Глава 5. Ивер

Госпожа Нортис не только проводила меня в библиотеку, но и выбрала для меня книгу. Это было привычно – мне никогда не предоставляли выбора. Только сейчас меня это полностью устраивало.

Сказки занимали в библиотеке несколько полок, и у меня ушел бы весь день только на то, чтобы прочитать названия всех этих книг. А уж как найти то, что мне нужно прочесть, я и вовсе не знал.

Взяв тонкую книгу, предложенную мне моей опекающей, я поторопился выйти из дома. Накануне в саду мне очень понравилось – тихо, свежо и в достаточном отдалении от госпожи Нортис. И мне хотелось снова расположиться в обнаруженной вчера беседке, но я не посмел ослушаться распоряжения опекающей. Бунтовать, рискуя навлечь на себя гнев хозяйки дома, я не решился. Веских причин так рисковать нет.

Качели я нашел без труда. Это оказалась скамейка, подвешенная на цепях, и никаких других незнакомых мне сооружений на заднем дворе просто не было. Я осторожно присел на эту странную скамейку, и от моего движения она качнулась. Любопытные ощущения. Покачавшись немного, я с интересом раскрыл книгу.

Буквы оказались крупными, и читать было легко. Большую часть страниц занимали картинки, и текста на них - относительно мало. Я решил, что много времени это у меня не отнимет.

И погрузился в чтение.

До этого дня я никогда не сталкивался с письменными рассказами. Как помощнику казначея, мне приходилось читать списки имущества крепости, подсчитывать цифры и записывать результаты. Максимум связного текста, что попадался мне прежде, был в записках с заданиями. И, приступая к чтению сказок, я совершенно не подозревал, что меня ждет.

Это оказалось похоже на взрыв вкуса во время первого моего завтрака в этом доме. Но только ощущения были не физическими. Я читал историю – невероятную, невообразимую – каких никогда прежде не слышал. И это не было отчетом, сухими фактами или пересказом чего-то, случившегося ранее. Потому что в реальном мире животные не разговаривают и не ведут себя, как люди. И это не было ложью, поскольку не пыталось ввести в заблуждение или убедить в своей правдивости. Чистый вымысел… для развлечения?

Ни с чем подобным сталкиваться мне никогда не приходилось, но история, изложенная на бумаге, меня всерьез увлекла. Мне стоило определенных усилий складывать отдельные слова в осмысленные фразы, иногда приходилось перечитывать что-то несколько раз, потому что часть слов была мне не знакома, и приходилось догадываться, о чем речь. Например, избушка. Далеко не сразу я понял, что это название жилища. Или коса. Какое-то оружие? Но собственное невежество меня не останавливало, потому что в целом передо мной разворачивались удивительные истории, оторваться от которых просто невозможно.

Да и картинки помогали.

Я увлекся настолько, что даже не услышал зова госпожи Нортис. А когда понял, что это меня зовут, на миг оцепенел от паники. Она наверняка накажет меня за подобное неуважение!

Но я быстро взял себя в руки. Только вчера госпожа Нортис уверяла меня, что не применит ко мне насилие. И сейчас у меня есть возможность узнать, насколько она была честна.

Но я все равно предпочел бы остаться на качелях и читать книгу.

С большой неохотой я отозвался на свое имя. Но госпожа Нортис лишь понятливо улыбнулась, с ходу определив причины моего промедления. И повела меня на обед.

Любопытство оказалось сильнее чувства самосохранения. Шагая за госпожой Нортис, я не удержался, заглянул в книгу – и тут же забыл, куда шел. В чувство меня привел очередной оклик хозяйки дома. Которая снова ничуть не рассердилась. Казалось, ее забавляла эта ситуация. И она великодушно разрешила мне читать за столом.

Да, я еще помнил о том, что успел проголодаться, пока госпожа Нортис накрывала на стол. А затем снова погрузился в книгу, забыв об окружающей реальности. К сожалению, новый оклик моей опекающей с недвусмысленным приказом есть застал меня на самом интересном месте. Мне стоило огромных усилий подчиниться, но сосредоточиться на еде не получилось. Как и на вопросах госпожи Нортис.

Нет, я отвечал, но совершенно не раздумывал над ответами, все еще охваченный нетерпением прочесть до конца сказку. И понял, что говорю что-то не то, только когда госпожа Нортис поинтересовалась, не беспокоила ли меня судьба города. В первое мгновение я даже не понял, о каком городе она говорит, а потом до меня дошло.

