Часть 49

Прежде я никогда не переживал, что кто-то меня не полюбит. Женского внимания и партнёрш для секса у меня всегда было в достатке. Я не связывал свою уверенность с заработком или статусом. Если честно, я вообще об этом не задумывался. Но после проигрыша в поединке всё изменилось. Внутри меня что-то сломалось. Я ощутил пустоту в душе.

Первые перемены в моей жизни начинаются с увольнения Александра и Алёны. Я выбираю не взаимодействовать с ними лично, полностью делегировав этот вопрос Ирине Сергеевне. И если уход Алёны сотрудники никак особо не комментируют, то вот на увольнение своего руководителя айтишники реагируют очень бурно. Дима целый час разоряется, недоумевая, как они без Александра закончат запущенные процессы. Ответить мне ему нечего. По волчьим законам вожак не может находиться в подчинении у кого-то из стаи. Да и после всего просить его остаться и доделать работу, как минимум, неуместно.

Следом за увольнением сотрудников начинается череда расторжений договоров. И хотя напрямую с потерей мною статуса они никак не связаны, это сильно влияет на меня психологически. Трудно сохранять спокойствие, когда все вокруг разбегаются от тебя будто крысы с тонущего корабля. Даже если твой корабль на самом деле не тонет. Я осознаю, что мне нужна пауза. Мне срочно необходимо найти какой-то оплот стабильности. Ориентир, который бы позволил мне двигаться дальше.

В одной из соцсетей я натыкаюсь на Юлькин пост о беременности. Она на фото невероятно уверенная и красивая, даже несмотря на то, что явно прибавила в весе. Мягкие тона, уютные детали и тёплый, нежный взгляд — я знаю, что всё это показуха. Юля умеет делать фото, способные собрать невероятное количество просмотров. И всё же я не могу оторваться от её округлого живота под тонкой шёлковой рубашкой. От мысли, что там внутри мой ребёнок, у меня перехватывает дыхание.

Я собираюсь и еду к Юле. По пути заезжаю в цветочный и выбираю самый большой и красивый букет для неё. Потом вдруг замечаю вывеску магазина детских товаров. Не особо заморачиваясь, сгребаю в корзину всё, что попадается на глаза: детские костюмчики крохотных размеров, какие-то гаджеты для детской, и конечно памперсы. Куда ж без последних? Чувствую, как депрессия, в которой я находился несколько последних дней, отступает. Появляется новая надежда.

Юля встречает меня с недоумением. Оглядывает огромные пакеты и качает головой.

— Это что за фигня? — спрашивает без особой радости в голосе. Я теряюсь.

— Да вот... я тут купил, — отвечаю я неуверенно, на ходу пытаясь сформулировать объяснение.

В целом, реакция Юли вполне понятна, если вспомнить нашу с ней последнюю встречу. Не помню, что я точно ей сказал тогда. Но явно что-то о том, что не признаю ребёнка. Сейчас, разумеется, я сильно сожалею, что повёл себя как придурок. Но что было, то было.

— Ну, я поняла, что не с мусорки притащил, — с сарказмом произносит она. — Я спрашиваю, на фига?

— Юль, я извиниться хотел, — опускаю взгляд в пол. — Мне не стоило говорить всего того, что я сказал, и тем более не стоило так вести себя. Давай начнём всё с начала. Тем более, теперь есть ради кого стараться.

Чувствую на себе её тяжелый взгляд. Она делает глубокий вдох, с трудом сдерживая желчный и крайне неприятный для меня ответ.

— Поправь меня, если я неправа, Игнат, — произносит она. — Ты три с лишним года делал, что хотел, и морочил мне голову. Тратил моё драгоценное время, не воспринимая всерьез...

— Юль, но нам ведь хорошо было вместе. Разве нет? — пытаюсь возразить я. — Так какая разница?

— Ты собирался меня бросить из-за другой женщины, даже после того, как узнал, что я беременна, — продолжает Юля, игнорируя мои слова. — Даже настаивал на аборте. Называл меня дрянью, говорил обидные вещи...

— Блин, тогда обстоятельства были другие.

— Ой, правда? — лицо Юли перекашивает от злости. — Какие это? Ах, да! Ты ведь был вожаком стаи, альфа-самцом и супер мачо! Естественно ты не мог позволить вести себя по-человечески. Например, честно расстаться со мной. А теперь что, Игнат? Ты остался не у дел? Тебя скинули с твоего пьедестала, и ты почувствовал себя одиноко?!

Она складывает руки на груди, точно ждёт от меня ответа на свой вопрос. Сказать мне нечего. В некотором смысле она права, пусть и сильно гиперболизирует факты.

— Говоришь, нам есть для кого стараться? — чуть спокойнее добавляет Юля. — Что ж, отчасти ты прав. Мне действительно есть ради кого стараться. Но увы, к тебе это ни коим образом не относится. Ты преподал мне отличный урок, Игнат. Я поняла, что люди не меняются. Если я не смогла достучаться до тебя за эти три года, то вряд ли у нас что-то сложится теперь, когда всё моё внимание сосредоточится на малыше.

— Юль, всё будет иначе. Я обещаю, — пытаюсь взять её за руку, но она отходит назад вглубь прихожей. — Ты разве не хочешь, чтобы у ребёнка был отец?

Она бросает на меня снисходительный взгляд и вздыхает.

— Хочу, Игнат. И он у него обязательно будет. Но не ты. Едва ли ты сможешь научить ребёнка хоть чему-то хорошему.

Ощущаю, как последний клочок почвы выбивают у меня из-под ног, и я отправляюсь дрейфовать в открытый космос. Знаю, что она, возможно, передумает со временем, когда столкнется с безденежьем и прочими проблемами. Но в любом случае, она чётко дала понять, что моей «тихой гаванью» она становиться не собирается. Ухожу от неё с чувством полного разочарования.

— Так что ты во всём оказался прав, — говорю я Вадиму, заканчивая получасовую исповедь. Не понимаю, как оказался у него дома. После поединка казалось, я больше никогда с ним не заговорю. Но ноги сами привели.

— Думаешь, мне приятно от этого? — произносит сочувственно он. — Ты мой друг, Игнат. Я был бы рад ошибиться.

С минуту мы молчим. Из груди вырывается тяжёлый вздох.

— И что мне теперь делать? — спрашиваю, поднимая на него глаза.

— Жить и стараться не повторять прошлых ошибок, — отвечает Вадим, пожимая плечами.