Глава 1
День Рождения
«Вы видели её платье? Вся спина расшита жемчугом, ручная работа. Боюсь подумать сколько тысяч евро оно стоит…»
«Ради того, чтобы поиметь ее, я бы даже согласился ползать на коленях. Сучка хороша до невозможности! А избалована как? Считает себя самой…маленькая сука!»
«Смотри какое надменное выражение лица! Она меня бесит! Возомнила о себе, что самая красивая.»
«Посмотри на ее кукольные черты… Она идеальна!»
«Слышали, что Папа подарил ей на день рождение? Здание те-ат-ра! Ну это не слыхано!»
«Подарила бы мне она мне себя… я бы все для такой, как она, сделал!»
«Красивая… ей бы в актрисы…»
Отовсюду так и было слышно тихое шушукание и пересуды обо мне. Они мне льстили. Было приятно послушать, что о тебе думают другие. Тем более повод у них есть.
У меня как-никак день рождение. Исполняется восемнадцать лет.
И да, сегодня я выгляжу красивее диснеевской принцессы.
Летящей походкой от бедра, делая попой восьмерку, я блистательно выхожу в зал ресторана на берегу Лигурийского моря. Сегодня ресторан закрыт только под обслуживание моего совершеннолетия.
Тут все. Родственники, друзья, партнеры родителей по бизнесу.
Лучшие организаторы Монако трудились над тем, чтобы все было сегодня волшебно.
В честь такого случая я надела белоснежной платье, расшитое настоящим жемчугом, который переливался всеми оттенками нежности. Оно подчеркивало мою юность, непорочность и красоту.
Именно на это был расчёт, оно немного напоминало свадебное, потому что сегодня я планировала расстаться со своей невинностью!
Пытаюсь отыскать Жерома, моего парня, глазами.
Высокая фигура темноволосого парня в шикарном костюме притягивает мой взгляд моментально. Как же он красив и восхитительно сложен. Мой мужчина. Типичный француз.
Мы с Жеромом познакомились в старшей школе, у нас разница в возрасте всего пять лет. В будущем она ничего не будет значить, мы даже не будем ее чувствовать. Но сейчас из-за всех этих предрассудков с совершеннолетием к нашим отношениям предвзятое отношение.
Многие так и норовят тыкнуть пальцем в то, что он старше меня. А мне кажется, что это глупости, Папа старше маму на десять лет, и они восхитительная пара.
А мне безразлично. Я с ним из-за его невероятных карих глаз и тёплой улыбки, чувства юмора. Мне нравится, что он очень спортивен, но при этом работает финансовым аналитиком у отца и в таком юном возрасте справляется сам. В нем сочетается столько всего не сочетаемого.
Многие девчонки мечтали ухватить немного Жерома, короля нашей школы. Но он был моим, целиком и полностью, его отобрала маленькая выскочка, младше его на несколько классов.
Он улыбается мне своей сладкой улыбкой немного набок, образующей сексуальный залом на правой щеке. Парень поднимает бокал вверх, показывая, что сегодня он пьёт только за меня.
— Лину! — одноклассницы налетают на меня, как стайка воробьев, чтобы поздравить с днём рождения. Мое настоящее имя очень сложно для французов, поэтому меня в школе называют на итальянский манер «Лину» с ударением на «у». Даже не помню, как и когда это началось. Я так привыкла к этому обращению, что спокойно отзываюсь на это обращение.
Папа жутко бесится, ему не нравится, когда моё имя коверкают. Мне же напротив. Лину Росси звучит лучше, чем Алена Росси.
Принимаю все поздравления и спешу к Жерому, хочу поскорее оказаться в его тёплых объятиях. Сегодня я уговорила родителей разрешить Жерому остаться на ночь у нас в отдельной комнате, конечно же, по другому бы они не согласились. Якобы, чтобы мы могли завтра поехать вместе на море на его машине.
— Любимая, с днем рождения! — Жером обнимает и кружит меня, прижимая к себе. — Самая красивая девушка в мире! Ангел спустившийся с небес. Как же я… я долго ждал этого дня!
В его словах столько скрытого смысла, доступного только нам обоим. Его голос даже хрипнет в предвкушении. Я заливаюсь краской и возбуждаюсь от его слов. Хочется скорее остаться наедине и отдаться друг другу, подарить эмоции и чувства.
Вижу, как Жером борется с желанием поцеловать меня. Там, вдалеке моя семья, и им не понравится, если они увидят меня развратно целующуюся с парнем. Для них я «пай-девочка».
— солнышко, мой ангелочек! — из-за спины Жерома показывается Каин. Мой самый близкий и лучший друг на этом свете. И он гей. И негр. И Каин, как в Библии… есть в этом что-то философское и недосягаемое умом. Парень в красных брюках и белой рубашке, самый стильный в этом зале. — Дай, я тебя расцелую!
