Глава одиннадцатая: И еще одна свадьба
Как и было велено, о первой своей, тайной, свадьбе Мирослава дома никому не рассказала. Поэтому пани Малгожата со свашками вкладывали в предстоящие обряды всю душу, словно верили, что все будущее девушки зависит именно от них. Впрочем, может, и правда, верили. Потому что сколько поколений славят пущане творца? Три? Четыре? А обряды эти дедами-прадедами заповеданы, веками проверены. А что не нами установлено, не нам и менять.
И снова, посадив на пуховую подушку, одевали панну млоду. С Марыськой и старшими сестрами это все казалось забавной игрой. Как же, сидишь ты такая, панна млода, а всё для тебя, и все бегают вокруг… На самом же деле, пока Мирославу одели, она уже хотела, чтобы все поскорее закончилось.
Для жаркого летнего дня несколько слоев ткани были слишком плотными. Тем более, Соколувские, как водится, не пожалели для дочки самого лучшего. Вот и вышло, что еще поезд пана млодего не подъехал, а невеста уже мечтала о том, чтобы снять с себя всю это красоту. А еще ведь были пшепросины, благословения, переезд…
В общем, Мирослава достаточно быстро поняла, что на своей собственной свадьбе всласть не погуляешь. И теперь искренне недоумевала, как могла она завидовать старшим подружкам и сестрам?
Когда пришло время свадебное поезду переезжать в дом пана млодего, пани Малгожата, вытирая слезы, благословила молодых вслед за мужем. Мирося проживала все это, как во сне. И лишь тогда, когда сильные руки Боруты подсадили ее в празднично украшенную бричку, она осознала, что это — навсегда.
На глаза навернулись слезы, но Мирослава быстро сморгнула их. Не все на этой свадьбе было так, как у Марыли. Не все гости были искренни в своих пожеланиях молодым. И показывать слабость перед ними не хотелось. После случая с давешними похитителями Мирослава стала особенно пристально приглядываться к соседям, раздумывая: кто из них в трудную минуту придет на помощь, а кто — скорее ударит в спину.
Впрочем, она не сомневалась, что и пан Януш, и Гжесь уже тоже сделали свои выводы. Так что в трудную минуту Соколув вряд ли окажется беззащитным. Как и Ятвежь. Сейчас, когда свадебный поезд тронулся, рядом с бричкой ехали дружки пана млодего. Все, как на подбор, высокие, плечистые, они словно нарочно, поигрывали мускулами. Красовались перед дружками панны млодей, без особой нужды горяча коней.
Эта похвальба не осталась незамеченной. Старшие шляхтычи улыбались в усы, поглядывая на такие забавы. Сами когда-то такими были. И потом, сейчас ядзвины были союзниками, поэтому мужчины одобрительно кивали, когда парни показывали удаль. Добрые воины.
Слово за слово, между старшими с обеих сторон завязался разговор о старых временах. Вспоминали, кто кого когда бил. И что ему потом за то было. Может, в другое время, в корчме да при обилии хмеля и довспоминались бы до взаимных обид. Но сейчас, под неспешный шаг коней, молодость вспоминалась, скорее, с грустью. Э-эх, были времена!
Шляхетные панночки тоже поглядывали на красавцев-воинов, но открыто улыбаться побаивались. Красавцы-то красавцами, но ядзвины, погане…. И вообще, а что мама скажет? А что люди подумают?
Вопреки сложившемуся обычаю, сегодня Ятвежь была открыта для гостей. Правда, сегодня не все гости, что гуляли в Соколуве, решили продолжить гулянку в доме пана млодего. Но, судя по царившему в поселении веселью, никто по ним особо не тосковал.
И здесь, как в случае с Марысей, многим было интересно, кто же вместо матери выйдет встречать Боруту. Хотя, тут этот интерес был, скорее, праздным, потому что, в отличие от часто выходящих на торг мужчин, ядзвинок почти никто не знал. С тем большим интересом разглядывали невысокую, как для ядзвинки, чуть полноватую молодицу. Голова ее была не покрыта платком, как у многих старших женщин, а обернута намёткой — длинным платом из тонкого белого полотна.
- Кто это? — Шепотом спросила Мирослава Боруту. И внезапно осознала, что за почти полдня не сказала мужу ни одного слова. Почему? Кто знает? Дуться на него было, вроде, не за что. Наверное, просто к слову не пришлось.
- Нетта. Жена Скирмута. — Так же тихо ответил Борута. Его долгое молчание жены, казалось, нисколько не смущало. Впрочем, так оно и было. Если Боруте о чем и хотелось поговорить с Миросей, делать это стоило никак не при всем честном народе. А когда к каждому твоему слову прислушиваются десятки любопытных ушей, наверное, и впрямь стоит помолчать.
Мирося благодарно кивнула, повнимательнее приглядываясь к старшей невестке. О том, что Сколоменд — вдовец, в округе знали все. Мирослава даже не помнила, когда новость о его вдовстве дошла до Соколува. По всему выходило, что была она на тот момент настолько мала, что пани Сколомендовой просто не застала. Так что, как ни крути, сейчас перед Мирославой стояла старшая женщина в роду. И с ней придется как-то ладить.
- Нетта — хорошая. Вы поладите. — Прошептал Борута, склонившись к самому уху Мироси, словно почувствовав ее сомнения.
