Глава 9 · Правка №1: любовь — не приказ
Ночь Вита провела в библиотеке. Эрнест постелил ей на диване (диван был старый и продавленный, как и должно было быть), а сам устроился в кресле с книгой «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный».
— Ты не спишь? — спросила Вита, глядя в потолок.
— Не могу, — ответил Эрнест, переворачивая страницу. — Метка на руке светится в темноте. Создаёт эффект ночника. Я пытался накрыть её подушкой — не помогло.
— Прости.
— Не извиняйся. Я давно хотел ночник, но всё руки не доходили.
Вита закрыла глаза и попыталась уснуть. Но в голове роились мысли: правки, люстра, дождь в обратную сторону, трое истинных, конь, похожий на бухгалтера. Она чувствовала, что методичка, которая лежала у неё под подушкой, пульсирует — буквально, как живая. Каждая страница дышала, и где-то в глубине раздела 7.4 что-то ждало её внимания. Она не выдержала. Села, включила настольную лампу (Эрнест предусмотрительно оставил её на журнальном столике), достала распечатку и раскрыла на нужной странице.
Раздел 7.4 назывался:
«УСЛОВИЯ АКТИВАЦИИ ИСТИННОЙ СВЯЗИ (РЕДАКЦИЯ 2.3BETA)»
Подзаголовок: «Для служебного пользования. Не читать Избранной.»
— Слишком поздно, — сказала Вита и начала читать.
Пункт первый:
1. Насильственное тяготение.
Истинные пары обязаны испытывать непреодолимое влечение друг к другу независимо от личных качеств, обстоятельств и желания. При отсутствии тяготения применяются меры усиления (см. приложение Б, пункт 3).
— Обязаны, — прошептала Вита. — Независимо от желания. То есть можно ненавидеть человека, но система всё равно заставит тебя думать, что это любовь. Классика жанра.
Она взяла красную ручку (настоящую, привезённую из офиса — она оказалась в кармане джинсов вместе с методичкой) и жирно зачеркнула первую строчку. Сверху написала:
~~ Насильственное тяготение~~
«Добровольный интерес. Если человек тебе не нравится — не надо заставлять. Это не судьба, это издевательство.»
Пункт второй:
2. Ревность как триггер.
Для закрепления связи рекомендуется создавать ситуации, вызывающие ревность. Чем сильнее ревность, тем прочнее истинная пара. Допускается использование третьих лиц, ложных намёков и внезапных появлений бывших.
— Ага, — сказала Вита. — То есть если я не ревную — значит, я недостаточно люблю? А если я спокойный человек без склонности к драме — то мне просто не повезло?
Она зачеркнула и этот пункт.
~~ Ревность как триггер~~
«Доверие как основа. Если нужна ревность — значит, нет настоящих чувств. Не надо придумывать проблемы там, где их нет.»
Пункт третий:
3. Невозможность выбора.
Истинная пара назначается один раз и навсегда. Избранная не может выбрать другого, даже если первый кандидат оказался несовместимым. Смена пары возможна только через смерть одного из участников (желательно драматичную).
— Вот оно, — сказала Вита. — То самое. «Навсегда, даже если ты несчастна». И выход только через труп. Прекрасная романтика.
Она зачеркнула пункт с такой силой, что ручка чуть не порвала бумагу.
~~ Невозможность выбора~~
«Свобода выбора в любой момент. Любовь не тюрьма. Если человек тебе не подходит, ты имеешь право уйти. Без драматичной смерти. Без чувства вины. Просто уйти.»
Она отложила ручку и перечитала написанное.
«Любовь — не приказ. Замена на: взаимное уважение, отсутствие токсичности, право на „нет“.»
— Так будет правильно, — сказала она вслух.
И в этот момент методичка издала звук. Не шелест страниц, не скрип бумаги — а именно звук. Низкий, протяжный, похожий на вздох. Так вздыхает человек, который долго нёс тяжёлую сумку и наконец поставил её на землю. Вздох облегчения. Библиотека задрожала. Книги на полках зашевелились, как будто перебирали корешками, устраиваясь поудобнее. Пыль, которая десятилетиями лежала на верхних стеллажах, вдруг собралась в маленькие облачка и вылетела в открытую форточку, с облегчением, как будто её уволили с нелюбимой работы.
— Что это было? — спросил Эрнест, приподнимаясь в кресле. Его метка на руке мигнула — сначала ярко-золотым, потом тёплым оранжевым, а потом стала мягко-зелёной, как цвет молодой листвы.
— Я внесла правку, — сказала Вита. — В раздел «Истинная связь». Убрала принуждение, ревность и невозможность выбора.
— И что теперь?
— Не знаю. Но мир вздохнул. Ты слышал?
Эрнест прислушался. За окном перестал шуметь ветер. Где-то вдалеке часы на башне замка пробили два часа ночи, но не тревожно, а как-то мелодично, почти весело.
— Слышу, — сказал он. — Как будто кому-то стало легче. Может, не только миру, но и… ну, нам?
Он посмотрел на свою метку. Зелёный свет был спокойным, не пульсировал, не требовал ничего.
— Статус «растерян» сменился на «спокоен», — заметил Эрнест. — Впервые за всю ночь.
Вита улыбнулась. Не из вежливости, а потому что действительно стало легче.
— Это только первая правка, — сказала она. — Дальше будет больше.