Ой-ой…

Я допустил излишнюю откровенность, отвлекшись на недочитанную сказку. И, кажется, не все слова госпожи Нортис воспринимал адекватно. Не могла же она и на самом деле заявить, будто энидо-крепости атакуют кошки? Но того, что я наговорил, хватит на неделю в пыточных подвалах. Услышь такое старшие маги…

Впрочем, я действительно пытался их отговорить. И был наказан.

Но госпожа Нортис – не энидо-маг, хотя я и о ливарэ отозвался нелестно.

Беспокоила ли меня судьба города? Определенно. Я пытался его спасти, больше других понимая, что нападение на него – это приговор самим себе. Мне не было жаль кластер – за исключением обрядовых жертв, которым в любом случае грозила гибель. Но то, что перед гибелью крепость заберет тысячи невинных жизней…

Это я и попытался объяснить госпоже Нортис в своем ответе.

Не уверен, что она меня поняла. Но, удивительное дело, сердиться она не стала. Своими необдуманными словами я заслужил серьезное наказание – а она просто сделала вид, будто ничего неприемлемого в моих словах нет.

И совершенно неожиданно предложила мне стрижку.

В крепости не было специального человека, который стриг бы волосы обрядовым жертвам. Мы делали это сами, раз в месяц под приглядом старших получая ножницы. Энидо-маги предпочитали носить длинные волосы, но я по старой привычке раз в месяц отрезал лишнее – длинные волосы мне мешали. В отсутствие зеркал я понятия не имел, насколько ровно обрезаны мои волосы, и меня это не особо волновало. Нагоняя за неопрятный вид не получаю – и ладно. Поэтому меня удивила не только смена темы. Зачем мне вообще стрижка? И почему госпожа Нортис добровольно взваливает на себя такую обязанность?

Уж не хочет ли она таким странным способом причинить мне боль? Ножницы в неумелых руках могут быть весьма опасны.

А в умелых – опасны вдвойне.

Но и сомнения, и удивление развеялись, едва она разрешила мне читать во время стрижки.

Это оказался просто восхитительный способ избегать реальности. Я даже не заметил, когда госпожа Нортис приступила к процедуре. И когда закончила ее – тоже. Услышал я ее только потому, что заговорила она, когда я дочитал последнюю страницу.

О том, что все это время она меня стригла, я вспомнил не сразу, решив, что она говорит о книге. Но госпоже Нортис почему-то было важно услышать мое мнение о результатах ее труда. Я поблагодарил, не зная, чего именно она хочет. А сам чувствовал разочарование от того, что сказки закончились.

Мне очень понравилось читать.

Госпожа Нортис сказала, что на экране можно увидеть не менее интересные истории, но я был очарован переплетением печатного текста, и экран меня не соблазнил. Моя опекающая странным образом это поняла и предложила мне взять в библиотеке другой сборник.

Ограничений при этом практически мне не установили. По крайней мере, до начала занятий.

Подумав, что у меня будет меньше времени на сказки, я даже почти пожалел, что согласился на обучение. Но в то же время прочитанная мной книга показала, насколько велико мое невежество. И образование мне лишним точно не будет.

Следующие полчаса я провел в библиотеке, решая, что взять почитать. За оставшиеся несколько свободных дней прочесть здесь все я точно не успею. Поэтому я оказался перед тяжелым выбором. Чуть подумав, я все же решил остановиться на таких же тонких книгах, какую уже прочел. Хотя и их все прочесть я все равно не успевал, но, по крайней мере, это избавляло меня от мук выбора. А если верить госпоже Нортис, навык чтения можно улучшить.

Мне действительно хотелось прочитать все эти сказки.

Снова в сад я не пошел и разместился в своей комнате. Передвинул кресло к окну, которое распахнул, и с неожиданным удобством расположился на мягком сиденье. А после с удовольствием погрузился в новую книгу.

Удивительно, но читать и впрямь будто стало легче. Незнакомые слова встречались реже, а смысл фраз больше не ускользал, так что перечитывать их почти не приходилось, и дело пошло быстрее. Это тоже добавляло удовольствия от чтения.

