28 глава. Катя

Поздним вечером в мою дверь раздался стук. Я оторвала взгляд от ноутбука, чувствуя, как по телу прокатилась дрожь, а сердце бешено застучало в груди. Только один человек мог явиться ко мне в такой поздний час — мужчина, вдруг решивший, что имеет право оббивать порог моей квартиры, единожды переночевав в моей постели.

Но вопреки ожиданиям, что за дверью стоял Зверев, я увидела совершенно другого мужчину — курьера в синей форме. Приняв посылку и расписавшись за доставку, я захлопнула за ним дверь, осматривая полутораметровое и весьма увесистое «чудо», которое было скрыто от меня яркой разноцветной фольгой. Сверху я нашла прикрепленный небольшой конверт с запиской: «Нетребователен к вниманию и прост в уходе. Почти, как и я. Не сомневайся». Сама не понимая, что улыбаюсь, сняла оберточную фольгу и явила на свет... кактус. Огромный кактус с длинными иголками в неприлично большом горшке. Я так и застыла на месте с глупой улыбкой на лице, понимая, что он... издевался надо мной? Мстил мне таким образом за молчание?

Презент Зверева с явным подтекстом, говорил о том, что у мужчины, оказывается, было исключительное чувство юмора. Такого подарка я совершенно не ожидала увидеть под упаковочной фольгой. Улыбаясь, как дура, я вернулась к ноутбуку, понимая, что если он продолжит в таком же духе, то я точно приму положительное решение относительно наших встреч. Правда, придётся всерьёз задуматься о контрацепции. Пусть, по словам врача, который выписывал меня из больницы после той страшной аварии, вероятность забеременеть была небольшой, но все же эта возможность оставалась. А в случае с этим Зверевым, зная, каким он был упертым и настырным, думаю, его сперматозоиды ни в чем не уступали своему хозяину. А если моя яйцеклетка была такая же размазня, как и я, то... От этих мыслей я несдержанно рассмеялась. И нет бы продолжить корпеть над проектом, я думала не пойми о чем и зачем-то выискивала в интернете информацию о кактусах. Хотела узнать, что это за разновидность и как за ним все-таки нужно ухаживать. Я, наверное, даже и пересадить его не смогу в одиночку в случае, если ему потребуется данная процедура. Бедный курьер, он так неуклюже впихивал это растение в мою квартиру, что я изначально подумала, что там тяжелая статуя из камня. Какой же все-таки выдумщик!

Утро следующего дня у меня началось в обед. Вполне нормальное явление для человека, который просидел за работой до четырёх утра. Я так увлеклась процессом, что потеряла счёт времени. Умывшись, я быстро собралась и отправилась на пробежку. Давно хотела начать бегать, а чем искать подходящего момента — вставала и делала. Отлично пробежавшись и повисев на турнике, я окончательно проснулась и взбодрилась. Подошла к дому и, потянувшись за ключами, зацепила телефон. Тот выпал из кармана и дисплеем припечатался о бетон у входной двери. По треску и удару я поняла, что тот, если и выжил, то точно уже был не жилец. Так и оказалось. Экран был разбит в мелкую крошку, я даже побоялась провести пальцем по дисплею, потому как могла пораниться. Ну вот, что за незадача? Стоит только настроиться на новую жизнь, как в нее приходят новые траты. Телефон подавал признаки жизни, но ничего разобрать на экране было невозможно. Настроение моментально испортилось, и на смену эйфории пришла удрученность. Хмуря брови, я поднималась по лестнице в квартиру, думая о том, что у меня совершенно нет лишних денег на покупку нового гаджета. Даже старой замены не найдётся на экстренный случай.

Через час свеженькая, но все такая же раздосадованная, что потеряла бойца, я спустилась вниз. Да, телефон был испорчен, но дел-то никто не отменял. И как в случае с потерей работы, я утешала себя мыслями, что разбитый телефон, это не сломанная нога. Куда страшнее мне казалось застрять в лифте. С мальства я боялась их, и даже в больших торговых центрах застекленные кабины не вызывали доверия. Откуда взялся этот страх — неизвестно. А ещё я безумно боялась летать. Наверное, потому никуда дальше Краснодарского края не выбиралась и перемещалась на далёкие расстояния исключительно на поездах. Андрей все время смеялся над этими страхами, но никогда не настаивал на полётах. Сейчас я понимала, что зря боялась... Зря, потому что когда-то секс с незнакомцем мне тоже казался смертным грехом. Но ничего, жива, невредима и вполне бодро спускалась по лестнице вниз, чувствуя себя прекрасно. Наверное, следующим моим шагом навстречу новой себя будет полет на море. Никогда не любила снег и слякоть. Чем не повод слетать на юга после сдачи проекта и распрощаться с еще одним страхом?