Она хотела закрыть методичку, но заметила внизу страницы мелкий шрифт, которого раньше не видела:
*Изменения приняты. Система судьбы переходит в режим «адаптации». Пожалуйста, ожидайте.
Предупреждение: после правки раздела 7.4 некоторые сцены могут работать некорректно. В частности:
— Сцены ревности №4, №7, №12 — отключены.
— Сцены «невозможного выбора» — перенаправлены в архив.
Рекомендуется заменить их на: честные диалоги, совместное чаепитие, обсуждение границ.
— То есть, — сказала Вита, — я только что запретила насильственное тяготение и обязательную ревность. И система это приняла. А что будет с теми сценами, которые уже запланированы?
*Они будут переписаны автоматически. Или отменены. Или заменены на что-то, что вы впишете сами.
Вита почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не приторное «необъяснимое влечение», а настоящее удовлетворение. Она сделала то, ради чего её сюда закинуло. Не для того, чтобы быть Избранной. А для того, чтобы этот дурацкий мир перестал мучить людей любовью по приказу.
Она посмотрела на Эрнеста. Тот снова закрыл глаза, и его дыхание стало ровным. Метка на руке светилась мягким зелёным — как ночник, который наконец-то перестал раздражать.
— Спокойной ночи, Третий, — сказала Вита.
— Спокойной ночи, Избранная, — ответил он полусонно. — И спасибо. За правку.
Она выключила лампу, легла на диван и закрыла глаза. Методичка под подушкой больше не пульсировала. Она просто лежала — тихая, исправленная, немного уставшая.
За окном перестал идти дождь. Небо прояснилось, и впервые за долгое время на нём появились звёзды. Не нарисованные, не по сценарию — просто звёзды. Потому что кому-то стало легче. Утром Виту разбудил шум. Лаэр и Алдис примчались в библиотеку одновременно, ворвались через разные двери и застыли посреди читального зала с одинаковым выражением «что-то изменилось, и я не знаю, радоваться или паниковать».
— Доброе утро, — сказала Вита, потягиваясь. — Вы чего такие взъерошенные?
— Система прислала уведомление, — выпалил Лаэр. — «Правка №1 применена. Сцены ревности отключены. Насильственные поцелуи запрещены». Что это значит?
— Это значит, — спокойно ответила Вита, — что отныне, если я захочу тебя поцеловать, я сделаю это потому, что хочу. А не потому, что у меня есть галочка «обязательный поцелуй в главе 6».
— И я больше не должен ревновать тебя к нему? — спросил Алдис, указывая на Лаэра.
— Не должен. И он не должен ревновать к тебе. И никто не должен ревновать к сухарикам.
Алдис моргнул. Потом медленно сел на стул, как будто у него подкосились ноги.
— Я три года тренировал ревность, — сказал он пустым голосом. — У меня была целая программа: «Искусство благородной ревности для рыцарей Света». Я сдавал экзамены. Получил сертификат. И теперь всё это не нужно?
— Можешь ревновать в свободное время, — предложила Вита. — Как хобби. Но не ко мне. И не по приказу системы.
Алдис задумался. Потом выпрямился.
— Знаете, — сказал он. — А я, пожалуй, и не хотел ревновать. Это было очень утомительно. Постоянно искать поводы, подозревать, сверкать глазами. Я лучше буду просто… ну, быть рядом.
— Вот видишь, — сказала Вита. — Правка пошла на пользу.
Лаэр сел рядом с Эрнестом, который уже проснулся и заваривал чай (без мяты, просто чёрный).
— А я? — спросил Лаэр. — Мои пафосные монологи? Моё «трепещи»? Это тоже отменят?
— Если ты сам захочешь. Но я бы на твоём месте оставила «трепещи» для особых случаев. Например, когда увидишь хорошую скидку на кофе.
— А такие скидки бывают?
— В нормальных мирах — бывают.
Лаэр улыбнулся. Впервые не по регламенту, а потому что правда стало смешно. Вита посмотрела на всех троих — Тёмного, Светлого и Того, Кого Не Ждали. Они сидели за одним столом, пили чай (Эрнест разлил всем), и никто ни на кого не рычал, не сверкал глазами, не падал на колени.
— Вы только посмотрите, — сказала Вита. — Три истинных, и ни одной драмы. Это не любовный роман, это терапевтическая группа.
— Какая разница, — сказал Эрнест, протягивая ей кружку. — Главное, что чай горячий.
Вита взяла кружку. Сделала глоток. Чай был обжигающим, горьковатым, без намёка на магию.
— Знаете, — сказала она. — Я, кажется, начинаю понимать, зачем меня сюда закинуло. Не для того, чтобы выбрать кого-то из вас. А для того, чтобы вы перестали быть марионетками.
— И что мы будем делать теперь? — спросил Алдис.
— Жить, — ответила Вита. — Просто жить. Без регламента. Без обязательной ревности. Без насильственного тяготения.
Она отхлебнула чай и добавила:
— И, может быть, в процессе жизни кто-то из нас поймёт, что чувствует. А может, и нет. И это тоже нормально.
Где-то в глубине интерфейса, который Вита почти перестала замечать, высветилась новая строчка:
Правка №1: стабильность — 98%. Жалоб от системы — нет. Вздох облегчения — зафиксирован.
Следующая правка — по желанию Избранной.
Вита мысленно поблагодарила интерфейс и допила чай. За окном библиотеки вставало солнце. Без драмы. Без пафоса. Просто вставало, как будто так и надо.