Отвлекаться на ужин не хотелось совершенно, но пропустить прием пищи я не решился. На этот раз госпожа Нортис не позволила мне читать за столом, напомнив, что во время обеда я не сумел совместить чтение и еду. Я признал ее правоту, и торопливо съел свою порцию – что-то невероятно вкусное, благодаря чему с едой я расправился очень быстро. Но расспрашивать, что было на ужин, я не стал, увлекаемый нетерпением продолжить чтение.

Мне показалось, что прошло пару минут, когда вдруг в мою комнату постучали, и госпожа Нортис заявила, что пора спать.

Так странно. Вот только я удивлялся, зачем засиживаться по половине ночи, вместо того, чтобы спать. А теперь сам готов отказаться от сна ради нового увлечения.

У меня даже мелькнула мысль обмануть опекающую и продолжить читать, когда она уйдет. Но так рискнуть я бы не решился.

Да и такой возможности мне госпожа Нортис не дала, предложив дочитать мне сказку.

Не скажу, что меня привело в восторг ее предложение. Оно означало, что нужно ложиться в кровать, а мне совсем не хотелось обнажаться перед кем бы то ни было. Ни к чему хорошему такое не приведет. Поэтому, услышав про одежду для сна – такое тоже бывает?! – я без колебаний вцепился в нее, решив, что теперь всегда буду спать в одежде, даже если это окажется совершенно неудобно.

Но даже так под одеяло я залез со всей возможной скоростью. Создавать себе проблемы я не хотел.

На слух сказка воспринималась совсем иначе. Гораздо проще, и читала госпожа Нортис бегло, и при этом с выражением. Даже стало немного завидно. Мне тоже хотелось бы читать так же быстро. Но – самому. При прослушивании куда-то пропадала половина очарования печатной истории. Но мне все равно было интересно узнать, чем же все закончилось, поэтому я упорно прислушивался, хотя голос госпожи Нортис убаюкивал так же, как накануне.

Мне стоило больших усилий дослушать историю, не уснув, но, едва ее голос затих, как я мгновенно провалился в сон.

Открыв глаза и обнаружив, что уже утро, я подумал, что госпожа Нортис точно использует какую-то магию. Иначе как объяснить, что я так спокоен в доме человека, который ненавидит таких, как я? Я ведь боялся ее – весь первый день моего здесь пребывания. А сейчас, всего лишь вторую ночь спустя, я совершенно не чувствую угрозы.

Такое странное чувство. Такое… незнакомое. Я лежу в кровати – мягкой, удобной, где можно лечь хоть поперек и все равно останется место, лежу один, и никто не требует от меня немедленно подниматься и делать то, что я не хочу. Можно хоть весь день здесь провести. Или в ванной. Надо будет попробовать, каково это – лежать в ванной. От меня ничего не требуется, кроме как вовремя есть и достаточно спать. Я не заперт и могу выходить из дома, когда сам захочу. В моем распоряжении развлекательные книги, и у меня никогда прежде не было такого опыта.

Мне не с чем сравнить собственные ощущения, но они мне очень нравятся.

С сожалением я посмотрел на книгу, оставленную госпожой Нортис на прикроватном столике. Там же стоял стакан воды, заботливо принесенной ею же. Очень кстати – я не проснулся от жажды, но чувствовал ее. Конечно, я мог бы потерпеть, но мысленно поблагодарил госпожу Нортис, что мне не пришлось этого делать.

С трудом справившись с желанием схватить книгу и вернуться к чтению, я решил для начала исполнить свои утренние обязанности и позавтракать. Моя опекающая особо настаивала на том, чтобы я не пропускал приемы пищи. Кажется, она считает, что я слишком худой.

А я совершенно обычный. В крепости все такие… почти. За исключением старших магов. Но они – совсем другое дело. Мне и в голову никогда бы не пришло сравнивать себя с кем-то из них. Даже после инициации.

В ванной я снова посмотрел на свое отражение, вдруг вспомнив, что госпожа Нортис вчера полдня возилась с моими волосами. Младший энидо-маг в отражении снова заставил меня отпрянуть, но я отвел взгляд от метки энидо и сосредоточился на прическе.

Да, обычно энидо-маги так коротко не стриглись. Почему-то это утешало. И так действительно было хорошо – аккуратно и ровно, как у меня никогда не выходило. Странное дело, но в крепости мне и в голову никогда не приходила мысль, что стричь можно не себя, а другого человека. А ведь так было бы намного удобнее. Я мог бы доверить ножницы Шае, и помочь ей…

Но мы никогда так не делали.