— Спасибо! Вы единственные, кто нужен мне на этом празднике. — заговорщически шепчу я, говоря истинную правду. Все остальные — лишь массовка этого праздника.
— Ты говорила, что на твоё день рождение приедет брат. — Каин подмигивает и слегка раскачивается из стороны в сторону. Ему давно хочется посмотреть на молодую копию моего отца. Он вообще влюблён в папу и лелеет мечту на шанс с Максом.
Закатываю глаза и корчу гримасу. Ни для кого не секрет, что мои отношения с братом трудно назвать даже прохладными. Мы можем бросать в друг друга только колкости, не выдерживаем присутствия друг друга больше пяти минут.
В детстве мы были очень близки и много проводили вместе времени, но потом Макс превратился в занудного парня, которого интересовали только женщины, секс и еще какие-то тёмные делишки. Его постоянно не было дома, и он всегда ходил с важным лицом и поучал меня, будто у меня в голове вместо мозга яичная лапша.
— Пойдёмте лучше танцевать!
Мы танцуем без остановки весь вечер. Жером кружит меня на танцполе с такой силой, что юбка развивается и обнажает мои ноги практически до трусиков. Он умело играет с моим телом, заставляя двигаться в такт его движениям.
Вечер проносится с невероятной скоростью. Даже не успеваю принимать поздравления, подарки, пожимать руки и целовать щеки.
Это абсолютное счастье! Стискивая руку Жерома и глядя на маму, которая смотрит на меня со второго этажа ресторана, улыбаясь, испытываю такую сильную гамму, переполняющих меня чувств, что трудно дышать.
К маме подходит отец и заключает ее в стальные объятия, вот так просто, демонстрируя всем своим видом, что это его жена, укрывает ее ото всех. Он даже с этого расстояния помечает меня своим взглядом, накрывает куполом защиты.
— Мне нужно немного побыть с семьей, поздороваться со всеми родственниками, а ты иди к себе. Илух, уже, наверное, приготовила комнату. — быстро напоминаю наш план Жерому. — В полночь спускайся в сад к домику для гостей. Я буду
Моих родителей точно никогда нельзя было назвать наивными простачками. Отец следил за каждым моим шагом очень пристально. Если остальным девочкам удавалось как-то прогуливать уроки и находить время и место на личную жизнь, то мой папаша всегда нарисовался самым фантастическим образом в ненужное время и в не подходящем месте.
Но сегодня, в этот особенный день, мне хотелось быть с Жеромом, стать настоящей женщиной. Мы любили до умопомрачения. Такая любовь один раз и на всю жизнь. Дыхание спирало в присутствии друг друга, мысли путались и подкашивались ноги.
Если бы я пришла в комнату к нему, или он ко мне, об этом бы обязательно узнали. Остаться с Жеромом в гостинице — слишком вульгарно для моего возраста и мне кажется, меня бы нашли. Хотелось, чтобы все было волшебно.
В домике в летнем саду среди свечей и душистых цветов все должно быть идеально. Так, как показывают в кино и пишут в книгах.
Сегодня я точно стану женщиной!
— Не переживай, Блонди, все будет так, как этого захочешь ты…
***
— Цыплёночек, ты собираешься спать? — мощная фигура отца резко сокращает размеры моей не маленькой комнаты. Он опирается о дверной проём, рассматривая мою худенькую фигурку на кровати. Даже в этой непринуждённой позе он выглядит опасным.
Я в легком девичьем халате, пропитанном нежностью и скромностью. Под ним скрыт новый комплект нижнего белья, который предназначается для Жерома, но папе необязательно об этом знать. Для него я маленький цыплёночек.
— Да. А ты пришел прочитать мне сказку как в детстве?
— Типо того. — отец заходит в комнату и целует меня в нос. Его тёплый поцелуй согревает меня. Он проводит рукой по моим волосам и, я чувствую как внутри становится гадко от моего намерения обмануть всех. Я пытаюсь лишиться невинности прямо под его носом. — Знаешь, Вы с мамой самое дорогое, что у меня есть. Я очень сильно люблю Вас…
— Я тебя тоже, пап. — утыкаюсь носом в его каменное плечо, обводя пальцем символы, вытатуированные на руке. Вдыхаю его запах и прижимаюсь сильнее, заряжаясь энергетикой.
В детстве я думала, что Папа тайный супер герой, который сражается с нечистью, а его рука покрыта магическими рунами.
Делаю вид, что ложусь спать, переписываюсь с Жеромом, распаляюсь в ожидании нашей встречи. Все идет по плану.
В определенное время я выскальзываю на балкон и двигаюсь к летнему домику. Преодолеваю расстояние за считанные минуты. Оказываюсь у входа посреди кустов ароматных роз. Так пахнет счастье…
Уже самой двери случайно замечаю красный огонёк в метре от меня. Лишь потом разглядываю темную фигуру. На скамейке у входа сидит парень в темной футболке и брюках и курит. Его бесноватые глаза даже в темноте горят адским пламенем.