Мирося снова кивнула, благодаря. На душе стало немного спокойнее. Хотя… От Сайны Борута тоже ничего плохого не ожидал, кольнуло сердце неожиданное воспоминание. Но Мирослава тут же поспешила себя успокоить, что Нетта — живой человек. Как-то поладят.
Свадебная забава у ядзвинов не сильно отличалась от такой же у пущан. Все так же пили, ели, пели и танцевали. Молодежь вскоре совсем перепуталась, перестав глядеть, кто в хороводе «свой», а кто — «иной». И только матери внимательно поглядывали. С кем танцует дочь на выданье. А то дружба дружбой, но мало ли…
Долго ли коротко ли, дошло время и до отчепин. На этот раз долгой забавы не вышло. Плечистые дружки просто похватали задиристых панночек и на руках повыносили их из круга, освободив Боруте проход к панне млодой. Короткая стычка, и вот уже Борута победно поднимает вверх руку с венком. А Нетта и Вигра — ее Мирослава помнила еще с яновой ночи — уже стоят наготове, держа в руках долгий белый плат наметки.
Вот и подошло к концу время главной свадебной забавы. И панна млода без венка уже не панна млода, а молодая жена. Осталось только проводить молодых на сеновал, а самим продолжить допивать и доедать щедрое угощение. Тем более, ни пан Януш, ни пан Сколоменд для детей не поскупились. Славная вышла учта.
- Боишься? — Спросил Борута, когда молодые наконец-то остались одни.
- Тебя? — Мирося отрицательно помотала головой, даже не дожидаясь ответа.
- Надо же, — Борута задумчиво хмыкнул. — А я, выходит, зря боялся, что тебя до свадьбы изрядно напугать успеют.
- Знаешь, Боруто, — Мирослава подняла руки, обнимая мужа за шею, — после ночи на болоте, дурманного зелья, русалок, мудрого Зубра… Мне кажется, тобой меня пугать уже бесполезно. Поженили, и слава Творцу.
- М-мда. И не поспоришь ведь. — Почесал затылок Борута. — Ну и ладно. Иди ко мне, ясколко моя! Если ты не боишься, то и я пугать не буду. — И добавил, помолчав. — А, все равно, глупо как-то вышло.
Мужчина сел на расстеленное на снопах полотно, приглашающе похлопав по месту рядом с собой. Мирося покорно опустилась рядом. Некоторое время молодые сидели просто обнявшись. Борута ласково перебирал светлые волосы жены, которые отныне — только для него. Для других они всегда будут убраны под белую наметку или цветной плат.
- Какая же ты у меня красавица! — После недолгого молчания выдохнул он. — Прямо дух захватывает.
- А сам-то? — Поддела мужа Мирося, уютно пригревшись под его рукой. — Мне уже вся округа обзавидовалась. С самого сватовства.
- Да? — Одним неуловимым движением Борута перекатился по полотну, укладывая Миросю на спину и нависая над ней. — Нравлюсь?
- Очень! — Открыто улыбнулась ему жена.
- Дурочка ты моя безрассудная!
Праздничная голубая рубаха комком полетела в сторону.
Плечи Боруты были твердыми, неровными от старых шрамов и вздувшихся мышц. И Мирося растворялась в этой силе, снова и снова обнимая мужа. Ей казалось, что пока эта могучая сила окружает ее со всех сторон, ничего плохого с ней случиться не может. И пусть там хоть что говорят…
Снова и снова целовал Борута жену, не решаясь последним рывком причинить боль. Очень уж маленькой, хрупкой казалась ему сейчас Мирося. И мужчина, как и тогда в лесу, снова смирял свою силу, оберегая любимую.
* * *
- Как ты? — Спросил Борута, отводя с лица Мирославы спутавшиеся прядки.
- Пока не знаю. — Последовал честный ответ. — Дай подумать…
- Ну, хвала богам! — Облегченно рассмеялся мужчина, нежно целуя жену. — Если сил хватает поумничать, значит, в порядке.
Он прилег рядом, с улыбкой разглядывая Миросю. Вид у нее был, надо признать, слегка пришибленный. Словно прямо сейчас ей открылось новое знание, доселе скрытое за семью замками. Впрочем, может так и было. Некоторое время оба молчали. Борута уже подумал было, что утомленная Мирося уснула, когда она отозвалась.
- Я думала, хуже будет. А оно уже и не болит почти.
- Ну и славно.
Борута хитро подмигнул. — Так, может, повторим?
- Ой, нет! — Глаза Мирославы сделались испуганными.
- Прости! — Искренне покаялся Борута, утыкаясь носом в плечо жены и давясь смехом. — Не смог удержаться. Та просто это та-ак сказала…
Ответом ему был чувствительный удар кулачком в плечо.
- Ой! Полегче, ясколочко!
Борута снова прижал жену к ложу, не давай нанести очередной удар. Мирослава некоторое время боролась, недовольно сопела, пытаясь вырваться, и вдруг затихла.
- Боруто, — прошептала она, — ты же не хочешь, на самом деле…?
- Очень хочу, Миросенько. — Борута прижал жену, в который раз поражаясь, как она ухитряется так сводить его с ума. И ведь не скажешь, что до своих двадцати пяти он живую бабу не видел. — Только потом. А то с таким медведем, как я, тебе и правда завтра несладко будет. Иди лучше, обниму.
