Глава 19 · Обязательная сцена ревности №4

Тишина после того, как Вита отказалась выбирать, длилась недолго. Где-то в недрах системы, куда не проникали даже самые острые редакторские правки, назревал бунт. Всё началось с уведомления, которое пришло одновременно на все доступные интерфейсы — Лаэру, Алдису, Эрнесту, даже дракону (хотя дракон к ревности отношения не имел, но система решила перестраховаться).

ВНИМАНИЕ! ОРДЕН ЧИТАТЕЛЕЙ ПОДАЛ ПЕТИЦИЮ № 667 (ПОВТОРНУЮ).

ПЕТИЦИЯ ПРИНЯТА К РАССМОТРЕНИЮ.

ВРЕМЯ РАССМОТРЕНИЯ: НЕМЕДЛЕННО (ВНЕ ОЧЕРЕДИ, ПОСКОЛЬКУ ПРЕДЫДУЩАЯ ПЕТИЦИЯ БЫЛА ОТКЛОНЕНА ИЗ-ЗА ОТСУТСТВИЯ ДРАМЫ).

ОРДЕН ТРЕБУЕТ: ЗАПУСТИТЬ СЦЕНУ РЕВНОСТИ №4.

СЦЕНА ЗАПУЩЕНА. УЧАСТНИКИ: ВСЕ ИСТИННЫЕ ОДНОВРЕМЕННО.

— Что значит «все одновременно»? — спросил Лаэр, выглядывая из-за двери таверны.

— Кажется, мы все должны ревновать, — ответил Алдис, который снова надел доспехи (по привычке, хотя система уже не штрафовала).

— К кому? — уточнил Эрнест.

СЦЕНАРИЙ: КАЖДЫЙ РЕВНУЕТ К КАЖДОМУ. ТАКЖЕ К ИЗБРАННОЙ. ТАКЖЕ К ПРЕДМЕТАМ, КОТОРЫЕ МОГУТ ВЫЗВАТЬ РЕВНОСТЬ.

РЕКОМЕНДУЕТСЯ: ДРАМА, СКАНДАЛ, БИТАЯ ПОСУДА.

— У нас нет битой посуды, — сказал Эрнест. — Только кружки. И они мне дороги как память.

Вита, которая сидела за столом с методичкой и пыталась внести очередную правку, подняла голову.

— Я не участвую.

ВЫ — ПРИЧИНА РЕВНОСТИ. ВАШЕ УЧАСТИЕ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. ПРОСТО СТОЙТЕ И СТРАДАЙТЕ.

— Я не буду страдать.

ТОГДА ПЕЙТЕ ЧАЙ. ЭТО ТОЖЕ ПОДХОДИТ.

Вита вздохнула и налила себе чаю. Рядом на каминной полке замигал зелёный кристалл — он явно переживал.

Лаэр начал ревновать первым.

Он посмотрел на Эрнеста. Потом на Виту. Потом снова на Эрнеста.

— Я… я ревную, — сказал он неуверенно.

— К кому? — спросил Эрнест.

— К тебе. Ты… ты постоянно приносишь ей чай. А я только пироги пеку. Это нечестно.

— Я приношу чай, потому что она любит чай.

— А я люблю её! — выпалил Лаэр и тут же покраснел. — То есть… я не знаю. Может быть. Система сказала, что я должен ревновать. Вот я и ревную.

— Но ты ревнуешь без выражения, — заметил Алдис. — У тебя лицо не изменилось. Только потемнело немного.

— Я не умею ревновать по-настоящему! Меня не учили! В Академии Тёмных Искусств был курс «Пафосная ревность для начинающих», но я его прогулял ради факультатива по выпечке.

— Вот поэтому ты и ревнуешь как баклажан, — сказал Эрнест.

— Какой баклажан?

— Тёмный. И слегка сморщенный.

Лаэр обиженно нахмурился — теперь его лицо стало не просто тёмным, а тёмно-фиолетовым.

Следом начал ревновать Алдис. Он выхватил меч и вскочил на лавку.

— Я ревную ко всем! — закричал он. — К Лаэру, потому что он печёт пироги! К Эрнесту, потому что он приносит чай! К дракону, потому что он блестит! К ветру, потому что он дует на Виту! К солнцу, потому что оно светит на неё! Я вызываю всех на дуэль!

— Всех? — переспросил Гордокрыл, который дремал во дворе и по привычке подглядывал в полглаза в приоткрытую дверь.

— Всех! Даже дракона!

— А за что?

— За то, что вы существуете!

— Это не повод для дуэли, — сказал Гордокрыл. — Это повод для разговора с психотерапевтом. Кстати, мой брат сейчас ведёт приём. Хотите записаться?

— Не хочу! Я хочу драться!

Алдис размахивал мечом так активно, что сбил со стола кружку. Кружка упала и разбилась. Эрнест охнул.

— Моя любимая! С надписью «Лучший библиотекарь года»!

— Это был не я, — сказал Алдис. — Это ревность. Она заставила меня.

— Ну вот, битая посуда уже есть, условие выполнили — сказал Эрнест. — Всё-таки битьё посуды — это хулиганство.

— Система сказала, что можно!

СИСТЕМА: ДА, МОЖНО. ДАЖЕ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ.