Но все это была лирика, потому что на практике предстояло пережить встречу с заказчиком и забежать по пути домой в какой-нибудь торговый центр, чтобы присмотреть бюджетный вариант телефона. Я даже боялась подсчитывать свои запасы денег, потому что перевыполнила лимит своих расходов, начиная с оплаты химчистки. Это все Яна виновата — не взяла бы в тот день отгул в ресторане и работала бы я спокойно уже в статусе штатного сотрудника "Облака", поедая вечером вкусности Жерана, и все были бы довольны и счастливы.

— Добрый день, — я забралась в салон автомобиля.

— Я уж думал, что-то случилось. Я вам звонил, но ваш телефон не отвечает, — Ксандер был сегодня один, без водителя.

— Нет, все в порядке, телефон разрядился.

Никогда не любила посвящать чужих и незнакомых людей в свои проблемы. А в случае с Ксандером мне важно было только одно, чтобы мой проект ему в итоге понравился. Именно проект, а не я сама.

— Предлагаю перекусить, я очень голоден. А после поедем на участок?

— Я... Вы... — заикалась я, не ожидая, что встреча перейдёт в такое русло.

Вроде и ничего страшного мужчина не предлагал, но... у меня больше не имелось лишних денег на развлечения подобного рода. Я не смогу за себя заплатить и не позволю угощать, а тем более выходить хоть каким-либо образом за рамки деловых отношений. И вовсе не из-за принципов морали и этики, а потому что не хотела ничьего внимания и точка. Так мне подсказывал внутренний голос. Правда, до сегодняшнего дня он подвёл меня уже два раза. Как истинный джентльмен, уступал место сердцу и его пламенным чувствам…

— Спасибо, я не голодна, — мужчина ставил меня в неловкое положение.

Меньше всего я рассчитывала на такой подвох с его стороны. И к тому же не любила оправдываться.

— Я вчера допоздна засиделась с проектом и только недавно проснулась. Перед нашей встречей успела немного потренироваться и позавтракать...

— Вы занимаетесь спортом? — удивился мужчина.

— Если это можно так назвать — хожу по лестнице на пятый этаж пешком. Это считается? — слегка улыбнулась я, по-прежнему чувствуя себя неловко.

— Вполне, — он тепло улыбнулся в ответ.

Настроение немного поднялось, и я решила, что от одной улыбки и одного обеда ничего страшного не случится. Если мужчина так голоден, то пусть ест себе на здоровье, а я выпью чашку горячего чая, на который точно наскребу мелочи в своём кошельке. В этот момент я снова вспомнила о Тане и ее деньгах. Может быть, зря отказалась? Но так мне было обидно за тот поступок и все ее слова. Можно подумать, я жила с Андреем ради денег. А мать и его сестра... это не те люди, с которыми я собиралась затевать войну. Я вообще не хотела никаких обострений, скандалов, дележек, мне нужно было прийти в себя. А эти две женщины пускай между собой делят его деньги и свое горе. Мне же нужен был любимый человек. Но сейчас, как в принципе и никогда, я больше не хотела вытаскивать этот тяжёлый груз из дальних уголков своей души. Я пережила эту боль. Смирилась. И не собиралась о ней вспоминать.

Согласившись составить компанию мужчине, я снова подумала о Звереве и тяжело вздохнула. А вот о нем почему-то забывать нисколько не хотела... В ближайшие дни разговора, так или иначе, не избежать, как и своего выбора. Вечно на развилке стоять не получится. И в целом я уже определилась. Если он так жаждал наших встреч, то, пожалуйста... пусть их инициатором и будет, от меня же он не дождётся никаких встречных шагов.

Официант принёс нам наши заказы и ретировался, оставляя одних. Так приятно и непривычно было оказаться в качестве посетителя ресторана, а не обслуживающего персонала. Эта мысль подняла меня на ещё одну ступень выше к хорошему настроению, а когда я сделала глоток умопомрачительно вкусного чая, то, можно сказать, забыла обо всем на свете и ощутила себя почти счастливым человеком.

— Катя, — вдруг окликнул меня мужчина, пристальным взглядом всматриваясь мне в лицо.

Я вздрогнула от неожиданности, погрязнув в своих мыслях. Смотрела в окно, не обращая внимания на Ксандера.

— Вы грустите? — спросил он, на что я едва приподняла уголки губ.

Настроение было лёгким, правда, немного грустным, но о себе говорить мне не хотелось. Будто, расскажи я какие-то подробности, и мы станем несколько ближе друг к другу. А мне уже одного сближения было за глаза.

— Нет, просто задумалась, за окном такая красота...

— Хотите прогуляться?

— Нет, — я сложила руки на столе. — Хотела бы поговорить о работе, — дала ясно понять, что не намерена переходить черту деловых отношений.

— Конечно, — он кивнул и тоже грустно улыбнулся.

— А я вот совсем не люблю осень. У меня с ней связаны личные неприятные воспоминания...

«Наверное, бросила жена», — подумала я.

— Много лет назад на исходе лета я лишился своей семьи. Трагически погибли два родных человека. Стояла невыносимая жара, а потом резко пришли дожди и холод...