Уснули Борута и Мирослава почти перед самым рассветом. У них наконец-то появилось время рассказать друг другу о том, что случилось, пока они были врозь. И немного помечтать о том, как они заживут вдвоем. И даже чуть не доиграться до повторения. Хорошо, что Борута вовремя опомнился, почувствовал, как снова напряглась Мирося.
В общем, поспать в ту ночь им не удалось. Поэтому, когда утром Боруту разбудили звуки приближающегося веселья, первым его желанием было послать веселящихся подальше. Ну что стоит им, право слово, продолжить гулять без них? Можно подумать, без Боруты пиво не такое пьяное или рыба не такая жирная. Однако, свадьба не догуляна, пока молодые не встали. И Борута поспешил поцелуем разбудить жену, чтобы пришедшие дружки и свашки не застали ее врасплох.
Гулянье пошло своим чередом.
Смущенная Мирося сидела рядом со своим мужем (теперь уже точно мужем, для людей, Творца и даже ядзвинских богов) и изо всех сил старалась не краснеть на совсем уж откровенные шутки. Не все из них она слышала впервые, хоть многие в полной мере поняла только сейчас. Но, поглядывая на Боруту, старалась сохранять такое же выражение лица. А Борута спокойно закусывал, словно все происходящее его совершенно не касалось.
Отбыли и этот день. Всплакнули, как водится, прощаясь, с родней. А потом пущане разъехались и осталась Мирося на Ятвеже. Боруту довольно быстро утащили куда-то приятели, поговорить о своем, о мужском, а Мирославу увела за собой Нетта.
- Пойдем, — сказала она, с мягкой улыбкой беря новобрачную за руку. — Бабка Мина зовет сказки слушать.
- Сказки?
- Ну да, она иногда, в праздничные вечера, рассказывает. Сегодня велела мужчин не звать. Значит, будет что-то интересное.
Возле памятного Миросе домика местной знахарки собралась кучка женщин. Некоторые из них качали на руках детей. Вигра, сидевшая на траве, замахала им рукой и отдала Нетте младенца.
- Ой, какой! — Восхитилась Мирослава, глядя на укутанный в полотно комочек. — Тьфу на него! Тьфу!
- Надо же! — фыркнула одна девица. Лицо ее показалось Миросе знакомым, но имя она вспомнить не смогла. — А говорят, пущане поганские обычаи отринули.
- Надо же! — Мирославе не хотелось в первый же день в Ятвеже заводить врагов. Но, похоже, подругу она в этой чернобровой и так не найдет.
— А говорят, ядзвины — учтивые люди.
- Да не обращай ты, девочка, на Ханчу внимания. — Поддержала Мирославу женщина постарше. В отличие от Нетты и самой Мироси, ее голова была покрыта ярким цветным платом. — Она с самой весны бесится. Нет ничего хуже, чем панна, которую вовремя замуж не отдали.
Девушка, которую назвали Ханчей, презрительно сморщила нос, но ничего не сказала. Из чего Мирослава сделала вывод, что женщина в платке стоит в ядзвинской иерархии выше нее. Впрочем, неясно кто бы до чего договорился, но тут из приоткрытой двери вышла травница.
- Собрались? — Она окинула собравшихся внимательным взглядом и уселась прямо под стеной, на траве. — Ну, значит, слушайте. Жила-была на белом свете панна, краше которой не было в целом селе. Много парней сватались к девице, но всех отсылал ее отец ни с чем. Тот был недостаточно богат, тот — недостаточно знатен, еще другой — недостаточно красив…
И поверила девица, что ее красоты достоин только один парень на весь белый свет. А он возьми, да и женись по отцовской указке. Не была жена его ни краше нашей панны, ни богаче. Но род ее был знатен во всем крае. Самые сильные криве-кривейто выходили из его сынов…
Сказка неспешно лилась в полумраке опускающихся сумерек. Про завистливую девицу, что не смогла смириться с тем, что не быть ей за любимым. И о неумном парне, что метался между двумя красавицами, пока чуть не потерял обеих. И о злой ведьме, что подучила завистницу, как получить желаемое. И о черной реке, которая до сих пор течет там, где проливала слезы отвергнутая красавица.
Женщины слушали, затаив дыхание. По тому, как они порой переглядывались, было понятно, что история эта для них не нова. Но перебивать рассказчицу не решался никто.
Когда вечер опустился на Ятвежь, и рукоделие в женских руках стало плохо видным, знахарка закончила сказку. Нетта передала младенца Вигре, поднялась и обратно взяла ребенка из рук подруги.
- Пойдем, что ли? — Позвала она Мирославу. — Ужинать пора. Покажу тебе, что и как.
Они пошли в сторону большого дома, стоящего прямо перед курганами посреди села. Мирослава помнила этот дом, там Сколоменд и отец расспрашивали ее о приключениях в лесу. Ожидая, что это и есть дом, где живет ее новая семья, Мирося свернула в ту сторону.
- Нет, нам не туда, дальше. Это — общинный. — Нетта показала на следующий дом, который стоял чуть дальше в сторону леса. В отличие от общинного дома и дома знахарки Мины, вокруг него виднелся низкий плетень. — Вон там — хлев. — Продолжала знакомить Миросю с новым домом невестка. — А там — птичник. Борти наши в лесу стоят, там пчеле вольготнее.
