Глава 7 · И третий — по ошибке

Вита решила, что ей срочно нужен перерыв. Не просто перерыв — а побег. Потому что два истинных за один день — это перебор даже для самого отчаянного любовного романа. Лаэр и Алдис устроили во дворе таверны что-то среднее между дуэлью и соревнованием по перетягиванию каната, причём канатом служила её собственная судьба, а они даже не спросили, хочет ли она, чтобы её перетягивали.

— Я в библиотеку, — сказала Вита, вставая из-за стола. — Оба сидите тихо. Не драться. Не признаваться в вечной любви. Не падать на колени.

— А если я упаду, но в другую сторону? — уточнил Алдис, который уже успел почистить доспехи и теперь сиял, как новогодняя ёлка.

— Тогда упадёшь в колодец. Там, за таверной. Глубокий. С водой. Очень освежает.

— Избранная шутит, — радостно сказал Алдис. — Я ценю юмор.

— Я не шучу, — сказала Вита и ушла, пока он не успел проверить.

Библиотека в этом мире притулилась у восточной башни замка — маленькое каменное здание с вывеской «Хранилище мудрости (и любовных романов по совместительству)». Вита толкнула дверь и вошла. Внутри пахло сухарями. Не книгами, не пылью, не древним пергаментом — именно сухарями. Дешёвыми, слегка подгоревшими, теми, которые продают в пакетиках с надписью «для бульона». Запах был настолько неромантичным, что Вита чуть не прослезилась от облегчения.

— Наконец-то, — сказала она. — Место, которое не пытается меня соблазнить.

Она огляделась. Библиотека была маленькой, уютной и совершенно нелепой. Стеллажи стояли криво, книги лежали на боку, а на полу валялась одинокая тапка, которую никто не удосужился убрать. На окнах висели занавески с вышитыми драконами, похожими на такс с крыльями. И за столом, уткнувшись в толстую книгу, сидел парень. Обычный. Самый обычный парень, какого можно встретить в любой реальности. На вид лет тридцать, в очках с круглыми стёклами, которые то и дело сползали на кончик носа. На голове — залысины. Не лысина, не плешь, а именно две аккуратные залысины, которые говорили: «Я много читаю и мало сплю, и у меня нет времени на магию для волос». Он был одет в невзрачную рубаху, жилет, потёртые штаны и домашние тапки (разные — один синий, другой зелёный). От него пахло сухарями и, кажется, уютом.

— Здравствуйте, — сказал парень, поднимая голову. — Вы записаны?

— Я не знаю, — честно ответила Вита. — Меня только вчера засосало в этот мир. Я даже не знаю, есть ли здесь читательский билет.

— Есть, — парень кивнул на стопку формуляров. — Но вы можете просто посидеть. Многие приходят просто посидеть. Книги кусаются, но не сильно.

— Книги кусаются?

— Только любовные романы. У них острые края. Я их специально кладу на верхние полки, чтобы никто не поранился.

Вита села на стул напротив него. Стул скрипнул, но не зловеще, а скорее по-дружески: «Да, я старый, но я тебя выдержу».

— Вы библиотекарь? — спросила она.

— Эрнест, — представился парень. — Библиотекарь, да. И хранитель архива. И смотритель за драконом в выходные. Но это неважно.

Он поправил очки и улыбнулся. Улыбка была не ослепительной, не сногсшибательной, не «опасно привлекательной». Просто улыбка. Немного застенчивая, немного усталая. Такая, какой улыбаются люди, которые знают, что сухари — это не самый романтичный запах, но им всё равно. Вита вдруг почувствовала, как напряжение последних дней отпускает. Рядом с Эрнестом не нужно было быть Избранной. Не нужно было доказывать, что она не чья-то истинная. Можно было просто сидеть и молчать.

— Вы знаете, кто я? — спросила она.

— Избранная, — спокойно сказал Эрнест. — Все знают. Система судьбы разослала уведомления. Но я решил, что если вы придёте в библиотеку, то, наверное, захотите тишины, а не падения на колени. Поэтому я просто сижу и читаю.