— Макс. — шепчу одними губами, внизу все ухает. Его я никак не ожидала увидеть здесь.
Я стою перед ним в халате и тапочках по середине ночи. Без телефона. У меня просто нет шансов подать сигнал Жерому. Мы пойманы с поличным. И одному Богу известно, как мой пришибленный брат поведёт себя в этой ситуации.
— С днем рождения, Сестрёнка. — он говорит медленно и хрипло, даже не удосуживаясь подойти.
— Спасибо. Мы ждали тебя вечером.
— Не хотел портить тебе праздник.
— Это был лучший подарок, который ты мог мне подарить.
Даже в темноте замечаю, как он стиснул сигарету и побелели фаланги пальцев. Брат на взводе. Мы всегда реагируем друг на друга остро, больше минуты наши дружественные беседы не длятся.
Родители считают, что виной возраст, я еще не повзрослела и не понимаю брата, но мне кажется, что он просто мудак, а они не замечают этого за ним, потому что он их сын. Слепы по отношению к тому, кого любят.
— Что ты тут делаешь? — сразу же спрашиваю я, желая поскорее избавиться от его присутствия.
— Тебя жду. — Не понимая его логики, качаю головой отрицательно, тем самым намекая, чтобы он пояснил. Хотя предчувствие уже дало мне ответ на немой вопрос. — В восемнадцать самое время же подарить свою невинность любимому парню. А где ее можно подарить, когда у тебя строгие родители? Правильно, прямо у них под носом. Нужно просто уговорить их разрешить ему остаться на ночь, а потом найти нейтральную территорию без камер. Например, летний домик.
Внутри меня все холодеет, словно я наглоталась льда. Это шах и мат. Быстро. Точно. Коротко. Как он догадался? Мы не виделись с ним больше года!
Макс всегда умел обломать меня. Строит из себя проповедника, хотя у самого рыльце еще и не в таком пушку. Мне ли не знать его. Он еще в школе чуть не обрюхател учительницу французского.
— Это тебя не касается. Ты мне не отец! — цежу я, скрещивая руки, принимаю воинственную позу. — Если я захочу, лишусь невинности в любой день!
— Но сегодня особенный день. — он передразнивает. Внутри оседает несмываемый осадок, как червь разъедающий меня изнутри. Начинает сразу же казаться, что вся эта затея глупа и выглядит по-детски.
Парень поднимается медленно, выпрямляясь и нависая надо мной, задавливая своей мощной фигурой мою смелость. Брат пошёл в отца ростом и широтой плеч. Удивительно, что, как я при отце с двухметровым ростом, пошла вся в мать и еле доросла до метра шестидесяти пяти.
Замечаю у него на руке новую татуировку, раньше ее не было. Подражает отцу?
Жизнь Макса давно для меня загадка, но по нему видно, что спорт занимает особое место в его жизни. Руки напоминают здоровые отбойные молотки, костяшки на руках всегда содраны. По нему можно рисовать анатомический портрет, все мышцы ярко прорисованы.
Он здоровый как вол, я не достаю ему даже до груди.
— Я даю тебе две минуты. Или ты идёшь к себе или я… — брат не успевает договорить, потому что показывается Жером. Он в джинсах и футболке. На лице любимого играет блаженная улыбка, он в темноте тоже не сразу замечает фигуру брата.
Любимый ниже Макса и уступает ему в массе, но он красивее. У него более благородные и мягкие черты лица. Характер и интеллект вообще не имеет смысл сравнивать. Жером был на голову выше, всегда такой интеллигентный и воспитанный.
— А вот и герой любовник. — в темноте усмешка брата кажется оскалом. Белоснежные зубы неприятно блестят. Меня передергивает от чувства, что он сейчас вгрызётся зубами в парня.
Стоит Жерому приблизиться, как Макс становится между нами, не позволяя подойти ближе Любимому. Он не рассчитывает и впечатывается в плечо брата, немного отшатывается. Из кармана его джинс выпадает пачка презервативов.
Падает нам под ноги.
Я нерешительно хватаю ее и прячу за спину, стараясь не смотреть в глаза Максу. Стыдно становится до судорог во всем теле. Хорошо, что при таком свете не видны лиловые пятна на моем лице.
— Ладно, ты тут сиди, а мы пойдём.
Но нам не удается сделать и шага, потому что Макс хватает Жерома одной рукой и другой ударяет его прямо в лицо, заставляя согнуться и упасть на колени. Брат ломает нос с одного удара. Дикий человек. Брызги крови разлетаются в разные стороны, пачкая мой девственно чистый халат.
Жером сжимает переносицу с достоинством справляясь с ситуацией.