Ужин, по случаю свадьбы, был скромным. Оно и понятно: голодным с гулянки не вернулся никто. Выпили по кружке кислого молока, заедая ржаным хлебом, и разошлись спать.
- Так-то, если что тяжелое, пахолки помогают. И женщины тоже, у кого своей семьи нет. Но так, конечно, все больше сами. — Поясняла Нетта Миросе, проворно убирая со стола. — У нас тут все по-семейному, хлопов, как у пущан, нет.
Нет так нет, спорить не приходилось. Как известно, в чужой дом со своими порядками не приходят. Тем более, убрать со стола несколько кружек — не та работа, которой стоит бояться.
Мужчины о чем-то тихо беседовали, собравшись в красном углу. Ребенок тоже наелся и мирно спал в колыбели. Помогая Нетте, Мирослава краем глаза заметила, что Борута вытянул под столом ногу и, словно бы невзначай, качает колыбель.
- Да, он такой. — Заметила ее взгляд Нетта, с нежностью глядя на родича. — Хороший отец будет, когда твое время придет.
Мирослава покраснела. До того дня, когда Борута возьмет на руки своего ребенка, было еще достаточно времени. А пока Миросе предстояла первая ночь в новом доме.
Наведя порядок, Нетта показала Миросе небольшое строение, стоящее в сторону леса.
- Вон там — баня. Видишь. Пахолки ее уже затопили. Сейчас дождемся, пока мужчины обмоются, а потом — мы.
- А долго их ждать? — Миросе показалось, что Сколоменд с сынами еще не наговорился, а спать уже хотелось. Бессонная ночь брала свое. Но Нетта в ответ только пожала плечами.
- Как наговорятся, пойдут. Немытым спать идти нельзя, боги не одобрят.
- А, может, мы быстренько? — С надеждой спросила Мирослава, поглядывая на дверь. — Пока они соберутся, а мы — уже.
- Первый пар — для мужчин. — Наставительно сказала Нетта и понимающе улыбнулась. — Не переживай. Долго они не задержатся. Не одной тебе ночью не спалось. Да и Скирмут мой вчера тоже долго за столами засиделся, сегодня не прочь будет поспать подольше. Так-то они еще до рассвета встают, воинов учить.
Мирослава мысленно вздохнула, а Нетта предложила присесть пока на большую колоду у стены, обещая рассказать еще много чего о ядзвинах.
Очнулась Мирося от того, что ее поднимают сильные руки.
- Утомилась, ясколочко? — Улыбался Борута, на руках неся молодую жену в сторону бани. — Сейчас, быстро умоемся, и можно спать.
- А Нетта? — Закрутила головой Мирося. Последнее, что она помнила, это как они с Неттой привели на колоду.
- Нетта спать пошла уже. А мы — сами управимся.
В бане оказалось неожиданно нежарко.
- Не сильно нагревали, вот и остывает уже. — Пояснил Борута в ответ на вопрос жены. — Только чтобы обмыться после дня. Вот если с дальней дороги кто приходит или с войны, тогда да, тогда большой жар и долгий пар. Чтобы все нечистое из человека выгнать.
Мирослава уже успела немного проснуться, и теперь любопытно оглядывалась, рассматривая ядзвинскую баню. Баня как баня. Разве что, как и многие ядзвинские строения, частично утоплена в земле, а не поднята вверх на крепком фундаменте. Пахло дымком, мокрым деревом и травами.
Борута завозился в углу. Глянув на него, Мирослава смущенно отвела взгляд. Пока она оглядывалась, муж успел раздеться и теперь, нимало не смущаясь, складывал одежду в угол.
- Помочь? — Подмигнул Борута смущенной жене, видя, что она никак не решается снять праздничный наряд. Мирося помотала головой, упорно борясь с пуговками керсетки.
Сегодня с утра она сама удивлялась той отчаянной смелости, что накатила на нее вчера. Было ли дело в какой-то особой ядзвинской магии, или мед, который молодым дали с собой, был особо хмельным? Или запах свежего сена так пьянил, что она вчера забыла про всякий стыд? Или же просто истосковалась по Боруте за прошедшие недели, потому и тянулась к нему.
Колдовство прошло вместе с угаром свадебного веселья. И теперь приходило осознание, что вот прямо сейчас надо взять и раздеться. До нага. При Боруте.
Его же, похоже, подобное ничуть не смущало. Да и то, если они без бани спать не идут, то, наверное, ему привычно. Он у себя дома, опять же.
Подождав еще немного, Борута негромко хмыкнул и приблизился к Мирославе. Собственно, в маленьком предбаннике ему для этого понадобился один шаг. Этой баней пользовалась только семья. А на небольшое Сколомендово семейство не было смысла заводить хоромы, чтобы потом зря переводить дрова. Даже сам Борута чаще ходил в ту, что стояла за общинным домом и которой пользовались, в основном, молодые воины.
Осторожно, слой за слоем, помогал Борута Мирославе снимать пущанский праздничный наряд. Намётку ей с утра женщины намотали так, как положено. А вот одеваться придется пока в свое. Разве что сама захочет спрятать приданое в сундуки и одеться в ядзвинское.
- Пойдем! — Снова, как в прошлую ночь, позвал он ее за собой в теплый полумрак. И Мирося, старательно отводя глаза, пошла.