— Вы не будете падать в лужу на колени?

— У меня колени болят, — признался Эрнест. — С детства. Не люблю падать. И лужи не люблю. И пафос. Я вообще не фанат этой всей истории с истинными парами.

Вита выдохнула.

— Эрнест, — сказала она. — Вы самый лучший человек в этом мире.

— Спасибо, — смутился он. — Хотите сухарик? У меня есть в кармане. Чуть подгоревшие, но вкусные.

Он достал из кармана свитера горсть сухарей и высыпал их на стол. Вита взяла один. Сухарь хрустнул, рассыпался крошками, и это был самый приятный звук за последние два дня.

— Спасибо, — сказала она. — Вы спасаете мой день.

— Не за что, — ответил Эрнест и снова улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ. Просто. Из вежливости. Потому что человек поделился сухариками, и не ответить улыбкой было бы неловко. И тут интерфейс перед глазами Виты взорвался. Буквально. Вспышка, гул, и огромное красное окно, мигающее как новогодняя гирлянда на аварийной сигнализации:

───────────────────────────────────────────────────────────

* КРИТИЧЕСКОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ

*Обнаружено неучтённое взаимодействие!

*Тип взаимодействия: улыбка (пункт 3.4, подпункт «вежливость»)

* Участники: Избранная (Вита) и… неизвестный субъект (статус: не определён)

*Правка формулировки из главы 2 привела к расширению критериев «Истинный».

* Старые критерии:

— Внешность (опасно привлекательный)

— Пафосная речь

— Обязательная травма детства

* Новые критерии (после редакторской правки):

— Взаимное уважение ✅

— Отсутствие токсичности ✅

— Право на «нет» ✅

— Умение разделить сухарик ✅

*Результат: НОВЫЙ КАНДИДАТ В ИСТИННЫЕ ДОБАВЛЕН!

*Статус: Третий. Тот, Кого Не Ждали. ───────────────────────────────────────────────────────────

Вита замерла с сухариком во рту.

— Что? — спросила она у интерфейса. — Что значит «новый кандидат»?

*Значит, что теперь у вас три Истинных. Тёмный, Светлый и Тот, Кого Не Ждали. Поздравляю!

— Я не поздравляю! Я не хотела третьего! Я просто улыбнулась человеку из вежливости!

*Улыбка зафиксирована как «проявление симпатии». Критерии выполнены. Третий Истинный назначен.

— Отмените! — Вита вскочила со стула. — Я протестую! Это ошибка! Баг!

*Ошибки не предусмотрены. Только судьба.

— Какая судьба⁈ Я правку вносила, чтобы убрать принуждение! А вы теперь каждого, кто мне улыбнётся, записываете в истинные⁈

*Правка применена. Новые критерии работают корректно. Субъект проявил уважение и поделился сухариком. Этого достаточно.

Эрнест, который всё это время смотрел на Виту с лёгким беспокойством (он не видел интерфейс, но видел, как она разговаривает с пустотой), вдруг охнул.

— У меня рука, — сказал он, глядя на свою ладонь. — Она… светится.

Вита посмотрела на его руку. На тыльной стороне ладони, прямо над костяшками, медленно проступала метка. Золотистая, мерцающая, с замысловатыми узорами — как будто кто-то выжигал по коже изящную вязь. Метка сложилась в слова:

«Третий. Тот, Кого Не Ждали. Статус: растерян.»

Эрнест поднял глаза на Виту. Его лицо выражало палитру эмоций: удивление, испуг, недоумение, лёгкая тошнота и глубокая обида на судьбу.

— Я… — сказал он тихо. — Я просто выдавал формуляр. И предложил сухарик. Это теперь считается истинной парой?

— Это ошибка системы, — быстро сказала Вита. — Мы это отменим. Я редактор. Я имею право.

Она достала методичку, лихорадочно зашелестела страницами, нашла раздел «Критерии истинности» и уже занесла ручку, чтобы вычеркнуть пункт «сухарики». Но интерфейс опередил:

*Правка не может быть отменена задним числом. Третий Истинный зафиксирован. Эмоциональная связь установлена на уровне «симпатия по умолчанию».

