Глава 8 · Отслеживание изменений

После инцидента в библиотеке Вита вернулась во двор таверны «Три хвоста» с кружкой чая, заваренного Эрнестом (без магии, но с липой и мятой — «для успокоения нервов, у вас их, наверное, уже много, этих 'нервов»). За её спиной плелся сам Эрнест, периодически поглядывающий на светящуюся метку на руке с видом человека, который нашёл у себя в супе волос, но решил не жаловаться, чтобы не обидеть повара.

Во дворе её уже ждали. Лаэр сидел на скамейке и делал вид, что читает «Справочник стажёра тёмных сил» (на самом деле смотрел на картинки). Алдис стоял у коновязи, чистил свои белые доспехи от вчерашней грязи и что-то тихо напевал — судя по мотиву, гимн рыцарей света, который звучал как реклама стирального порошка.

— О, Избранная вернулась! — воскликнул Алдис, заметив Виту. — Я уже начал волноваться! Не случилось ли чего?

— Случилось, — мрачно сказала Вита. — У меня теперь третий истинный.

Алдис замер с тряпкой в руке. Лаэр поднял голову от справочника.

— Третий? — переспросил Лаэр. — Откуда?

— Из библиотеки. Я улыбнулась библиотекарю, и система решила, что это любовь навек.

Она кивнула в сторону Эрнеста, который стоял чуть позади, переминаясь с ноги на ногу и явно жалея, что не остался в библиотеке.

— Это он, что ли? — спросил Алдис, разглядывая Эрнеста с головы до ног. — Третий? Тот, Кого Не Ждали?

— Я, — виновато сказал Эрнест. — Простите. Я не нарочно. Я просто предложил сухарик.

— Сухарик? — Лаэр выглядел оскорблённым. — То есть я должен был произносить пафосные монологи и трясти плащом с черепами, а этот тип просто дал ей сухарик — и сразу в истинные?

— И чай, — добавил Эрнест. — Я ещё чай заварил. С мятой.

— Чай с мятой⁈ — Лаэр вскочил. — Это теперь критерий истинности? Уровень истинности определяется количеством чайных ложек на стакан?

— Мальчики, — сказала Вита. — Успокойтесь. Никто никого не выбирал. Это баг. Система глючит. Я сейчас пойду и напишу жалобу.

Она развернулась и направилась к таверне, но на полпути споткнулась о корень, торчащий из земли. Корень был корявый, кривой и явно рос не по правилам ландшафтного дизайна.

— Да чтоб тебя! — выругалась Вита. — И вообще, кто здесь за порядком следит?

Она хотела добавить что-то ещё, но не успела.

Потому что корень исчез.

Просто взял и пропал. Без звука, без вспышки, без объяснений. Будто его никогда не было. Вита замерла. Посмотрела на землю. Земля была ровной, гладкой, как после редакторской правки.

— Это… — она оглянулась. — Это что сейчас было?

— Что? — спросил Эрнест, подходя ближе.

— Корень. Был корень. Я споткнулась. Потом его обругала. И он исчез.

Эрнест посмотрел на неё с сомнением. Лаэр поднял бровь. Алдис перестал чистить доспехи и приблизился.

— Может, вам показалось, о Избранная? — предположил Алдис. — Корни не могут исчезать по желанию. Только по воле Света.

— Свет тут ни при чём, — отрезала Вита. — Я чётко видела. Корень был. Я выругалась — и его не стало.

Она ещё раз посмотрела на землю. Пусто. Только трава, слегка примятая её собственными шагами.

— Ладно, — сказала она. — Показалось. Недосып. Идёмте.

Они вошли в таверну. Внутри было людно — несколько посетителей сидели за столами, жевали крылышки и пили эль. Над их головами по-прежнему висели чекбоксы, шкалы и таймеры, но Вита уже почти привыкла. Она села за столик у окна. Остальные трое расселись вокруг — Лаэр слева, Алдис справа, Эрнест напротив. Получилось как-то символично, но Вита решила не задумываться.

Бармен принёс ещё кофе. На этот раз с пенкой, на которой кто-то нарисовал сердечко.

