Часть 33

Не знаю, возможно, усталость и стресс всему виной, но я сильно перепугался за отца. Он для меня всегда был будто скала, несокрушимый вечный монолит. Уверенный и бескомпромиссный. А тут вдруг больницы, скорые, анализы, таблетки. Вздыхающая мама рядом, хамящие медсёстры.

— А что вы удивляетесь? Вашему отцу ведь седьмой десяток пошёл... У нас в среднем знаете какая у мужчин продолжительность жизни?

Я в бешенстве. Мне хочется разнести всю эту больницу, выгнать поганой метлой этих циничных медиков с пропитыми лицами, дойти до самого министра здравоохранения. Но выходит только какое-то вялое возмущение с попытками дать взятку любому, кто может помочь, ускорить, пустить без очереди. Мама выглядит на моём фоне очень спокойной. Она в этой больнице всех врачей знает поимённо. В курсе, как работает система. Мне даже неловко перед ней, что я оказываюсь настолько беспомощным.

— Игнат, ты поезжай домой, — говорит она со вздохом. — Зря я тебя переполошила. Просто подумала, что раз всё плохо, то хоть увидишься с папой в последний раз. А оно оказалось и не плохо даже. Стабильное состояние, ты ведь слышал доктора?

— Мам, а ты как же? — спрашиваю я. — Ты ведь тоже ночь не спала.

— Ну, я дождусь, когда к нему можно будет, повидаюсь и тоже домой пойду, — отвечает она.

Я поражаюсь тому, насколько чётко всё в её голове. Всё же женщины бывают порой по-настоящему удивительны. Невольно вспоминается вчерашний вечер и Алёна. Зря я разозлился на неё. Просто её просьба задела моё эго. Она как будто дала понять, что со мной только из-за метки. И вся эта химия между нами не имеет никакого значения. Естественно, я взбесился, но лучше бы мне было сдержаться. Алёна хоть и старается казаться сильной, но на деле ранимее, чем та же Юлька.

Я присаживаюсь на старенькую банкетку в коридоре и набираю Алёне. Она ожидаемо не берёт трубку. Раздумываю немного и звоню на мобильный Ирине Сергеевне.

— Прошу прощения, что так рано, но думаю, вы должны знать, что Алёна Николаевна вышла на больничный. Меня тоже сегодня не будет по семейным обстоятельствам.

— Поняла вас, — отвечает Ирина. — Спасибо, что предупредили.

Предвижу, что она навоображает себе непременно всякого. Секретарша не пришла, сам не явился — тут явно что-то не чисто. Офисные сплетники быстро подхватят и разнесут. Но мне всё равно, я слишком устал, чтобы беспокоиться ещё и об этом. В конце концов, незаменимых людей не бывает. Если ситуация выйдет за рамки, придётся применить показательные репрессии и уволить пару человек.

Уже собираюсь убрать телефон, но вижу на экране номер Юльки. Только её мне не хватало для полного счастья. Откровенно говоря, я даже не знаю, что мне теперь делать с Юлей. У нас давно всё шло к расставанию. Вадим был прав, мне стоило раньше поговорить с ней. А так получается, что я изменил ей с Алёной. Я принимаю вызов, намереваясь расставить все точки над i.

— Игнат, как папа? — с ходу спрашивает она испуганным голосом. В один момент это совершенно обескураживает меня.

— Врачи говорят, он стабилен, — растерянно отвечаю я. Нет, надо собраться и сделать то, что хотел...

— Слава Богу, я так испугалась, когда твоя мама мне написала, — облегчённо выдыхает Юля. — Я уже на пути в больницу.

Я хочу ответить, что это необязательно, но потом поднимаю глаза на маму. Она, тихонько покачиваясь, глядит задумчиво в пустую стену напротив. Вот ведь чёрт! Да, для меня, возможно, с Юлей всё кончено, но вот их с мамой дружеские отношения только начались. С моей, между прочим, подачи. А дружеская поддержка маме сейчас очень сильно нужна.

— Спасибо, — через силу произношу я, чувствуя, будто угодил в западню.

— Да о чём ты? — с улыбкой в голосе отвечает Юля. — Это меньшее, что я могу сделать сейчас.

Завершаю разговор, ощущая себя какой-то девицей в средневековье, которую насильно выдают замуж. Это даже смешно.

Вскоре Юля появляется собственной персоной с какими-то авоськами фруктов и контейнерами с едой. Меня всё это жутко раздражает, но я терплю, потому что маму такая забота очень трогает. Она слёзно благодарит Юльку, нахваливая и осыпая её благословениями. Из приёмного покоя мы перемещаемся в больничную столовку, где на раздаче только пюре с жареной колбасой. Вспоминается бородатый анекдот: «А ваша докторская колбаса из каких докторов?» Аппетит пропадает напрочь. Кое-как запихиваю в себя пару ложек салата, что Юля принесла.

Вновь достаю телефон и пишу Алёне сообщение с извинениями. Пусть трубку она не берёт, но сообщение точно должна прочесть. Нервничаю, будто подросток. Никогда не думал, что буду испытывать такое. Юля замечает, чем я занят, и смотрит осуждающе.

— Игнат, ты неважно выглядишь, — произносит она нарочито участливо. — Не спал, наверное, всю ночь. Могу тебя отвезти домой, чтобы самому в таком состоянии не садиться за руль.

Может просто кажется, но я замечаю некоторую двусмысленность в словах Юли. Будто она знает, что между мной и Алёной что-то было этой ночью. Прикидываю, как и от кого она могла узнать. Ничего не приходит в голову.

— Вот и правильно, — соглашается мама. — Поезжайте.

— Да я в порядке, — возражаю я, хмурясь.

— Ты не спорь, — чуть резковато произносит мама. — Мне так спокойнее будет. Юлечка, будь добра отвези этого оболтуса и проследи, чтобы он отдохнул как следует.

Мама, грустно улыбаясь, вздыхает. Юля с довольным видом кивает. Я понимаю, что меня взяли в оборот.