В бане было почти темно, и тепло. Теплее, чем в предбаннике. Даже немного душно. Но, все равно, не было того горячего, обжигающего пара, которого Мирося ждала. Борута, словно кот, ловко двигался в темноте. Вот стукнуло деревом по дереву, что-то плеснуло, и в лицо Миросе ударил пряный аромат лесных трав.
- Иди сюда! — Позвал Борута. И было в его голосе что-то колдовское, что-то такое, отчего Мирослава мигом забыла о своих страхах и шагнула вперед. Туда, где в темноте светлым пятном выделялась фигура мужа.
- Вот, теперь можно и спать. — Борута довольно потерся носом о плечо жены. От распаренной Мирославы горьковато пахло луговыми травами, и этот запах пьянил не хуже пенного пива.
Больше всего мужчине хотелось сейчас остаться тут, в тесном мирке остывающей бани. Устало закрыть глаза, позволяя себе отпустить послепраздничную усталость и подспудную тревогу, тихим зудом отравляющую ему все веселье последних дней. Но они и так задержались, нарушая издавна заведенный порядок, что последний пар — для банника.
Встрепенувшись, Борута начал осторожно выбираться из-под прикорнувшей в его объятиях жены. Нечего, в самом деле, нежить гневить. Разгневается еще, пакостить начнет. Конечно, запарить кого-нибудь из его, Борутиной, семьи банник вряд ли решится. Но лишние склоки в доме — не к добру.
Впрочем, упомянутый банник сам показался человеку, негромко кряхтя, высунувшись из-под лавки. С хитрым прищуром осмотрев парочку, потом одобрительно кивнул. И приветливо махнув Боруте рукой, снова скрылся под лавкой.
Борута усмехнулся. Видимо, это можно было считать благословением на пользование баней во внеурочный час, но пора и честь знать. Растормошив сонную Миросю, Борута сунул ей в предбаннике в руки заранее приготовленную Неттой чистую рубаху. А сам ненадолго вернулся в баню, чтобы поблагодарить банника за гостеприимство, щедро плеснув на остывающие камни травяного отвара.
Вечерняя прохлада немного остудила голову, так что Мирослава довольно быстро пришла в себя. Натянув рубаху и юбку, она начала было возиться с керсеткой, но была остановлена мужем.
- Оставь. И так сейчас снимать.
Быстро перебежав через подворье, пара скрылась в доме. Борута уверенно вел жену туда, где в отдельной клети для них уже была готова постель. Там же стояли сундуки с Миросиным приданым. Прикрыв за собой дощатую дверь, Борута дождался, пока Мирося уляжется у стены, и погасил лучину. Терпеливо переждав возню жены, пытающуюся найти местечко поудобнее, он притянул ее к себе и наконец-то позволил себе уснуть.
Некоторое время Мирося лежала тихо, как мышка, привыкая к ощущению мужчины рядом с собой. Потом заворочалась, попробовав выползть из-под тяжелой руки, но ничего у нее не получилось. Едва ощутив движение, Борута что-то проворчал во сне и повернулся к жене, для верности придавив ее еще и второй рукой. Поглядев на это безобразие Мирося хмыкнула и снова поерзала, пробуя устроиться хоть так.
Наконец-то ей это удалось, правда, для этого пришлось повернуться и подползти к Боруте впритул, прижавшись спиной к теплому боку. Полежав так немного, Мирося окончательно пригрелась. Мерное дыхание Боруты шевелило прядки волос, смешно щекоча щеку. Но двигать рукой, чтобы поправить волосы, было лень. Вскоре в тишине клети раздавалось только тихое дыхание обоих супругов.
Утомленная гулянием Ятвежь спала. И только сторожа на постах была на чеку. Молодые воины сменяли друг друга, храня покой соплеменников. Яркие, лучистые, какими они бывают только в самом конце лета, звезды показались на небосводе. А в темной клети из угла вылез домовой. Прислушавшись к дыханию спящих людей, он осторожно подкрался к кровати, некоторое время внимательно разглядывая новую обитательницу дома.
Недовольно поморщившись, глядя на хрупкое тельце, почти теряющееся в складках просторной рубахи, Хозяин сокрушенно вздохнул: «Худосочная какая-то. Хоть не больная?». Внимательно принюхался, смешно поводя длинным носом, но никаких признаков болезни не учуял. От молодухи пахло здоровьем, чужой силой, да так сильно, что домовой едва не чихнул, и хозяином этой постели. Ну, это-то как раз понятно, дело молодое.
Недовольно покрутив головой: «Эх, молодежь! Поди их пойми!» — Хозяин деловито зашуровал по сундукам. Пересчитывал сорочки, придирчиво оглядывал тонкую вышивку… В конце концов, что-то решив для себя, довольно кивнул. Ничего, то худая, зато хоть не безрукая. Будут с нее люди.
Жизнь в Ятвеже потекла своим чередом. К новой вождевой невестке приглядывались, за ней присматривали. Где-то довольно улыбались, где-то сокрушенно качали головами, но, в общем и целом, в новом доме Мирослава прижилась.
Работы здесь оказалось намного больше, чем дома. Точнее, не то чтобы больше, но здесь Миросе с Неттой приходилось делать многое из того, за чем дома пани Малгожата с младшими хозяйками только присматривала. Поэтому Мирослава хоть и умела все (как и положено порядочной пани дома), ко многому была непривычна. И, конечно, ядзвинки сразу заметили, что ей не хватает сноровки.
