Глава 55

Эрио устроился на кровати поудобнее и прислонился к спинке, поманив к себе Милену, та села рядом и положила голову ему на плечо. – Ну, читай же, – нетерпеливо попросила девушка, улыбнувшись. Эрио улыбнулся в ответ, с легкой грустью вспоминая, что когда-то и он был таким же юным, улыбчивым и любознательным. Потом пришлось стать во главе государства, и дела погребли его под собой – Эрио разучился улыбаться, постоянно хмурился и подозревал почти всех окружающих. Удивительно, но Мила снова смогла вернуть улыбку на его лицо. Только вот сейчас веселиться не хотелось. Он до боли сжал в руках книгу, боясь того, что он может там прочитать. Тяжело вздохнув, Эрио резко раскрыл обложку, будто под воду с головой ушёл. На первой странице строчки были нечёткими. Было заметно, что их писал ещё юноша и, возможно, плакал: кое-где чернила расплылись. Эрио снова глубоко вздохнул и наконец начал читать. «Тысяча пятый год, третье число месяца первого снега. Меня зовут Гор Гавран, мне пятнадцать зим и я единственный наследник престола. Вчера было моё день рождения, и я помню, как мой старший брат подарил мне в подарок красивый клинок с ножнами, украшенными драгоценными каменьями. Подарил как взрослому, я был счастлив. Я любил брата, наверное, даже больше, чем себя или деда. Сипиру недавно исполнилось двадцать зим. Он был для меня всем. Я мечтал с самого раннего детства быть похожим на него, стать таким же красивым, статным и сильным. Но сегодня брата не стало. Его казнили по приказу деда за связь с девушкой из другой страны. Я просил, умолял деда помиловать Сипира, но тот был непреклонен, он объявил, что брата казнят вместе с любовницей. Брата оскопили на виду у всего города. Он истекал кровью, а люди забрасывали его камнями, соревнуясь, кто попадает прямо в лицо. Дед заставил меня смотреть на всё это не отводя глаза. Он сказал, что я, как будущий король, должен наблюдать за казнью и знать, что так будет с каждым кто будет сожительствовать с колдуньей-омегой из другого государства. Я смотрел. Смотрел и ненавидел ту, что стояла рядом с братом. Проклятая Олия Гервей! Это она склонила моего брата к такому позору, когда он поехал просто посмотреть на Нахзарию. Как же я ненавижу Олию! Если бы мог, я бы сам рвал её плоть зубами, пока она не сдохнет! Дед сказал, что скрыл бы позор, если бы Сипир отрёкся от любви. Но нет, мой брат заявил, что намерен жениться на иностранке. Ей проткнули грудь. Брат дотянулся до неё слабеющей рукой, и они взялись за руки. Ненавижу Сипира! Да, его тоже ненавижу! И отца нашего ненавижу! И мать тоже! Мы были никому не нужны, кроме деда!» Эрио перевернул страницу и начал читать следующую запись. «Тысяча пятый год, четвёртый день месяца первого снега. Я уже большой и, разумеется, знаю историю своего рождения, дед сам мне рассказывал. Но и я многое помню из детства. В стране творилось что-то нехорошее, самые лучшие балии занимались проблемой, но не могли её решить. Всё меньше рождалось мальчиков, убралийцы вымирали. Вот и в семье короля Аллода рождались только дочери. Балий посоветовал отдать одну из них за мужчину других кровей. Он заявил, что смешение рас поможет остановить вырождение, иначе трон придётся передавать племяннику. Разумеется, мой дед согласился, но был настолько горд, что ему подавай в зятья только принца. Аллод договорился с Нахзарией, с которой мы были на грани войны. Мирный договор и принц в мужья его дочери – лучшее решение вопроса. Король Нахзарии Белогор согласился, но схитрил, выдал за своего сына другого парня. Когда это выяснилось, то оказалось, что Лилейна, моя мама, влюблена в своего супруга. Дед смирился и не стал ничего предпринимать. А после с разницей в пять лет родились Сипир и я, долгожданные