Да и вряд ли нам бы кто-то позволил подобное. Скорее, за это нас бы хорошенько наказали.

Надеюсь, Шаи больше никогда не будут наказывать.

Я потрогал свой ошейник. Самому мне едва ли приходится на такое рассчитывать. Даже если госпожа Нортис не поднимет на меня руку, она может вернуть меня в тюрьму в любой момент. А там меня едва ли ждет что-то хорошее. И, направляясь в столовую, я никак не мог перестать об этом думать.

Что меня ждет? Зачем меня вообще отдали под опеку? Мне вряд ли позволят жить среди граждан Альвинии, как одному из них. Даже если случится чудо и мне каким-то образом удастся убедить окружающих, что я безопасен, любой ливарэ-маг, увидев меня на улице, без раздумий нападет. И будет в своем праве, потому что такие, как я – угроза мирным жителям. А угрозу проще предотвратить, чем исправлять последствия. Так что рассчитывать, что я получу полную свободу, даже не стоит.

Но в чем тогда смысл? Зачем сохранять мне жизнь и тратить на меня ресурсы, если мне никогда не стать частью их общества?

Может быть, им все-таки что-то от меня нужно? И от меня планируют избавиться, как только получат то, что хотят – или убедятся, что я для них бесполезен.

Последнее куда вероятнее, поскольку ничего нового от меня узнать невозможно. И, стоит им это понять…

Мне вдруг стало зябко. Кто станет моим палачом? Уж не госпожа ли Нортис, после того, как вернет меня магистру Каэрсу? Впрочем, ей вовсе не обязательно возвращать меня. Ей ничто не мешает отказаться от собственных слов, обещающих мне безопасность.

Но, глядя на приветливую улыбку женщины, накрывшей мне на стол, я уже с трудом мог вспомнить, как она выглядела при нашей первой встрече – хладнокровной убийцей энидо-магов. Тэллиша Нортис совсем не походила на палача.

Обязали ли ее быть доброй ко мне? Или это – ее собственный выбор?

- Что-то ты хмур сегодня, Ивер. Плохо спал? – кажется, мне не удалось скрыть свою тревожность.

- Нет, - покачал я головой – никогда прежде мой сон не бывал столь же хорош, - Госпожа Нортис, могу я задать вам вопрос?

- Можешь, - подтвердила она. – И я ведь уже говорила тебе называть меня Тэлли. Ты не слышал?

- Слышал, - смутился я. - Но ведь вы… старшая. Я не могу называть вас… вот так.

- Почему не можешь? – она удивилась. – Я ведь сама настаиваю… Погоди. Старшая – как старшие энидо-маги?

При этих словах она поморщилась.

Я задумался. Воспринимал ли я ее как одну из старших энидо-магов? Скорее всего. Весь мой опыт взаимодействия с теми, кто выше меня по статусу, ограничивался хозяевами кластера, которыми являлись энидо-маги. Невольно я копировал привычное отношение и на нее – ведь моя жизнь принадлежала ей. Как и в крепости – старшим.

И то, что она – ливарэ-маг, ничего не меняло.

Я понимал, что ответ ей не понравится, но лгать не стал:

- Да, - получилось неожиданно тихо.

Я все еще боялся быть наказанным за то, что мои слова вызовут недовольство. Госпожа Нортис не сделала мне ничего плохого, даже наоборот, здесь со мной обращались лучше, чем за все мои предыдущие годы жизни. Но это не значило, что в один далеко не прекрасный момент все не изменится. Недовольство имеет способность накапливаться и взрываться.

А я теряю осторожность, которой у меня и без того почти нет.

Госпожа Нортис глубоко вздохнула:

- Понятно.

- Вы сердитесь?

- Нет, - она вдруг улыбнулась и покачала головой. – Никогда не думала, что меня будут сравнивать с энидо-магами.

- Простите, - я опустил взгляд.

- Ивер. Тебе не нужно извиняться за свое мнение. Ты имеешь право думать все, что угодно. И менять мнение, если решишь, что чужие аргументы звучат убедительно. Или оставаться при своем мнении. Никто тебя за это не накажет. Но мне бы все же хотелось, чтобы ты называл меня по имени. Попробуешь?

