие, синие, в обрамлении черных ресниц. Тонкие аккуратные брови, матовая чуть загорелая кожа. Мягкие утонченные черты лица.

Она совсем не походила на жестокую истязательницу. Но внешность бывает обманчивой…

Все измерения она аккуратно записывала на бумагу, которую принесла с собой. Даже обхват головы мне измерила, напоследок запустив пальцы мне в волосы и коротко потрепав.

- Все, одевайся, - и удивленно предложила: - Куртку можешь не надевать, в доме тепло. Идем. Ты ведь не завтракал еще?

- Нет, - я с сожалением посмотрел на куртку, но оставил ее на кровати.

Злить госпожу Нортис я не хотел. Хотя предпочел бы спрятаться от нее под еще одним слоем одежды.

Не то, что это мне поможет, когда она в следующий раз велит раздеваться.

Мы спустились на первый этаж, и госпожа Нортис привела меня в столовую.

Помещение было небольшим по сравнению с тем, где мы питались в крепости, зато уютным. Этот дом и впрямь мало походил на тюрьму.

- Садись, - кивнула моя тюремщица на ближайший стул.

А затем поставила передо мной тарелку. Кажется, это была каша, хотя выглядела незнакомо. А сверху – темно-красная масса. Рядом с тарелкой она поставила кружку, над которой дымился парок. И еще одну небольшую тарелку с чем-то… Я никогда не видел такой еды и пробовать было страшно.

Я посмотрел на госпожу Нортис. Себе она положила то же самое, и спокойно приступила к еде.

- Приятного аппетита, - встретив мой взгляд, улыбнулась она. – Ешь.

Я осторожно зачерпнул кашу и решительно сунул ложку в рот.

В первое мгновение мне показалось, что меня оглушило. Яркий и незнакомый вкус словно ударил, а затем обволок язык восхитительным ощущением. Кажется, я застонал от незнакомого удовольствия, и торопливо зачерпнул еще. А масса поверх каши оказалась еще более вкусной. Кажется, никогда раньше я не съедал свою порцию с такой скоростью.

Госпожа Нортис смотрела на меня с неприкрытым весельем и ела медленно, не торопясь.

- Что это? – решился спросить я.

- Каша. Сладкая, на молоке. С вареньем. Горячий компот и пирожное на десерт, попробуй. Это вкусно, - она кивнула на кружку и маленькую тарелочку.

Я попробовал – и в этот раз точно застонал, потому что это было еще вкуснее, чем каша.

- Понравилось? – она все еще улыбалась.

- Очень, - искренне признался я, облизывая ложку.

- Бери посуду, покажу, где кухня.

Я не решился спросить, что нужно будет сделать, чтобы попробовать такое еще раз. Но во мне крепла уверенность, что это действительно только демонстрация того, чего меня планируют лишить.

Кухня была яркая, со множеством блестящих поверхностей. Госпожа Нортис показала мне, где мыть посуду, но тарелки и чашки в очистительный артефакт загрузила сама.

Как оказалось, это началась обещанная экскурсия по дому.

Усадьба оказалась большой, со множеством комнат, назначения большинства которых я не знал. Впечатлила меня ванная комната, в которой располагалась ванна, где можно лежать в воде, как объяснила мне госпожа Нортис. Со встроенным душем. Зачем такие сложности в доме, я не понял, но расспрашивать не решился.

Еще больше впечатлила библиотека – столько книг разом я никогда не видел, но задержаться здесь не удалось.

Показав вход на чердак, госпожа Нортис заявила, что там хранится старый хлам, который жалко выкидывать, а потому смотреть там нечего. Мне было интересно посмотреть на хлам, но на чердак мы не пошли. А направились в подвал.

Я спускался по лестнице, уверенный, что обратно уже не поднимусь. Меня запрут там, внизу, в той тюрьме, которую я заслуживаю. Вся эта радушность госпожи Нортис казалась искренней, но я видел, как хотела она убить меня там, у ворот. И потому не сомневался, что все остальное – это притворство.

- А здесь у нас тренировочный зал, - заявила госпожа Нортис, открывая передо мной дверь.

Яркий свет залил большое помещение, не уступающее размером ритуальному залу. Но вместо алтаря и жертвенных орудий здесь располагалось оборудование для тренировок.

Я поискал взглядом что-то похожее на клетку или вход в камеру, но помещение выглядело тем, чем и было объявлено – тренировочным залом.

- Что ж, мы все осмотрели, - удовлетворенно кивнула женщина.

Мне стало неуютно. Вот и закончилась моя короткая свобода.

- Вы запрете меня здесь? – я спросил, потому что мне было нечего терять.

Но госпожа Нортис посмотрела на меня удивленно:

- Зачем? – я не ответил, и она фыркнула: - Нет, конечно. Здесь и запоров-то нет. Давай, иди в свою комнату, а я сделаю заказ. Найдешь дорогу?

- Да, - недоверчиво ответил я.

Что-то не похоже на притворство, уж слишком затянуто. Но поверить, что мне и впрямь позволят жить в той комнате, невозможно.

- Или, если не хочешь в комнату, прогуляйся по дому или саду, осмотрись, - предложила она и развернулась, собираясь уходить. – Будешь уходить – выключи свет.

Меня действительно не собирались запирать в подвале?

Я заторопился следом. Остаться здесь в одиночестве я готов еще не был.

Госпожа Нортис больше не обращала на меня внимания, направляясь по каким-то своим делам. Я был предоставлен самому себе… И мою свободу ограничивала лишь ограда вокруг усадьбы. Пожалуй, большей свободы у меня никогда не было.

На всякий случай я постоял в прихожей, ожидая, не передумает ли госпожа Нортис. Но никто так и не явился, чтобы наказать меня за самоуправство, и я выскользнул из дома.

Когда Каэрс вел меня от ворот к дому, я не оглядывался по сторонам, слишком разочарованный, чтобы замечать окружающее. Но сейчас я собирался наверстать упущенное.

Мне никогда прежде не доводилось просто гулять по саду. В крепости нас каждую осень сгоняли в сады на сбор урожая, и это был утомительный труд. Да и сады кластера не шли ни в какое сравнение с тем, который окружал усадьбу госпожи Нортис.

Бесцельно бродя по тропинкам, я наслаждался буйством зелени, непривычно пышной, одуряюще пахнувшей. Прислушивался к тишине, наполненной незнакомым гулом скрытой от глаз жизни, и, обнаружив увитую цветами беседку, забрался внутрь, умостившись на лавочке.

Мне было, о чем подумать. Госпожа Нортис пугала меня. Она была достаточно сильна, чтобы держать мою магию под контролем, и достаточно искусна, чтобы убить. Ливарэ-маг, она должна была ненавидеть таких как я, что даже не попыталась скрыть при нашем знакомстве. А потом… ее словно подменили. Словно жесткий, готовый убивать врага маг вдруг исчез, уступив место… кому? Радушной хозяйке дома, принимающей гостя? Но я не был гостем. Я был пленником, от которого требовалось лишь послушание.

Что произойдет, если я не буду послушным? Возвращение убийцы энидо-магов? Превращение в истязательницу? Я не знал, предполагал худшее и потому не мог не бояться ее.

Но сейчас, в саду, в беседке, я чувствовал себя странно в безопасности. Гадать о будущем не хотелось.

Я задремал.

И подскочил, услышав голос, который звал меня:

- Ивер! Где ты?