Часть 50

Несмотря на уговоры Артёма и Майи я всё-таки возвращаюсь в город. Присутствовать на поединке я, конечно, не собираюсь — просто не думаю, что смогу вынести это. Но хочу быть рядом с Сашей после вне зависимости, чем этот поединок закончится. Первое время, после того, как Артём уезжает, я провожу у них дома вместе с Майей. Мне очень тревожно. Не могу найти себе места. Майя на моём фоне выглядит спокойной как Будда.

— Если бы не беременность, я бы наверное тоже изводилась, — она снисходительно улыбается, глядя, как я меряю комнату шагами.

— Артём ведь позвонит нам? — я оглядываюсь на подругу с надеждой.

— Позвонит, — кивает она в подтверждение. — Но ты и так поймёшь, что всё закончилось, когда Саша победит.

Её оптимистичное настроение действует на меня ободряюще. Я пытаюсь представить, каково это — не чувствовать действие метки, но не могу. Кажется, будто она была со мной всегда. Оглядываясь назад, я думаю, могла ли избежать всего этого. Но чем больше думаю, тем чётче понимаю, что слишком много было факторов извне и слишком мало зависело от моих собственных решений.

То, что поединок начался, я понимаю резко и внезапно. У меня вдруг начинает идти носом кровь. Это пугает.

— Алён, у тебя просто давление упало от волнения, — успокаивает меня Майя. Усаживает на диван, даёт мне полотенце, а сама идёт готовить для меня чай.

Минут двадцать я прибываю в прострации. Прислушиваюсь к себе, пытаюсь понять ощущения. Будто они могут подсказать в порядке ли Саша. По телу одна за другой проходят волны дрожи. Меня начинает знобить, как от простуды. И кажется, что даже чудесные чаи и настойки Майи и Артёма тут не помогут. Я подтягиваю ноги к груди, тру ладони о голени пытаясь вернуть тепло и спокойствие, но только больше нервничаю. Вдобавок одолевает чувство вины. Если бы не я, Саше бы не пришлось рисковать сейчас. Я внезапно подскакиваю с дивана и бегу в прихожую.

— Ты чего?! — Майя с кружкой выходит в прихожую.

— Я, пожалуй, подожду у него дома, — говорю я дрожащим голосом.

— Куда ты? Он же заедет сюда после за тобой, — качает головой она.

— Это ничего. Я напишу ему сообщение, — отвечаю я, накидывая пуховик. — Только чемодан у вас оставлю пока.

— Да ради Бога, — смиренно соглашается Майя.

Я, застёгивая молнию на ходу, бегу через дворы и переулки к Сашиному дому. В движении, активном действии пережидать напряжённый момент оказывается легче. Словно я могу на что-то повлиять. У Сашиного подъезда я замечаю седовласого мужчину. Кричу ему, чтобы придержал дверь. Он любезно дожидается меня и пропускает вперёд. Приятно улыбается. Мы вдвоём проходим в подъезд и я улавливаю еле различимый запах Сашки. С тоской закусываю губу и подхожу к лифту. Мужчина становится рядом.

— Вам на какой? — спрашивает он, когда мы проходим внутрь. Я называю номер этажа. — О, и мне туда!

Он улыбается ещё шире.

— Я прошу прощения, девушка, — он слегка кивает головой. — Понимаю, это не моё дело, но вы выглядите напуганной. У вас всё в порядке?

— Всё нормально, — я смущённо отвожу взгляд. Такое участие сбивает с толку. — Я просто переживаю кое за кого.

— И я переживаю, — с тяжелым вздохом произносит он, глядя поверх открывающихся дверей. — Вот и сюда пришёл зачем-то.

Мы выходим на лестничную клетку. И я замечаю, что мужчина подходит к Сашкиной двери и достаёт ключи. На меня вдруг снисходит озарение.

— Простите, а вы случаем не папа Саши? — растерянно спрашиваю я. Он оборачивается и с явным удивлением кивает.

— Евгений Александрович, — представляется он неуверенно. — А вы, стало быть, та самая девушка?

Что именно значит «та самая», я могу только догадываться. У меня почему-то в голове лишь негативные ассоциации. Хотя я более чем уверена, что Саша не стал бы говорить про меня дурные вещи.