- Ишь! — Язвительно замечали одни. — Привел пан Сколоменд белоручку. Сперва скотницу ей подавай, потом прачку… А потом обвешается побрякушками, как пущанские бабы, и велит на улице ей кланяться.
- Угомонитесь! — Отвечали другие. Как правило, постарше и помудрее. — Можно подумать, сами сразу всему научились. Ни одной от мамки мокрой тряпкой не попадало за упущенных гусей да за испорченную кудель.
Жалея добротных вещей из приданого, Мирося скоро попрятала яркие пестрые складчатые юбки в сундуки, одевая поверх рубахи подаренную Неттой простую юбку. Была она из добротной шерсти, но домотканой, не покупной. К ней прилагалась такая же шаль, крепящаяся на плечах красивыми булавками.
Заметил ли Борута такие изменения в жене, осталось неясным. Он вставал до рассвета, приходя домой только на обед и после заката. Основательно мылся в бане, словно смывая с себя неприятные мысли и дела, и только потом обращал внимание на Мирославу.
Иногда, правда, приходил пораньше. Просил помочь ему обмыться. И надолго уводил с собой в баню, где до поздней ночи миловал и рассказывал, какая замечательная жена ему досталась. Уходя, с некоторых пор Борута завел такой обычай, они всегда щедро поливали остывающие камни добрым пивом. «За добро — добром» — Отшутился как-то Борута от вопросов Мироси про банника.
Так что нельзя было пожаловаться, что Борута совсем уж позабыл жену. Но стал как будто немного чужим. И Мирославе очень не хватало их прежних разговоров. Иногда ей казалось, что это бабьи сплетни стали между ними. И что Борута жалеет, что не взял в жены крепкую и умелую ядзвинку, за которой никому не надо хвосты заносить.
- Не бери в голову! — Уговаривала Миросю добрая Нетта, помогая в непривычной работе. — Это они бесятся, что два лучших жениха в одно лето в чужие руки ушло. Про Небра с Вигрусей, правда, давно все знали, а все ж… Хоровод хороводом, но пока родители не благословили, все еще иначе выйти может. А Боруту пан-отец совсем неожиданно просватал. Народ только ахнуть успел.
- Ну и забирали бы себе своего Боруту! — В сердцах ворчала Мирося, от души отбивая праником мужнину рубаху. — Сколько лет под самым носом ходил, никто не позарился. А теперь, как с цепи сорвались!
- Да просватан он был много лет. — Грустно улыбнулась Нетта. — Мальчишкой еще был, сосватал ему отец соседку нашу. А она возьми да и помри за год до свадьбы. Хорошая была девочка, добрая. Да уж больно хлипкая, все к тому и шло. Они там на самых болотах сидят, так зимы не проходило, чтобы кто-то от лихорадки не слег.
- Так это когда было. А потом?
- А потом вырос наш Борутка. — Нетта комично развела руками. — Отца стал слушать, а своим умом жить. Попробуй такого поймай!
Бывали, правда, и хорошие дни. Когда Борута возвращался из города, куда в последнее время зачастил по торговым, как он говорил, делам.
Иногда приезжал он смурной, и тогда старался надолго отгородиться от всех, прячась с Миросей все в той же бане. Иногда, наоборот, приезжал довольный. Видно, ладилась у него торговля. Тогда Сколоменд весь светился от счастья, и даже вечно хмурый Скирмут с восхищением слушал братовы рассказы.
Однажды, на следующий день после очередной поездки, Борута позвал Мирославу погулять по лесу.
- Оденься поудобней, короткой дорогой пойдем. — Сказал он в ответ на вопросительный взгляд жены.
Шли довольно долго. Мирослава заметила, что пару раз через ручьи пришлось переходить по совершенно новым мостикам, которые кто-то непонятно зачем решил построить на узкой лесной тропинке. Спросил Боруту и получила неожиданный ответ.
- Это пока тут — тропинка. А зимой дорогу прокладывать будем. Не совсем прямую, конечно, телегам в объезд ездить придется. А так, по-домашнему пробежаться, самое то.
- Откуда пробежаться? — Спросила Мирося. — И куда?
- Во-он оттуда. — Они как раз вышли из леса и Борута показал на небольшой холм, поросший травой и редкими кустами.
Выйдя на холм, Мирося ахнула. Пологий с одной стороны, с другой — он круто обрывался в воду. А за рекой внизу раскинулся заболоченный луг.
- Красиво! — Мирослава смотрела, словно зачарованная.
- Нравится? — Борута ловко расстелил на земле плащ. Достал из сумки хлеб и пару яблок. — Это хорошо. Значит, тут и будем дом ставить. Видишь, — он кивнул в сторону, где лежала куча дикого камня, — уже начали.
- Дом? — Не поняла его Мирослава. — Наш дом? Только для нас?
- Да. Наш. Для нас. А рядом — еще несколько, для людей, что пойдут за нами.
- Но-о, как? — Мирослава смотрела на мужа и ничего не понимала. — Неужели он решил отделиться от отца? Или так решил Сколоменд?
- Ты же знаешь жену Пьестилы? Скоро придет обоз с ее родней. И еще людьми. Там им совсем житься не стало. Мы решили, что в одном селе нам всем будет тесно. Поэтому надо до осени поставить тут новые дома.
