Часть 34

Уже сев в её машину я понимаю, что что-то не так. В больнице было многолюдно, но оставшись с Юлькой наедине в замкнутом пространстве, я ощущаю знакомый приятный аромат. У меня не возникает ни единого сомнения — аромат этот принадлежит Алёне. Как где и когда эти двое могли пересечься, я не имею ни малейшего понятия. Кажется только, что ничего хорошего от этого пересечения ждать не стоит. Я проверяю менеджер. Отправленное Алёне сообщение так и остаётся непрочитанным. Я пытаюсь не поднимать кипишь, думать обстоятельно.

Мы с Юлей отъезжаем с парковки. Я размышляю про себя, что всё это глупо, ведь мне всё равно потом придётся забирать отсюда свой автомобиль. Но есть подозрение, что если я откажусь, то Юля настучит маме, и та ещё больше расстроится. Чувствую себя очень глупо, мы ж не в детском саду. Ещё эти непонятки с Алёной никак не упрощают ситуацию. Юля доставляет меня домой и явно напрашивается зайти.

— Я обещала твоей маме проследить, чтобы ты отдохнул, — говорит она, коварно глядя на меня.

Я вспоминаю, как ночью впопыхах собирался в больницу. Как в спешке уходила Алёна. Осознаю, что у меня в квартире после ночи так и не убрано. И с одной стороны, вроде бы Юля сама виновата, раз настаивает на внезапном визите. А с другой, после всей этой её нелепой заботы даже как-то неудобно показывать ей всё это, по сути прямым текстом говоря, что у меня кто-то есть помимо неё.

— Юль, давай в другой раз? — чистосердечно предлагаю я. — У меня дома срач. Ничего приятного для тебя.

— Да ладно, — смеётся она неловко. — Что, я твоего холостяцкого беспорядка не видела?

Я начинаю немного раздражаться. Она как будто специально напрашивается на неприятности. Не ценит того, что я хочу уберечь её от них. Из-за этого возникает желание преподать ей урок. Я киваю головой, давая понять, что она может поступать, как считает нужным. Мне при этом будет совершенно безразлично на её душевные терзания. Мы оставляем машину на парковке и поднимаемся наверх. Юля понимает всё, едва видит в прихожей забытый Алёной шарф. И я бы мог ей сказать в этот момент что-то вроде: «Я же предупреждал». Но мне вдруг становится так безразлично всё происходящее. Тем более, что она сама это выбрала. А в квартире у меня меж тем повсюду следы акта безудержной страсти: от разбросанных салфеток до сбитого в невообразимую кучу постельного белья.

Юля хмурится глядя на всё это. Растерянно озирается, не понимая, что ей делать. Когда-то на заре наших отношений она пыталась делать у меня уборку. Потом я просто начал вызывать клининг перед каждым её визитом. Теперь же она находится в полной прострации. Юля утверждала пять минут назад, что её не испугать беспорядком, но сейчас её женская гордость наверняка кричит ей немедленно уходить отсюда.

Меня же впервые в жизни беспорядок не смущает. Я даже готов завалиться в ту же постель, где мы с Алёнкой кувыркались, и заснуть сладким сном младенца. Но есть одно «но» — прежде я должен убедиться, что Алёна в порядке. А то я имел неосторожность вчера выгнать её, что называется, на мороз. Я снова набираю Алёне, уже не особо стесняясь Юли. Та напряжённо наблюдает, с каждой минутой становясь всё более несчастной.

Наконец, осознав, что её приходу не рады, она поднимается и идёт к выходу. Я чувствую себя слишком утомлённым, чтобы выйти проводить, потому просто прошу захлопнуть за собой дверь. Юля бросает на меня возмущённый взгляд и выбегает из комнаты потом однако возвращается и с мстительным видом произносит:

— Если ты свою секретутку ищешь, то можешь не стараться. Мы её спрятали так, что американская служба защиты свидетелей позавидует!

Я теряюсь на минуту, не понимая, кто это «мы» и серьёзно ли она или просто пугает. Юля же, воспользовавшись моим бездействием, сбегает. Я бросаюсь за ней следом, но на лестничной площадке понимаю, что она всё равно ничего мне не скажет. Нужно идти проторенной тропой: ехать к Алёне домой и разговаривать с мамой, с соседями, с его горе-бойфрендом, в конце концов. У них будет реальная информация, и все они, кроме последнего, пойдут на контакт, если на них надавить.

Переодеваюсь и вдруг вспоминаю, что оставил тачку у больницы. Вот как знал, что всё это мероприятие закончится какой-нибудь подставой. Но делать нечего — вызываю такси и еду обратно. С трудом подавляю в себе желание забежать в больницу, проверить, как там отец. Знаю, что в этом случае получу от мамы ряд провокационных вопросов. Так что просто забираю машину и еду к Алёне домой.

— Нету Алёны дома, — чуть спокойнее, чем в прошлый раз, отвечает мне её мать. — В командировке она. По работе.

Голос её звучит даже как-то горделиво. Предполагаю, что это оттого, что прежде Алёна работала только официанткой, а сейчас как будто даже выбилась в люди, по командировкам ездит. Из слов матери делаю вывод, что дома она правды о своём отъезде не сказала. Видимо, к её побегу Юля приложила больше усилий, чем я думал. Благодарю и прощаюсь с женщиной и иду уже проторенной тропой к соседям.

Открывают мне не сразу. Некоторое время я стою в задумчивом ожидании и прислушиваюсь к звукам за дверью. Слышу диалог между мужчиной и женщиной, но в чём именно он состоит — не понятно. После на площадку выходит Артём. Я чувствую исходящий от него запах, смесь адреналина и тестостерона в высокой концентрации. Этот парень явно настроен говорить серьёзно.

— Зачем пришёл? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.

— Алёна где? — задаю я встречный вопрос.

— Здесь её нет, — отвечает он чётко и отрывисто. Я понимаю, что он не врёт, но мне этого недостаточно.

— Где она? — чуть повышаю голос.

— Этого я не знаю, — как и прежде невозмутимо отвечает Артём. Это начинает раздражать.

— Твоя жена наверняка знает. Я хочу поговорить с ней, — я делаю шаг вперёд, намереваясь войти в их квартиру. Но он преграждает мне дорогу.

— Меня не волнует, чего ты хочешь. К моей женщине ты не подойдешь.

Его взгляд суров, а тон дерзок. Это раздражает. Этот щенок что, решил, что может мне перечить?

— Ты понимаешь, кому ты отказываешь? — спрашиваю я его, угрожающе хватая за ворот. Его лицо в один момент начинает вытягиваться и покрываться шерстью. Я прежде не видел такого в живую. Только слышал, что чистокровные могут обращаться вне зависимости от луны.

— Запомни, парень, — грудным басом произносит он, до боли сжимая моё запястье. — Ты вожак только потому, что никто до сих пор не подвинул тебя с этого места. Но всё может измениться в любой момент.

Впервые в своей жизни я чувствую дикий животный страх. Волк внутри меня чётко осознаёт, что этот дикий больше и сильнее меня. И если я допущу драку, то уже никогда не смогу зваться вожаком стаи. Я отступаю назад и ухожу прочь. Похоже мне придётся искать другие способы связаться с Алёной.