Я замерла, ощущая напряжение в каждой клетке. Прекрасно понимала мужчину и все его чувства. Ведь не понаслышке знала, как тяжело пережить такую утрату. А ещё и сразу двух... «Наверное, жену и ребенка», — снова подумала я, но спрашивать ничего не стала. На эти темы всегда непросто говорить.

— Сочувствую... — я поджала губы.

— Я это говорю не для того, чтобы вы меня пожалели. Это было очень давно, и я смирился с этим. Но вот вернулся в Россию и снова осень, дожди, цветные парки...

— Мне очень жаль... — я почему-то чувствовала себя неловко.

— Катя… Меня на днях пригласили на благотворительный ужин. Собирают деньги для детей, больных раком. Набирают по максимуму с обеспеченных людей, чтобы охватить больше средств. И я бы очень хотел помочь таким деткам, но обязательное условие — наличие пары.

— Нет... — меня застали врасплох подобным предложением.

Я пожала плечами и покачала головой из стороны в сторону. Даже ради Алекса я бы не сделала исключения. Уже очень давно я не появлялась на людях.

— Я просто давно не был в России, ну не приглашать же мне Ольгу Васильевну или обращаться в какие-то агентства? Вы приличная, красивая девушка и... это ради помощи детям, — почувствовав мою неуверенность и замешательство, он продолжил наступать и сыпать на меня доводами.

Тяжело вздохнув, я снова отвернулась к окну, размышляя над его словами. Ведь невозможно пройти мимо человека, который просит о помощи, а особенно, когда он просит ее не для себя, а для своего ребёнка. Эта тема, которая никогда не станет для меня обыденной и простой. Это крик души и сейчас в эпоху, когда все и вся процветает на просторах интернета — реклама, магазины, блоги, рецепты и даже книги… наравне с ними идут странички о помощи, где люди делятся своей болью и бедой.

И натыкаясь взглядом на детские лица, которым довелось испытать подобные переживания и тягости, сердце сжималось от боли. Именно поэтому я не заводила в социальных сетях свои странички, потому что, так или иначе, рекламой или ещё каким способом, но обязательно натыкалась взглядом на больных детей. Я бы помогала каждому, посылала лучи тепла и силы маленькому существу, а не только денежные средства… Одиночество сделало меня не жестокой, а наоборот, очень трепетной к чужим страданиям, я не могла спокойно и равнодушно относиться к таким вещам, и ежемесячная помощь в благотворительные фонды для больных детей опустошала мой кошелёк. Я отправляла маленькие суммы, не более ста или ста пятидесяти рублей, а в итоге общие суммы всегда переваливали за тысячу и больше. И где я находила номера для отправки сообщений, не состоя ни в каких группах и не имея социальных страниц, я не знала. Эти дети сами находили меня. И я считала своим долгом помочь. Это не притупляло боль в моей душе, но вселяло надежду, что общими усилиями неравнодушных людей жизнь малыша будет спасена.

Наверное, по жизни я была слабым, непрочным звеном, а моё сердце большим и вместительным на разного рода боль. Гибель Андрея и нашего ребенка отложили в моей душе неизгладимый отпечаток. И теперь во сто крат сильнее я понимала, что нет ничего ценнее семьи.

— Да, хорошо, — согласилась я, вспомнив о том, что деньги и недвижимость родственники Андрея у меня забрали, а вот красивые вечерние наряды по-прежнему висели в шкафу. Их, правда, было немного, и я не уверена, как они сейчас будут на мне смотреться...

— Спасибо, — с какими-то облегчением выдохнул Ксандер и лучезарно мне улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, понимая, чем сильнее прилагала усилий, чтобы не сближаться с этим человеком, тем сильнее он напирал и пытался протянуть ко мне руки. Или, может быть, я это все придумывала. Но только одно я знала наверняка — ни один из мужчин — ни Алекс, ни Ксандер — не вызывали у меня доверия и надёжности.

— Если вам вдруг нужна какая-то помощь стилиста или...

— Спасибо, ничего этого не нужно. Я иду с вами, чтобы помочь детям.

— Я не хотел вас обидеть, наоборот... — он как-то странно на меня посмотрел. — Вы такая красивая. От вас буквально исходит свет. Вы добрая и...

— Вы меня смущаете, — перебила я мужчину.

Во-первых, потому что не любила к себе повышенного внимания, а во-вторых, давно не получала столько комплиментов, они меня и в самом деле смущали.

— Хорошо, — он усмехнулся и поднял руки вверх, держа в них столовые приборы. — Я понял. Если вы не против, буду молча есть и любоваться вами.

Ничего не ответив, я отвернулась к окну, наблюдая как с клёна, что стоял через дорогу, опадала листва. Мне вдруг показалось, что я, как это самое дерево, сбрасывала с себя балласт — груз прошлого, открывая себя для чего-то нового и интересного. Мне было очень важно удачно закончить проект, у меня появилась хоть какая-то мечта, мне хотелось перемен... И неважно, что я металась и путалась в своих чувствах к Алексу, боялась ему довериться. Сам факт этого внутреннего раздрая и подъема заставляли чувствовать себя иначе — живой... а не поломанной куклой.