Я ответил не сразу. Ее слова были странными. В крепости никто не имел права на свое мнение, и особенно – на его выражение. И вот так сразу принять мысль, что мне разрешено говорить все, что я думаю, было сложно. И выполнить ее просьбу казалось просто невозможным, но… это была просьба. Не приказ. И, если я откажусь ее выполнять…

Мне ничего не будет?

- А если я не смогу? – все же спросил я.

- Тогда отложим это до тех пор, когда сможешь, - она улыбнулась.

- Тогда я… я попробую. Когда-нибудь.

- Хотя бы так, - кивнула она. – Так что ты хотел спросить?

- Я? – за разговором я почти забыл, с чего он начался, и смутился: - Я хотел узнать… что меня ждет?

- М… в каком смысле? – госпожа Нортис удивилась. – Ты про обучение?

- Нет. Потом… когда я стану не нужен? И для чего я нужен?

- Понятия не имею, - пожала она плечами. - Это вопрос к Каэрсу.

Я удивился:

- Разве вас не заинтересовало, зачем вам дали такое задание?

Госпожа Нортис улыбнулась:

- Ивер, ты для меня - не задание. Каэрс просто попросил меня присмотреть за тобой. Потому что у меня есть такая возможность.

- И вы могли отказаться? – изумился я.

- Могла, - согласилась она.

- Но не стали? Почему?

Ливарэ-маги ненавидят энидо. И у них есть на то причины. Но госпожа Нортис не просто заботится обо мне, но и делает это… добровольно? Я не мог в это поверить.

- Так сложились обстоятельства, - женщина тепло улыбнулась.

- Вам не сказали, кто я? – осторожно осведомился я.

Госпожа Нортис неожиданно рассмеялась:

- Каэрс не посмел бы устроить мне такой сюрприз.

- Но вы хотели убить меня, - я нахмурился, вдруг усомнившись.

Но мне не могло такое привидеться. Она точно собиралась напасть.

- Ивер, - в ее голосе мне послышалась укоризна. – Я ведь объясняла. Это просто рефлекс.

- Вы ведь знали, кого увидите, - совсем тихо заметил я.

Почему я не могу просто промолчать? Чего добиваюсь?

Но госпожа Нортис снова не рассердилась. Лишь улыбнулась мягко:

- Ивер, ты знаешь, что такое рефлексы?

Я не очень уверенно кивнул. Конечно, никто нам этого не объяснял специально, но в целом я догадывался, что это может значить.

- Это реакция нервной системы на внешние раздражители, - кажется, мою неуверенность она увидела. – Даже если я скажу тебе, что сейчас подую на тебя, ты все равно закроешь глаза, как бы ты ни был готов и предупрежден. Так и здесь. Рефлекс. Видишь метку энидо – атакуй.

Я насупился, не очень-то веря ее словам. Госпожа Нортис пыталась убедить меня, что не испытывает ко мне ненависти, как к энидо-магу. Но я помнил, как надеялся на это по пути сюда, и каким разочарованием было убедиться в противоположном.

- Не веришь, - кивнула она, даже не спрашивая.

Ответить я не успел, хотя попытался бы сказать, что, разумеется, верю – как можно сомневаться в словах старшего мага? Но госпожа Нортис встала из-за стола, приблизилась ко мне, склонилась и предупредила:

- Дую.

Я зажмурился. Это получилось совершенно непроизвольно, едва легкий ветерок от ее дыхания коснулся моих ресниц. Изумленный, я открыл глаза и наблюдал, как она возвращается на свое место.

- Убедился? – скрыть свое изумление мне тоже не удалось.

- А… как это?

Я ведь действительно был предупрежден. Почему же зажмурился?

- Это и есть рефлексы. Первая реакция, непроизвольная. Подробнее узнаешь на уроках биологии.

- А обучение… это вам тоже никто не поручал? – спросил я.

- Верно.

- И вы не знаете, что со мной будет, когда меня от вас заберут?

Она покачала головой и вдруг снова улыбнулась:

- Но могут и не забрать. Если мы с тобой поладим, может быть, ты останешься здесь насовсем.

Ошеломленный, я уставился на нее. Насовсем? То есть, меня не убьют и не переведут в тюрьму? И я всегда буду жить в уютной комнате, со всеми удобствами, вкусной едой и книгами, с возможностью выйти в сад и почти без ограничений? Нужно лишь поладить с госпожой Нортис?

Если она позволит мне остаться жить здесь, может, магистр Каэрс не станет забирать меня силой?

- А что для этого нужно? – неуверенно спросил я.