Третьим включился во всеобщую ревность Эрнест. Он сказал застенчиво:

— Я ревную к книгам.

— К книгам? — переспросил Лаэр.

— Да. Вита читает чаще, чем смотрит на меня. Она может час сидеть с методичкой или с каким-нибудь романом из моей библиотеки. А на меня смотрит только когда я приношу чай. Или когда кристалл мигает.

— Это не ревность, — сказал Алдис. — Это статистика.

— Это ревность к неодушевлённым предметам, — возразил Эрнест. — И она самая каноничная. В классических романах герои часто ревнуют к книгам. Помните, как в «Гордости и предубеждении» Дарси ревновал к словарю?

— В «Гордости и предубеждении» не было словаря, — заметил Лаэр.

— Был. Просто вы невнимательно читали.

— Я вообще не читал. Я смотрел экранизацию.

— Вот поэтому ты и ревнуешь как баклажан.

— Не называй меня баклажаном!

— А ты не будь баклажаном!

Они начали спорить.

— Моя ревность каноничнее! — кричал Лаэр. — Я ревную по всем правилам Тёмного жанра!

— А моя — по правилам Светлого! — парировал Алдис. — Я готов драться за честь Избранной!

— А моя ревность самая реалистичная! — добавил Эрнест. — Я ревную к книгам, потому что это единственное, что отвлекает Виту от меня!

— Она отвлекается на методичку, — сказал Лаэр.

— Методичка — это тоже книга.

— Нет, это инструкция.

— Инструкция — это подвид книги.

— Вы все неправы, — вступился Алдис. — Самая каноничная ревность — та, что с битьём посуды. А я разбил кружку. Значит, я победил.

— Ты разбил кружку случайно, — возразил Эрнест.

— Но система засчитала!

СИСТЕМА: ДА, ЗАСЧИТАЛА. +10 К ДРАМЕ.

— Видите? — Алдис гордо выпрямился.

— А я ревновал с изменением цвета лица, — сказал Лаэр. — Это сложный актёрский приём. В Академии за него ставили высший балл.

— Ты просто покраснел, — сказал Эрнест.

— Потемнел. Это разные вещи.

Спор разгорался. Они уже забыли, к кому и зачем ревнуют. Главным стало — чья ревность лучше, громче, каноничнее. Вита допила чай, встала и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил Эрнест, прерывая спор.

— Пить чай. Только в другом месте. Здесь слишком шумно.

Она вышла на крыльцо, села на лавку и достала зелёный кристалл из кармана. Тот мигал спокойно, без паники.

— Знаешь, — сказала она кристаллу. — А ведь они даже не заметили, что я ушла.

Кристалл мигнул один раз — согласие. В таверне продолжался спор.

— Моя ревность длилась дольше!

— Зато моя была интенсивнее!

— А моя — интеллектуальнее! Я ревновал к книгам!

— Это не интеллект, это шизофрения!

— Система, скажи, чья ревность каноничнее?

СИСТЕМА: НЕ МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ. ВСЕ ТРОЕ НАРУШИЛИ СЦЕНАРИЙ. ЛАЭР РЕВНОВАЛ БЕЗ ДОЛЖНОГО ПАФОСА, АЛДИС РАЗБИЛ НЕ ТУ ПОСУДУ, ЭРНЕСТ РЕВНОВАЛ К НЕПРЕДУСМОТРЕННЫМ ОБЪЕКТАМ.

СЦЕНА РЕВНОСТИ №4 ЗАВЕРШЕНА С ОШИБКОЙ.

ШТРАФ: 500 ОЧКОВ СУДЬБЫ В ПОЛЬЗУ ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ. ОБЩИЙ БАЛАНС ОРДЕНА ЧИТАТЕЛЕЙ 450 ОЧКОВ.

— Мы проиграли, — сказал Лаэр.

— Мы не проиграли, — возразил Алдис. — Мы просто… не выиграли.

— Это одно и то же.

— Нет. Проиграть — это когда нас победили. А нас никто не побеждал. Вита ушла сама.

— Она ушла, потому что мы устроили цирк, — сказал Эрнест.

— Это был не цирк. Это была сцена ревности.

— Которая закончилась ничем.

Они замолчали. Дракон, который всё это время наблюдал со двора, вздохнул с сожалением.

— А я так и не поучаствовал, — сказал Гордокрыл.

Он взял с противня последний кусок и демонстративно откусил.

Вита на крыльце смотрела на звёзды и улыбалась. Зелёный кристалл в руке перестал мигать и засветился ровным, спокойным светом.

— Они там, кажется, успокоились, — сказала она.

Кристалл мигнул — да.

— Может, завтра у них получится лучше?

Кристалл мигнул с сомнением.

— Ты прав. Не получится. Но это и не важно.

Она вернулась в таверну. Трое истинных сидели за столом и пили чай (кружки пришлось взять новые, потому что одну Алдис разбил). Никто ни к кому не ревновал. Никто не спорил.

— Извини, — сказал Лаэр. — Мы погорячились.

— Мы просто хотели как лучше, — добавил Алдис.

— А получилось как всегда, — закончил Эрнест.

Вита села за стол.

— Зато было весело.

Она взяла кружку, и все четверо чокнулись. Зелёный кристалл на каминной полке довольно засветился.