наследники престола. С Белогором и его страной дед рассорился из-за обмана. Он стал ненавидеть лживых нахзарийцев». «Тысяча пятый год, двадцать пятое число месяца вьюжного. Сегодня один из дней, который я ненавижу больше всего. В этот же день нас бросил отец. Мне тогда было всего семь зим, но я хорошо это помню. Я зачем-то забрался в опочивальню родителей, а когда они туда зашли, спрятался за шторкой. Мать и отец ругались. Отец только приехал из Нахзарии, он ездил навещать родителей. Каждые три месяца он брал нас с собой, а в последние два раза отказался. Выяснилось, отец нашёл там какую-то истинную и полюбил её. Тогда он именно это и рассказывал матери. Что уходит к любимой, что его силой заставили в своё время жениться на женщине из Убралии. А ещё он сказал, что эта девушка ему дороже тех выблядков, что родила ему убралийка. Я стоял за шторкой и едва сдерживал слёзы. Как же так? Я ведь любил его, буквально боготворил, а оказалось, что мы с Сипиром для него не больше, чем «выблядки от убралийки». Мама валялась у него в ногах, говорила, что любит, умоляла не уходить. Он отпихнул её ногой. Взял несколько драгоценностей, что она ему подарила, и ушёл. Моя бедная мама даже стражу звать не стала, позволила ему уйти. Потом она вышла из комнаты, а я за ней. Мама пришла на площадку, что была в надвратной башне. Она долго смотрела вслед отцу, который ускакал по дороге на резвом скакуне, а затем перегнулась через ограждение. Я поклялся отомстить. Когда стану взрослым, найду отца и покараю». Эрио остановился, чтобы перевести дух. То, что он прочитал, было ужасно. Как можно убить собственного внука, приговорив к медленной и мучительной смерти? Такой поступок вообще не поддавался логике. Эрио свою убийцу-сестру пощадил, а тогда казнили просто за любовь к девушке из другой страны. – Милая, это всё так грустно. Ты уверена, что хочешь знать, что было дальше? – нервно спросил Эрио. Мила погладила его по щеке и тихо ответила: – Да, я уверена. Но если тебе тяжело, то можем продолжить потом. – Нет, лучше всё разом, чтобы не растягивать эту боль надолго, – решительно заявил Эрио, переворачивая страницу. Он стал читать дальше. Юноша писал о своей жизни, о том, как дед готовил его стать королём, как, умирая, передал корону Гору, которому к тому времени исполнилось уже восемнадцать зим. Эрио читал торопливо. Всё это было неважно и не так интересно – но вот наконец пошли события, о которых они стремились узнать. «Тысяча десятый год, пятнадцатый день месяца весенних ручьёв и второй год моего правления. Люди стонут и ропщут. Они просят меня придумать что-то, чтобы народ не вымирал. Мальчиков рождается всё меньше. Несколько родов канули в лету, так и не сумев обрести продолжение. Люди надеются на ту магию, что живёт во мне. Да, у меня много силы, но и с ней я ничего не могу сделать. Сегодня вызвал к себе в кабинет королевского балия, он служил ещё моему деду. Помню, это был цветущий мужчина средних лет, но сейчас превратился в согбенного старика. Он, постукивая своей клюкой, вошёл в комнату и уселся в кресло, тяжело дыша. – Что скажете, Озолс, как помочь народу? – начал я без долгих предисловий. – Мой ответ будет прежним: скрестить нашу кровь с чужой. Ближайшие соседи – Нахзария. Можно завоевать их, – спокойным тоном ответил старик. – Было, балий. Я наполовину нахзариец, как и брат. Помнишь, что из этого вышло? – возразил я. Я строго смотрел в его мутные зрачки, но балий, казалось, вовсе меня не боялся. А ведь за два года все подданные уяснили, что я собой представляю, и обычно трепетали передо мной, как листья на ветру. – Погодите гневаться, мой король, – балий поднял руки вверх, улыбнулся и продолжил, смело глядя на меня: – Вы уже знаете, в Нахзарии