Наверное, мне нужно быть послушным, вести себя тихо и помалкивать, не раздражая госпожу Нортис. Но я не знаю, как будет правильнее, стать для нее помощником или невидимкой? Быть поблизости, готовым исполнить любое распоряжение, или не лезть на глаза, напоминая о своем существовании? Я должен это выяснить, чтобы не испортить все. Боюсь, у меня только один шанс, и возможности исправить ошибку мне не дадут.

Госпожа Нортис посмотрела на меня удивленно:

- Будь собой, - пожала она плечами. – И не пытайся меня обмануть. Я хочу точно знать, с кем имею дело.

- А если я вам не понравлюсь? – невольно спросил я.

Быть собой – это прятаться от нее в сказках, где-нибудь в саду, и желательно не встречаться даже за обедом. Не потому, что я боюсь ее рассердить – мне самому спокойнее, когда она далеко.

- Если будешь лгать – не понравишься точно, - заявила она. – Но дело-то в том, что и я тебе могу не понравиться.

Я едва удержался от того, чтобы не сказать, что она уже мне не нравится. Но говорить такое той, от кого зависит мое будущее, было бы форменной глупостью.

А в следующий момент я вдруг понял, что солгал бы, утверждая это. Я не чувствовал к ней симпатии и боялся ее, но госпожа Нортис не была мне неприятна. Не будь я предвзят, и не имей она власти надо мной, при ее отношении я легко мог бы привязаться к ней – никто не относился ко мне добрее, чем эта странная женщина.

- А разве это имеет значение? – спросил я.

Ведь главное – это то, как она будет относится ко мне.

Мое мнение вряд ли будут учитывать.

- Разумеется, - удивленно посмотрела она на меня. – Никто не будет заставлять тебя жить с неприятным тебе человеком.

- И отправят в тюрьму? – продолжил я ее мысль.

А затем казнят, как энидо-мага. Так что свое недовольство лучше оставить при себе.

- Вовсе не обязательно, - пожала она плечами. – Тюрьмы – для преступников. А тебя ведь не судили?

- Но я преступник, - хмуро ответил я. - Убийца. Энидо-маг. Нас не судят, а сразу казнят.

- Здесь ты ошибаешься, - покачала она головой. – Все энидо-маги осуждены. Заочно. За истязания, убийства с особой жестокостью, причинение страданий и пытки. В совокупности все эти деяния заслуживают высшую меру. И каждый энидо-маг совершает эти преступления, участвуя в ритуалах.

- Я участвовал в ритуалах, - признался я.

Правда, в основном в качестве обрядовой жертвы. А после того, как я сорвал ритуал силы, мне вообще запретили принимать в них участие. Но уточнять это для госпожи Нортис я не стал, сочтя, что ей будут не интересны детали. Главное, что я, как и остальные энидо-маги, заочно осужден на казнь. И теперь, когда она это точно знает, сохранит ли она ко мне свое хорошее отношение – или видимость его?

- Что ж, если ты все еще жив, значит, заслужил свой шанс на помилование, - отметила она.

- Или меня хотят для чего-то использовать? – предположил я.

- Как я уже говорила, это – вопрос к Каэрсу. Если у него и есть на тебя какие-то планы, мне он о них ничего не говорил. Но, знаешь, мне кажется, он просто разглядел в тебе потенциал. И решил посмотреть, можно ли его раскрыть.

- Потенциал? – слово было мне незнакомо.

- Ты ведь спас детей вместо того, чтобы принести их в жертву ради силы. Энидо-маги так не поступают. Поэтому Каэрс и заинтересовался, не получится ли сделать из тебя союзника.

- Но я и так согласен на сотрудничество, - я не понял, что она имела в виду под союзником.

Госпожа Нортис рассмеялась негромко и отметила:

- Все же планы Каэрса нужно узнавать у него.

Мне захотелось попросить ее поговорить с Каэрсом, но я не решился. Она и так много делает для меня, чего не обязана, и, если я начну требовать слишком много, может просто отказаться тратить время на своего подопечного. И, в отличие от нее, я не уверен, что это не закончится тюрьмой или смертью.

- Я вам противен? – тихо спросил я.

Вряд ли ей приятна мысль, что с ней под одной крышей живет энидо-маг.

Она поставила локти на стол и опустила подбородок на переплетенные пальцы, глядя на меня сквозь прищур.