- До осени? — Мирослава посмотрела на лес, сквозь зелень которого кое-где уже начинали пробиваться золотистые тона. — Так осень же уже почти…
- Ну, так и мы не спим. — Борута улыбнулся жене той привычной, доброй улыбкой, по которой она так тосковала. — Пока мы тут с тобой говорим, ребята уже лозу рубят и глину грузят.
Пока он рассказывал, и правда, со стороны леса подъехала телега, запряженная парой толстоногих рабочих лошадок. Ядзвинские парни. Многих из которых Мирося уже узнавала в лицо, начали сгружать с нее бревна.
- Не самое лучшее время дерево рубить, — пояснил Борута, — ну, да на частокол сойдет. А там уже, зимой, выберем, какое понравится. И так пришлось в лесу Хозяину кланяться, чтобы сейчас рубить позволил.
- Интересно как. — Мирося улыбнулась каким-то своим мыслям. — У нас тоже оставляют краюшку хлеба на пеньке, для лешего, или плошку молока для домового. Но я всегда считала, что это больше сказки. А у вас они прямо как родственники.
- Скажешь тоже! — Раскатисто рассмеялся Борута. — Может, кому и родственники. Но мне, так больше добрые соседи. Или не очень добрые, уж как договориться повезет.
- Подожди, — Мирослава опомнилась, — ты же говорил про лозу и глину. А хлопцы лесины сгружают.
- Я ж говорю, на дома дерева пока не хватит. Придется по-дедовски строить. Оно, может, и к лучшему. Пришлые, те все больше за старые обычаи держатся. В таких домах им привычнее будет. А только село без ограды не оставишь. Орденцам, им разве объяснишь, что не время сейчас дерево рубить?
Посидели еще немного. Потом Борута, словно что-то вспомнив, сунул Миросе в руки листок бумаги.
- Вот, от Гжегоша. Если что, скажешь, на торгу случайно свиделись.
- Боруто? — Пристально посмотрела Мирослава на мужа. — Если что?
- Вот же ж!.. — В сердцах ругнулся Борута, досадуя на собственный длинный язык. — Совсем, Миросю, у меня рядом с тобой голова не работает. Ладно, скажу. Только ты никому-никому, даже Нетте.
- Рассказывай, Боруто! — Голос Мирославы стал серьезным. Письмо от брата она пока не открывала. И так было понятно, что ни про какие их с Борутой тайны Гжесь писать не станет.
- Оружие нам нужно. — Вздохнул Борута. — Доброе оружие. Такое, какое не всякий наш кузнец скует. У орденцев такое есть, значит, и нам нужно. Русы его могут продать, задорого, но честь по чести. Только к ним ехать надо. Одним днем не обернешься. А ваши нам оружие не продают, князь не велел.
- Вам — не продают. — Начала догадываться Мирослава. — А Гжегошу с отцом…
- Конечно, на всю Ятвежь так не накупишься. — Все так же тихо рассказывал Борута. — Но пяток ребят уже и против орденского рыцаря поставить не страшно.
- Смотря какой рыцарь. — Вспомнила Мирослава случайного знакомца из далеких краев.
- Смотря каких ребят. — Не согласился Борута. — Только, сама понимаешь, если это всплывет…
- Понимаю. Спасибо, что рассказал. Только, не начнут ли люди судачить, зачем отцу столько лишнего доспеха? Даже если поверят, что он кубышку распотрошил.
- Потому и ездит твой брат сейчас по разным торжищам. Там что-то, тут что-то…
- Ой-йей. — Только и вздохнула Мирослава.
- Не бери в голову. — Отмахнулся Борута. — Я, собственно, чего тебя сюда привел. Вижу, ты нашим кумушкам на зубок попалась. Ну, и решил тебе все тут показать, чтобы не переживала сильно. Они посудачат и успокоятся, а в конце — он подмигнул, — все равно, все по-твоему будет.
- Твоими бы устами, да мед пить. — Рассмеялась Мирослава, недоверчиво качая головой.
Мужчины, мужчины… Борута, он что, и правда верит, что пересуды стихнут, стоит Миросе сесть войтовой в новом селении? Да еще не среди тех, кто с пущанами отродясь бок о бок живет, а с пришлыми? Но огорчать мужа своими тревогами не хотелось. Он ее и так все время маленькой называет, решит еще, что на дитяти неразумном женился.
Супруги посидели еще немного, глядя, как молодцы с шутками и прибаутками принимаются тешут лесины под частокол. Видя, что мысленно Борута уже весь с друзьями, Мирося решительно встала и отряхнула юбку.
- Пойду я, что ли. Нетта там сама, с малым дитем на хозяйстве. Проводишь, или кого из пахолков в провожатые пошлешь?
Идти через лес Мирося сама не рискнула бы. И не о том речь, что стала она бояться леса после памятного похищения, нет. Только это не тот лес, что возле родного Соколува, где она еще девчонкой вылазила в поисках грибов и ягод каждый куст. Этот лес был Мирославе не знаком. А соваться в чужой лес, не зная тропинок — глупо. Тут если заблудишься, так и на Лешего пенять нечего.
- Сам провожу. — Сказал Борута после недолгого раздумья. — Совсем мальчишек я сегодня лозу рубить отправил. А здорового хлопца с работы сдергивать — то же, то и самому отвести. Опять же, когда еще выдастся возможность так-вот погулять?