есть мужчины. которые называют себя альфы. Женщин они называют омегами. Среди этих людей с клыками во рту как у зверя есть истинные пары. Не всегда, но это случается. Если родилась истинная-девушка, то обязательно родиться ей пара. Если вы перебьете всех истинных-женщин, то альфам ничего не останется, как подчиниться и спать с убралийками. Продолжение рода хотят мужчины любой страны. – Устроить кровавую резню в Нахзарии? А ты тот ещё плут. Я подумаю, – сказал я и отпустил балия. Нужно действительно обдумать этот вариант». Эрио сглотнул, испытывая одновременно отвращение и горечь: как правитель он мог понять Гора, но не мог не думать о всех тех бессмысленных смертях. «Тысяча десятый год, двадцатый день месяца весенних ручьёв. Сегодня ночью мне явились наши боги. Не ведаю, что они не поделили с нахзарийскими богами, но требуют, чтобы Терри, Хуаши и Шиная забыли навсегда. Тагор, Угин и Валих дали разрешение на уничтожение Нахзарии. Если честно, я и сам жаждал поквитаться, в первую очередь найти отца и собственноручно вырезать у него на глазах всю его семью. Я соберу армию. Мы завоюем Нахзарию и перережем всех истинных, которые смеют разрушать чужие семьи. Рех». «Тысяча десятый год, тридцатое число месяца летнего солнцестояния. Я собрал могучую армию. Действовал скрытно, чтобы соседи не прознали о надвигающийся войне. И вот сегодня с денницей мы пересекли границу. Постовые перебиты как куропатки, мы уже похозяйничали в ближайшей деревне. Вырезали всех женщин. Никого не щадили. Отдельный отряд увёл всех альф в Убралию, сжигая за собой дома. Нам повезло: в этой деревне не было магов – захватить её не составило труда. Я слышал, король Святорад и его жена умерли от неизвестного мора год назад, оставив на троне девушку. Её зовут Добрана, и ей всего восемнадцать зим. Эта королева глупа как младенец, если она на границе поселила так мало магов. Ничего, скоро я приду в Белый замок и лично загляну в глаза этой недокоролеве». Эрио дочитал до конца повествование дня и остановился. Он потёр руками лицо и сказал с грустью: – На самом деле я не ожидал, что дневник Гора будет так тяжело читать. Давай прервёмся, Мила, тем более, что уже поздно. Завтра продолжим, если хватит на это сил. *** Мила взяла книгу у него из рук и кинула прямо на пол. Потом залезла на колени и обхватила лицо любимого. Она чувствовала боль Эрио как свою собственную, и она смешивалась с той, что была в её сердце. – Не думай сейчас о плохом. Это прошло, Эрио. Страшное уже позади, – Мила коротко поцеловала истинного в губы. – Не надо, не забирай мою боль, тебе станет плохо, – обеспокоенно попросил Эрио, притянул её к себе и также быстро поцеловал. – Я дарю тебе свет любви, Эрио. А твою боль растворяет моя чёрная половина. Не думай об этом. Завтра тяжёлый день для всех нас. Нужно придумать, как возродить страну из пепла, как самим не сгореть в этом пламени. И ты, и я в любой момент можем встать у позорных столбов, как Сипир и его возлюбленная. Но я верю: боги не оставят нас на трудном пути. Милена ласково посмотрела в глаза Эрио и снова приникла к его губам. На этот раз поцелуй был долгим и нежным. Она знала: Эрио не только маг и король, но и обычный человек, а человек не может быть всегда сильным. Вот и Эрио подкосила история его рода. Но ведь она, Мила, несёт в себе свет любви и сможет придать ему силы и утешить. Она расстегнула рубашку своего альфы и, наклонившись, лизнула сосок. Эрио протяжно застонал, вцепившись в её отросшие локоны. – Вот так, давай займёмся любовью, это очистит наши мысли, – улыбнулась Милена и принялась целовать грудь Эрио. Альфа не отставал, торопясь раздеть её. Вскоре они уже были не способны думать ни о чём другом, кроме взаимного удовольствия.