— Уберите сердечко, — сказала Вита.

— Не могу, — ответил бармен. — Система требует. Сказано: «Избранная должна получать знаки внимания». Если я уберу сердечко, она меня оштрафует.

— Кто — она?

— Судьба. Очень строгая. Говорят, в молодости сама была Избранной, поэтому знает все шаблоны.

Бармен ушёл. Вита посмотрела на пенку с сердечком и почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

«Ненавижу, когда на кофе рисуют сердечки, — подумала она. — Это не мило. Это агрессивный маркетинг».

Сердечко на пенке дёрнулось. Потом съёжилось. Потом превратилось в маленький чёрный квадрат.

Вита уставилась на квадрат. Квадрат не двигался.

— Что это было? — спросил Лаэр, тоже глядя на кофе.

— Я не знаю, — медленно сказала Вита. — Я просто подумала, что сердечки — это агрессивный маркетинг. И оно изменилось.

— Избранная обладает силой? — восхищённо спросил Алдис. — Это же чудесно! Наверное, это дар Света!

— Это не дар, — ответила Вита. — Это… я не знаю, что это.

Она решила проверить. Она посмотрела на люстру над головой. Обычная деревянная люстра с тремя свечами. Немного кривая. Немного пыльная.

«Дурацкая люстра, — подумала Вита. — Она висит неровно. И вообще, у неё свечи кривые.»

Люстра качнулась. И осталась висеть на месте, только пыль посыпалась. «М-да, может дело в другом, может не всё, что мне не нравится меняется, а только то, что вызывает эмоции?» В это время за окном заморосил дождь, мелкий противный

«Вот некстати, во дворе ещё давешние лужи не просохли, вдруг Алдис снова надумает в лужу падать на колени», — подумала она, глядя в окно.

Дождь изменил направление. Вместо того чтобы падать сверху вниз, он начал падать снизу вверх — капли взлетали с земли к небу, как будто кто-то перемотал плёнку назад.

— Это уже не смешно, — сказала Вита.

— Я вообще не смеюсь, — ответил Лаэр. — У меня от ужаса глаз дёргается.

Дождь, падающий вверх, продолжался ещё несколько секунд, а потом остановился совсем. Небо прояснилось. Солнце, которое, по идее, не должно было светить из-за туч, выглянуло и осветило двор с такой силой, будто извинялось за поведение погоды.

Вита медленно повернулась к остальным.

— Похоже, — сказала она. — Когда я злюсь или иронизирую, мои мысли становятся реальностью.

— Это… — Алдис сглотнул. — Это невероятная сила, о Избранная!

— Это ужасная сила, — поправила Вита. — Я подумала «дождь бесит» — дождь пошёл в обратную сторону. А что будет, если я подумаю что-нибудь про кого-то из вас?

Трое истинных синхронно побледнели.

— Давайте не будем проверять, — быстро сказал Лаэр.

— Я согласен, — добавил Эрнест. — У меня и так метка на руке. Если вы ещё подумаете что-нибудь вроде «какой глупый этот библиотекарь», я, чего доброго, превращусь в шкаф.

— В шкаф? — переспросил Алдис.

— Библиотечный. С книгами. Я бы хотел быть дубовым, с резьбой.

— Мы отвлеклись, — сказала Вита. — Важно другое. Я не просто Избранная. Я — режим «Отслеживание изменений».

Она вытащила методичку и раскрыла её на первой странице. Там, где раньше было напечатано «Версия 2.3beta», теперь появилась новая строка:

Режим: Отслеживание изменений (включён). Автор правок: Вита (она же Избранная, она же главный редактор).

— Смотрите, — сказала Вита, показывая остальным. — Раньше этой строчки не было. Она появилась только что. Когда я поняла, что происходит.

— То есть, — медленно произнёс Лаэр, — вы можете менять реальность просто потому, что вы так думаете?

— Не всё, что я думаю. Только то, что я думаю с эмоцией. С злостью. С иронией. С сарказмом. Как будто я комментирую текст и мои комментарии становятся правками.