Я смотрю на Евгения Александровича и чувствую, как начинаю оседать на пол. Перед глазами пляшут искры. А после и вовсе всё начинает плыть и качаться. Голове становится очень легко, а вот тело безжалостная гравитация бросает на плитку лестничной клетки. Я ощущаю неведомую эйфорию. Даже эхо подъезда начинает звучать более мелодично.

— Эй! — папа Саши мигом подбегает ко мне и начинает тормошить.

Понимаю, что бой окончен. Не знаю, как именно. Просто чувствую, что ничто больше не давит на мозг бетонной плитой. Я делаю глубокий вдох. Саша победил. Я теперь свободна. Наконец-то свободна!

— Всё хорошо, — пытаюсь подняться. Евгений Александрович помогает, придерживая за локоть. — Я оступилась.

— Тебя как зовут-то, красавица? — сочувственно улыбаясь, спрашивает он и ведёт к двери квартиры.

— Алёна, — отвечаю, цепляясь за его рукав.

— Ты не обижайся, если что. Сашка просто тот ещё интриган и скрытник. Думаю, если бы не этот счастливый случай, мы бы с тобой ещё не скоро познакомились бы.

Он провожает меня внутрь. Помогает снять куртку и усаживает на знакомый диван в зале. Скептически оглядывает Сашкин холостяцкий беспорядок. Как и я, видимо, ощущает неловкость со мной наедине в комнате, а потому уходит на кухню со словами:

— Ты, наверное, голодная, Алёнушка. Вон, в обмороки падаешь уже. Надо бы сварганить чего-нибудь. Сашка тоже поди голодный вернётся.

— Я помогу, — с готовностью поднимаюсь.

— Сиди-сиди, — мягко, но настойчиво говорит он. — Я повар с опытом, ты тоже наверное хозяйка хоть куда. Двоим нам в кухне тесно будет.

Я смиренно возвращаюсь на диван. Заглядываю в телефон, провожу рукой по лицу. Всё ведь закончилось, правда? Метка Игната потеряла силу. Но почему Саша не звонит? И сообщение до сих пор не прочитано. О, Боги! Как же выматывает ожидание!

Стягиваю накидку с дивана и заворачиваюсь в неё. Прислушиваюсь к звукам с кухни. Стук ножа по разделочной доске и бряканье посуды неожиданно действуют успокаивающе. Впрочем, возможно, дело в том, что та дикая эйфория от освобождения проходит. Саша победил, и он скоро вернётся домой. Стоит мне подумать об этом, как я слышу шкрябанье ключа в замочной скважине. Я будто кошка бросаюсь в прихожую. Дверь открывается, и я вижу Сашкино побитое лицо. Рассеченную бровь с отёком от неё, спустившимся на глаз, разбитые губы и нос. Я с дрожью замираю, глядя на него. Подойти не решаюсь. Он тоже смотрит на меня удивлённо, по всей видимости, гадая, как я попала в квартиру.

— Сын, — с гордостью произносит Евгений, выходя навстречу.

— Здравствуй, пап, — кивает Саша. Они пожимают друг другу руки. Отец похлопывает его осторожно по плечу.

— Молодец…

Мне тоже очень хочется подойти и обнять его наконец. Спустя столько времени. Но я мнусь в дверном проёме в нерешительности. Чувствую запах Сашки будто в первый раз. Он волнует и сводит с ума. Мы просто смотрим друг на друга несколько минут и молчим. И это молчание имеет большее наполнение, чем любые слова. Мы действительно в первый раз смотрим друг на друга без влияния кого бы то ни было извне.

— Ладно, я вас оставлю. Вы как готовы будете, приходите на кухню. У меня там лагман, — говорит Евгений и деликатно удаляется.

Сашка, не отрывая от меня взгляда, кивает и улыбается, хотя это и больно. Я тоже улыбаюсь ему и совсем чуть-чуть хмурюсь, потому что переживаю за него. Наконец он делает глубокий вдох и бросается ко мне. Стискивает в крепких объятиях, зарывается носом в волосы.

— Люблю… — слышу я его отчаянный шёпот. — Я тебя люблю, Алёнка!

Слёзы катятся из глаз, но это слезы счастья. Я обнимаю его осторожно в ответ, глажу по спине, не веря, что наконец всё закончилось.