— Какая связь⁈ — взвилась Вита. — Мы пять минут знакомы!

Достаточно для любовного романа. В некоторых жанрах достаточно и трёх секунд. Эрнест тем временем рассматривал свою руку с видом человека, которому только что поставили диагноз «вечная любовь» без его согласия.

— Скажите честно, — обратился он к Вите. — Это из-за сухариков? Я больше не буду их носить в кармане. Я вообще перестану есть. Может, тогда метка исчезнет?

— Вряд ли, — вздохнула Вита. — Система судьбы работает как плохой алгоритм рекомендаций. Вы ей улыбнулись — она вас занесла в список «вам может понравиться». Теперь вы — Тот, Кого Не Ждали.

— Но меня правда не ждали, — грустно сказал Эрнест. — Я даже на праздники не хожу, потому, что меня не ждут. И вот, пожалуйста.

Он пошевелил пальцами. Метка мигнула в такт движению.

*Статус Третьего: обновлён. Текущее настроение: «растерянность с оттенком фатализма». Рекомендуется добавить сцену ревности для закрепления.

— Никакой ревности не будет! — рявкнула Вита.

— Я вообще не ревнивый, — добавил Эрнест.

Он посмотрел на свои ноги. Синий и зелёный тапки тускло блестели в свете библиотечной лампы.

— Вы знаете, — сказал он задумчиво, — я всегда хотел быть важным. Но не настолько. Я думал, максимум — заведующим кафедрой. А тут — истинный. Третий. И ещё «Тот, кого не ждали». Звучит как приговор.

— Это не приговор, — сказала Вита. — Это ошибка. Я её исправлю. У меня есть красная ручка. И я не боюсь её использовать.

Она подошла к Эрнесту, взяла его за руку (метка одобрительно засветилась), и приложила к ней распечатку.

— Сейчас, — сказала она. — Я напишу: «Отменить назначение Третьего Истинного в связи с технической ошибкой и отсутствием взаимного согласия».

Она вывела красным прямо на его ладони, поверх метки. Но слова не закрепились — они впитались в кожу, моргнули и превратились в мелкий шрифт под основной надписью:

*Правка принята к рассмотрению. Срок рассмотрения — от 3 до 5 рабочих дней. На время рассмотрения статус «Третий» остаётся в силе.

— Рабочих дней⁈ — взвыла Вита. — У меня три истинных, а судьба работает по пятидневке⁈

*Выходные — суббота и воскресенье. В праздничные дни — дополнительные выходные .

— Какие праздники? У нас тут МЖММ намечается со мной в главной роли, а я согласия не давала!

*День судьбы( праздничный день) — 15 числа каждого месяца. Выходной.

Эрнест осторожно высвободил руку.

— Знаете, — сказал он. — А давайте не будем паниковать. Выпейте чаю. Я заварю. У меня есть сухарики ещё. И печенье. С предсказаниями, но я их вынул, так что просто печенье.

Он улыбнулся. Снова. И на этот раз в улыбке не было ни капли пафоса — только тепло и лёгкая безнадёжность человека, который привык, что жизнь подкидывает сюрпризы, но сухарики всегда при нём. Вита села обратно на стул.

— Знаешь, Эрнест, — сказала она, впервые обращаясь к нему на «ты». — Ты, может, и третий, но самый адекватный. Даже несмотря на метку.

— Спасибо, — сказал Эрнест и пошёл заваривать чай.

В своих разноцветных тапках. С залысинами. Пахнущий сухарями.

И где-то в глубине интерфейса замигала новая строчка:

*Третий Истинный: статус «растерян» обновлён на «растерян, но вооружён чаем». Прогресс любовной линии: 7%. Рекомендуется добавить сцену совместного чтения.

— Заткнись, — сказала Вита интерфейсу

Интерфейс заткнулся.

Но метка на руке Эрнеста продолжала светиться — тихо, настойчиво, как напоминание о том, что судьба не спрашивает, когда приходит. Даже если она приходит в библиотеку, в разноцветных тапках, с сухариками в кармане.