Часть 45

Здесь вдали от города и наших насущных проблем время будто останавливается. Алёна рядом со мной, и я счастлив. Просто видеть её сонное выражение лица с утра, чувствовать на себе её взгляд и дыхание, желать доброй ночи по вечерам и целовать её спящую украдкой — этого уже достаточно, чтобы быть счастливым. И пусть порой хочется большего, я готов подождать. Я знаю, что скоро смогу назвать её по-настоящему своей.

Артём с Маей приезжают на следующий же день после звонка Вадима. Чтобы не тревожить наших девчонок мы выходим во двор и берёмся за весеннюю приборку. Вычищаем мусор и траву, оставшиеся с прошлого года. Перебираем развалившуюся поленницу. Параллельно я пересказываю ему суть нашего с Вадимом разговора.

— Думаешь, стоит ему доверять? — спрашиваю, подытоживая всё.

— Звучит не слишком убедительно, — признаётся он, подхватывая ворох поленьев со стылой земли. — Особенно от такого, как этот Игнат. Он высокими моральными принципами не отличается. Тем не менее то, о чём этот Вадим говорил, имеет большую легитимность, чем простая драка. По крайней мере, у нас.

Он бросает тоскливый взгляд к горизонту, где виднеется полоска леса.

— В тайге? — зачем-то уточняю я.

— В тайге, — как-то странно усмехается Артём. — Там, откуда, собственно, и взялись оборотни на всей остальной территории. И поскольку там общество живёт согласно обычаям, ритуалы всё ещё имеют силу. А ещё там у каждого в стае есть своя роль. Если этот Вадим предложил тебе ритуальный поединок, то значит, он занимает второе место в стае после вожака и является кем-то вроде шамана.

— Это что-то вроде советника?

— Типа того, ага, — кивает Артём.

— А почему он сам не бросит вызов вожаку, если он второй в стае?

— Шаман обычно не борется за власть. Он обладает достаточными знаниями, чтобы остаться на втором месте и при новом вожаке. В случае с Вадимом причина может быть ещё и личная. Ты ведь сам сказал, что они друзья.

Голос Вадима звучал очень искренне в момент, когда тот говорил, что хочет помочь Игнату. Хотя думается мне, что после такой помощи они перестанут быть друзьями. Невольно вспоминается Маша. Отец говорит она на прошлой неделе уехала к дальней родне в Венгрию. Даже не сказала ничего, должно быть, всё ещё злится на меня. Но я не могу винить самого себя за то, что не люблю её. Чувства они либо есть, либо их нет.

— Если ты одолеешь Игната в схватке, подстава это или нет — уже не будет иметь значения, — подытоживает Артём. — Стая просто вынуждена будет признать в тебе нового вожака. А для того, чтобы его одолеть, нужно научиться использовать силу зверя внутри тебя.

Он снимает рукавицы и шапку и я вижу, как он начинает обращаться прямо среди белого дня, без луны. Его лицо вытягивается в волчью морду и обрастает шерстью. Это выглядит невероятно и пугающе одновременно. Я думаю, какой концентрацией нужно обладать, чтобы проделывать такое? Я всего лишь раз смог войти в транс и овладеть волчьими инстинктами. В тот день я встретил Алёну.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю, наблюдая, как он прямо у меня на глазах обратно становится человеком.

— На самом деле это просто, — криво усмехаясь, отвечает Артём. — Ты всего лишь должен чувствовать своего волка, как самого себя.

Появляется ощущение, что Артём слегка рисуется передо мной. Впрочем, я без претензий. Он в этом плане действительно далеко впереди меня, так что может позволить вести себя как угодно.

— Хотелось бы мне быть таким же оптимистичным, как ты, — отвечаю я озадаченно.

— Мне не приходилось драться за место вожака, — посерьёзнев произносит он. — Но я дрался за Майю со своими соплеменниками. Главное, помнить о том, ради чего это всё. Цель придаст тебе сил и мотивации. Но это всё слова. Чтобы понять, как это работает на практике, тебе нужна настоящая драка. Ночью поедем в лес.

У меня от последних слов Артёма лёгкая дрожь пробегает по телу. Я знаю, что он сильнее, а потому во мне просыпается естественный страх. Мы дожидаемся темноты и под беспокойные взгляды Майи и Алёны отправляемся в ближайший ельник. Оставляем машину на опушке и дальше идём узкой тропой вглубь леса, где точно в такой час не встретим никого из редких местных, живущих в посёлке круглый год. Артём с необычайной лёгкостью скидывает толстовку, куртку он оставил в машине, и кивком показывает мне, чтобы я следовал его примеру. В небе над нами светит без малого полная луна. Эти игры в «оборотней для девочек-подростков» кажутся нелепыми, тем не менее я тоже раздеваюсь до пояса и складываю вещи на краю поляны. От ночного морозного воздуха появляется гусиная кожа. От тела Артёма, напротив, пар поднимается в воздух. Глаза его в темноте начинают светиться жёлтым.

— Я дам тебе фору, — говорит он каким-то неестественным грудным басом. — Буду только защищаться. Сможешь задеть меня, и бой закончится. Но до тех пор мы не сможем вернуться.

Предупреждение Артёма звучит подозрительно, и очень скоро я понимаю почему. Мы сходимся ближе к центру поляны. Ноги скользят и вязнут в насыщенной влагой земле, несмотря на подмёрзшую корку сверху. От холода меня знобит. Каждый резкий порыв ветра вызывает зубную дробь. Я делаю первый нетерпеливый рывок, замахиваюсь, но Артём эффектно уворачивается. Он быстр и ловок, и для него всё это не более чем игра. Я же с грацией коалы и рефлексами пингвина пытаюсь держать равновесие на скользкой земле, всматриваясь подслеповатыми глазами в тёмный фон, пытаюсь предугадать движения Артёма. Силы и энтузиазм заканчиваются быстро. Дыхание сбивается.

— Саш, я вижу, что как человек ты упрямый. Но вот волка твоего я пока не увидел, — бросает мне Артём и снова уворачивается.

Я слышу голос внутри. Кажется, он смеётся над моей беспомощностью. Это злит. Если он такой самоуверенный почему бы ему самому не выйти и не попробовать сделать то, что нужно.