— Ты ахренел? — взвизгиваю, отталкиваю Макса, уже не переживая перебудить остальных, падаю на колени рядом с Жеромом, пытаясь помочь ему остановить льющуюся кровь.
Но на этом баталия не заканчивается, Макс подхватывает за шиворот Любимого и тащит к выходу, просто волочит его как собаку по земле, вываливая в пыли и не обращая внимание на мои крики. Никакого приличия. У него в голове только жестокость. Он маньяк. Зверь. Странно, как будто, нас растили разные родители.
Эту машину не остановить. Пытаюсь догнать его и помочь Жерому выбраться из тисков.
Брат выволакивает его на парковку, бросает к машине и шипит нечеловеческим голосом:
— Нехорошо срать в доме, куда ты был приглашён гостем. Проваливай отсюда пока я твой хребет по частям не вытащил.
— Какого черта, какое ты вообще имеешь право? — Жером знал, что у меня есть брат, но никогда не видел его. В моей семье не любили особо фотографироваться, и тем более показывать редкие кадры гостям, поэтому лицо Макса было загадкой для многих. В другом освещении он бы сразу все понял, Макс почти копия отца. Волосы только темнее и глаза синие синие, а в остальном он истинный сын своего отца.
— Отпусти его. Ублюдок! Какой же ты конченый! — я налетаю на брата и начинаю его бить куда попаду. Просто пинаю, кусаю, толкаю, царапаю, раздираю ногтями лицо. Во мне бурлит ненависть к этому человеку. Он приносит мне только несчастья. Макс лишь перехватывает своей здоровой ладонью мои запястья и отводит от себя. — моя жизнь не касается тебя, козел!
— Что здесь происходит? — громкий рёв моего отца заставляет всех замолкнуть. Мы оборачиваемся на его голос и замираем. В нескольких метрах показывается отец в пижамных штанах, приспущенных до бёдер. Для своего возраста он в идеальной физической форме. За его спиной стоит Мама в милой красной пижаме. У обоих раздосадованные лица. — Я жду…
— Ничего особенного, Лука. Просто выпроваживаю гостя.
— Он гость в моем доме. Что он сделал, чтобы ты его отделал так? — отец смотрит на меня, потом на Жерома с лицом в крови и на невозмутимого брата. Приближается к Максу и спокойно тихо спрашивает его. Папа всегда безраздельно доверял ему, иногда больше, чем мне. И это раздражает. Даже сейчас его интересует мнение только этого Психа.
Когда брат не отвечает, отец переводит взгляд на меня и его глаза недобро сверкают. Он делает шаг и быстро выхватывает из моей руки презервативы, которые я так и держу, забыв об их существовании. Я жмурюсь от страха. Он никогда не поднимал на меня руку, но мне всегда было страшно испытать на себе его гнев.
— Макс, помоги Жерому сесть в машину. Думаю, ему действительно стоит переночевать у себя. Я больше не хочу его видеть в своём доме.
— Значит, я поеду вместе с ним. — становлюсь между Любимым и отцом полная решимости. — Мне уже достаточно лет, чтобы самой принимать решения.
В ответ отец лишь хватает меня, отрывает от земли и тащит в сторону дома, не говоря ни слова, отдаляя меня от Жерома. Я лишь вижу, как Брат хватает его за шкирку и бесцеремонно закидывает в машину.
Сердце разрывается от страха за любимого.
— Отпусти! Мама! Скажи ему! — никто не реагирует на мои крики, мольбы. Никто не хочет сказать и слова. В комнате отец ставит меня на ноги, сжимая презервативы, сминая коробку, и выбрасывает их в мусорку. — Ты не имеешь право так поступать со мной, я не маленькая девочка! Мне уже восемнадцать.
— Для меня ты всегда будешь маленькой девочкой. И сейчас твои поступки говорят, что ты еще не выросла.
— Отпусти Жерома, он ни в чем не виноват! Это моя инициатива. И ты мне не можешь запретить трах… — осекаюсь, понимая, что зашла слишком далеко. Переборщила. Такое нельзя говорить. Сглатываю и смотрю, как отец скалится, борется с внутренним гневом, сжимает и разжимает кулаки.
— Пока ты живешь в моем доме, ты будешь жить по моим правилам и забудешь слово «трахаться» до тех пор, пока не закончишь учёбу и не встанешь на ноги!
— Значит, я уйду из твоего дома и буду становиться на ноги самостоятельно без твоей помощи, и делать то, что хочу.
— Ни-ког-да! — отец цедит слово и уходит, забирая с собой мой телефон.
— Ты деспот! Варвар! Ненавижу тебя! Я взрослая и буду сама решать, что мне и как делать! — отчаянно пинаю дверь. — Я уйду из этого и дома и не буду жалеть! Видеть тебя не хочу!