- Мы знакомы всего третий день, и пока я еще не составила о тебе какого-либо мнения. Но я думаю, что тебе следует оставить прошлое в прошлом и попытаться начать новую жизнь. Ивер. Ты кажешься умным мальчиком, а значит, непременно воспользуешься тем шансом, который тебе выпал.

- Спасибо, госпожа Нортис, - пробормотал я, совсем не уверенный, что ее слова меня успокоили.

Какой у меня шанс? На какого союзника рассчитывает магистр Каэрс? И как мне быть самим собой, если я сам не знаю, какой я?

В кластере меня называли упрямым и непокорным, часто наказывали за дерзость. Но лишь потому, что я не всегда мог промолчать. Настоящее бунтарство грозило смертью, и я никогда бы не осмелился на него. За исключением одного раза, тогда, когда я сорвал ритуал силы, чтобы спасти обрядовую жертву… В любом случае, я всегда сдерживал свои порывы, а любые проявления характера быстро ломали. Быть удобным – единственная форма поведения, которая мне известна. Но быть удобным вовсе не значило быть собой.

А если ей не понравится то, каким я являюсь на самом деле? Как она вообще сможет определить, лгу ли я? Нет, мне ничуть не легче от этого разговора. Но продолжать его мне страшно. Теперь, когда я знаю, что не являюсь для госпожи Нортис обязанностью, а значит, она может избавиться от меня в любой момент, когда ей надоест заботиться об энидо-маге.

- Ивер, если тебя что-то беспокоит, смело спрашивай, - предложила она.

- Хорошо, - кивнул я, совсем не уверенный, что воспользуюсь ее предложением. - Я могу идти?

- Разумеется, - кивнула она, но, едва я дошел до двери из столовой, вдруг окликнула: - Ивер!

Что-то внутри меня сжалось от дурного предчувствия. Никогда такие оклики не заканчивались ничем хорошим. Но я обернулся, стараясь не выдать свою панику.

- Да?

- Совсем забыла. Иди сюда.

А сама убежала на кухню, заставив меня замереть в недоумении. Куда идти-то? Но вернулась она почти сразу, неся в руках какую-то бутылочку. И маленькую ложку.

- Пей, - она вручила мне то и другое.

- Что это? – с подозрением я разглядывал бутылочку.

- Лекарство для связок, - пояснила госпожа Нортис.

- Зачем? – я удивленно посмотрел на нее. – Само пройдет.

- А с лекарством пройдет быстрее и без последствий. Пей, не бойся. Это полезно.

В кластере нас редко поили лекарствами. Только в случаях, когда на ноги требовалось поставить быстро – или если повреждения были слишком велики. Никто не позволил бы обрядовой жертве умереть вне ритуала. Но лекарства сами по себе были пыткой. Они жгли изнутри, причиняя боль едва ли не большую, чем раны. Я всегда предпочитал обходиться без лекарств.

Густая темная жидкость быстро наполнила ложечку до краев. Разумеется, я не решился возразить госпоже Нортис. Сунул ложечку в рот… и проглотил заполнившую его сладость, широко распахнув глаза от удивления. Прислушался к себе, ожидая боли, но внутри даже не защипало.

- Это точно лекарство? – усомнился я.

- А что тебя удивляет? – поинтересовалась госпожа Нортис.

- Оно сладкое, - обвинил я ее.

Женщина протянула мне стакан воды:

- Запей.

Я не понял, зачем запивать сладость, но привычно послушался. А затем пояснил:

- Лекарство всегда горькое и болючее.

Она только фыркнула:

- Зачем делать лекарство горьким? Человек и так болеет, ни к чему множить его страдания.

- В Альвинии все лекарства вкусные? – недоверчиво уточнил я.

- Те, что для детей – уж точно, - кивнула она. – Это тебе на три дня. Пей после еды по одной ложечке. И не напрягай связки.

Я хотел было сказать, что это зависит от нее, но промолчал. Она ведь пообещала, что не тронет меня, и нарываться на битье точно не стоило.

- Спасибо, - поблагодарил я.

И ушел. На этот раз – беспрепятственно. И в свою комнату я едва ли не бежал, потому что вдруг вспомнил, что на прикроватной тумбочке лежит недочитанный сборник сказок. А я время теряю…

И я спрятался от непонятной окружающей действительности в волшебных историях. Как жаль, что невозможно остаться в выдуманном мире навсегда.