В последних словах Боруты Миросе послышалась какая-то затаенная грусть. «О чем тревожишься, любимый?» — Думала она, идя по лесной тропинке за руку с мужем.
Борута же, отведя Мирославу домой, поспешил не обратно на стройку, а свернул по дороге к бабке Мине. Разговор к ней у него был давно, да за свадьбой все никак не выпадало спокойно поговорить.
- Здравствуй, тетушка! — Вежливо окликнул он знахарку, заглядывая в дом.
- Кхе-кхе, — бабка Мина, как раз раздувавшая угольки под небольшим котелком поперхнулась смехом, закашлялась, а, отсмеявшись, приглашающе махнула рукой.
- Заходи, Борутко. Ты уж решил бы для себя, внук ты мне или племянник, что ли. А то то «бабушка», то «тетушка»…
- Ну, не пани Миндовгой же мне тебя величать. — В свою очередь усмехнулся в усы Борута.
- И то правда. — Знахарка тоже невесело усмехнулась. — Те времена, когда меня Миндовгой звали, давно в Немо сплыли. О Нетте, небось, поговорить пришел?
- О ней самой. — Кивнул Борута, усаживаясь и благодарно принимая чашку травяного взвару. — Поблагодарить зашел. Вижу, справилась ты с чужим недобрым.
- Справилась. — Бабка Мина задумчиво потеребила кончик одной из многочисленных косиц. — Когда знаешь куда смотреть, найти недолго. Только вот одного в толк не возьму, как сразу-то не разглядела?
- Может, не было этого раньше? — Так же задумчиво спросил Борута. Когда касалось дел волховских, он всегда становился таким: задумчивым, настороженным. Потому что в таких делах случайных слов не бывает, как и случайных дел. — А сейчас услышал кто-то, что Скирмут про вторую жену заговаривает, поспешить решил? Куда нить хоть вела?
- А никуда. — Бабка Мина сейчас тоже отставила свои старческие ужимки, и перед Борутой сидела в почтенных летах, но совсем еще не старая женщина. Сидела, задумчиво глядя перед собой озерно-голубыми глазами. — Обычно ведь как? У одного убывает, у другого — прибывает. А тут, то ли не умеючи делали, то ли, наоборот, очень умело. Словно дырку в ведерке с молоком проковырял кто-то, а плошку не подставил. И утекает молочко по капельке в сыру землицу…
- И не знаешь, чья работа была?
- Не знаю. — Старая знахарка огорченно вздохнула. — Вроде, из наших кто. Но следу такого я раньше не видела. Видно, новый кто-то. Пока я, видишь, ученицу себе искала, она у кого-другого учиться вздумала?
- Умгу. — Мысли Боруты витали сейчас вокруг, перебирая всех знакомых волхвов. У кого из них в последнее время новых людей в учениках видели? Что за люди? — Самоучка?
- Тоже может быть. — Пожала плечами бабка Мина. — Такие дурищи тоже хоть раз в год, да попадаются. Подслушала где чего, да не дослушала. Вот и вышло вкривь и вкось. — И, совсем без перехода. — Амулетик хоть покажешь? Чья работа?
- Отчего же не показать? — Бабке Мине Борута привык доверять с рождения. Поэтому, не задумываясь, развязал завязки ворота и выудил из-за пазухи кожаный мешочек.
- Хороша работа! — Знахарка бережно достала из мешочка медную пластину с непонятными знаками. Какие-то из них Борута узнал, большую часть — нет. А знахарка, тем временем. Продолжала, осторожно проводя кончиками пальцев по врезанным в металл канавкам.
— Старая. Силы кто-то сюда вложил — немерено. Уж не пойму, то ли девать ее некуда было, то ли последнее отдавал… Но сила добрая. Славный подарок. Не скажешь, откуда?
- Не скажу. Прости! — Склонил голову Борута, не желая выдавать тестя. Чем больше он сталкивался с силой амулета, тем сильнее подозревал, что не так прост дорогой тестюшко пан Януш, как хочет казаться.
- Ну и ладно. — Легко согласилась бабка Мина. — Где взял, там уже точно нет.
Иди, Борутко, женой займись. Хороша бабонька, но вижу, мается. Не прижилась она у нас пока. Да и наши тоже пока приглядываются.
- Да чего там приглядываться! — В сердцах махнул рукой Борута. — Можно подумать, мы тут — совсем уже медведи лесные. Можно подумать, я — первый, кто на пришлой невесте женится.
- Не первый. — Бабка Мина согласно склонила голову, чтобы Борута не видел, как лукаво блеснули ее глаза при виде такой горячности. — А, все ж, бабам нашим все, что не такое, все плохое.
- Скажи бабам, за своим хозяйством следили бы. — Проворчал Борута недовольно.
В письме Гжегоша, как и ожидала Мирослава, не было ничего особого. Все живы, все здоровы, все довольны… А если сестре чего-нибудь понадобится, так до Соколува путь недалекий. Пусть заедет или пахолка пришлет, все будет.
Так, постепенно, обживалась Мирося на новом месте, обрастая друзьями, завистниками и новой родней. Одно радовало: с мужем, кажись, поладить получилось. И понимание этого грело душу в особо пасмурные дни.
А затаившаяся в лесах и перелесках осень, тем временем, подбиралась все ближе к человеческим селениям.