— И эти правки применяются мгновенно? — спросил Эрнест.

— Похоже на то. Корень — мгновенно. Кофе — мгновенно. Дождь — мгновенно.

— А если вы подумаете что-нибудь про меня? — снова спросил Алдис, уже с меньшим энтузиазмом.

— Я сейчас попробую, — сказала Вита.

— Нет!

— Шучу. Не буду.

Она глубоко вздохнула. Ситуация была абсурдной даже по меркам этого абсурдного мира. Она — Избранная, которая меняет реальность через сарказм. Это звучало как сюжет дешёвого романа, который она вычеркнула бы красным ещё на этапе аннотации. Но это было реально. Она подошла к окну. Во дворе, под солнцем, которое только что выглянуло, стояла лошадь Алдиса. Белая, гордая, с идеальной гривой.

«Интересно, — подумала Вита, — а если я скажу, что эта лошадь выглядит слишком пафосно?»

Лошадь моргнула. Её белая шерсть стала серой. Грива облезла. На морде появилось усталое выражение, как у бухгалтера перед сдачей отчёта.

— Твою ж… — выдохнул Алдис. — Это же мой боевой конь! Он участвовал в трёх битвах!

— Участвовал, — грустно сказал конь человеческим голосом. — Но теперь я просто лошадь. Без пафоса. Без драмы. И мне, честно говоря, легче.

Конь зевнул и отвернулся к стогу сена. Вита посмотрела на свои руки.

— Это слишком сильная сила, — сказала она. — Я не хочу её. Я редактор. Моя задача — править текст, а не переписывать реальность.

*Реальность и текст — одно и то же в этом мире, — отозвался интерфейс. — Вы Избранная. Вы — Режим отслеживания изменений. Мир думал, что он финальная версия. Но вы пришли, чтобы показать ему, что он черновик.

— Я не хочу быть режимом, — сказала Вита.

*А вас никто не спрашивал. Вы нажали «Применить изменения». Теперь изменения применяются сами. Через ваши мысли. Через ваш сарказм. Через вашу злость на глупые корни и кофе.

Вита села обратно за стол. Кофе остыл.

— Что теперь будет? — спросил Лаэр.

— Теперь, — сказала Вита, — я должна научиться контролировать свои мысли. Потому что если я в порыве гнева подумаю «какой же дурак этот Тёмный Повелитель», ты превратишься в жабу.

— В жабу? — ужаснулся Лаэр.

— Или в стажёра с надбавкой. Я не знаю, как именно работает эта магия. Но проверять не хочется.

— Давайте договоримся, — сказал Эрнест. — Вы не будете думать о нас плохо. А мы не будем делать ничего, что заставит вас думать о нас плохо. Например, я больше не буду предлагать сухарики. Чтобы не провоцировать.

— Сухарики не провоцируют, — сказала Вита. — Сухарики — это единственное честное, что есть в этом мире.

Она взяла со стола сухарь, который Эрнест высыпал ещё в библиотеке (она прихватила их с собой), и надкусила. Сухарь хрустнул. Небо за окном осталось ясным. Никто не превратился в жабу.

— Видите? — сказала Вита с набитым ртом. — Если я думаю о чём-то хорошем и честном, ничего не происходит. Только когда я злюсь или иронизирую.

— Значит, — подытожил Алдис, — вы должны быть всегда спокойны и добры.

— Я редактор, — ответила Вита. — Мы не бываем спокойны и добры. Мы бываем справедливы и циничны.

Она допила кофе, оставив на дне кружки черный квадрат из пенки. Тот продержался несколько секунд, а потом растаял.

— Ладно, — сказала Вита. — У нас есть три истинных, одна методичка, режим отслеживания изменений и конь, который теперь разговаривает и жалуется на жизнь. Что может пойти не так?

За окном снова пошёл дождь. На этот раз нормальный — сверху вниз. Капли стучали по крыше, и в этом стуке слышалось что-то вроде: «Всё может пойти не так. И пойдёт. Обязательно». Вита сделала вид, что не расслышала.