Глава 2

У меня сердце разрывается от страха за Жерома. Перед глазами так и стоят его широкие ладони в крови, прижимающие нос. Страшно представить, что этот психопат мог с ним сделать. Уповаю только на то, что отец сказал просто отправить его домой.

Всю ночь я хожу по комнате из стороны в сторону, прокручивая в голове события. Не нужно было ничего придумывать. Моя вина. Снова моя фантазия завела меня в дебри, из которых теперь не выбраться. Да и Жером пострадал из-за меня. Я затащила его в летний домик.

Если бы не Макс, то ничего бы и не случилось. Как он вообще догадался обо всем?

Жером всегда был очень нежным и заботливым. У нас очень романтическая история знакомства и начала отношений.

Мы познакомились при подготовке благотворительной ярмарки в школе «Подари завтра». Школа помогала собрать деньги питомникам на корм и другие траты, это акция также должна была заставить учеников элитной школы посмотреть на мир другими глазами и осознать необходимость благотворительности. Нужно было собрать ненужные вещи и устроить распродажу во дворе школы.

Мне не нравилась вся эта затея, не понимала смысла. Зачем собирать копейки, заставляя нас продавать ненужные мелочи, когда наши родители могли скинуться и пожертвовать более крупную сумму?

Жером был одним из организаторов, он отвечал за вывески и листовки, которые должны были привлечь покупателей.

В день Ярмарки ко мне пристал какой-то парень, он схватил меня за руку и не отпускал, постоянно повторял — какая я красивая. Хотел познакомиться, тянул к себе и пытался поцеловать, постоянно повторяя: «Иди ко мне, Блонди!»

Если бы не Жером, то он стащил бы с меня юбку прямо там. Любимый подлетел ко мне и закрыл собой, оттащил извращенца от меня и отметелил его у всех на глазах.

Самый красивый и популярный парень школы заступился за меня. Как сейчас помню — мир замер и в центре его был Жером. Он был моим Суперменом.

Сажусь за компьютер и пишу электронные письма во всех социальных сетях Любимому, пытаюсь узнать как он, как его самочувствие. Несколько часов магничу компьютер и надеюсь, что offline станет online. Жду любой весточки, которая меня успокоит.

Но ничего. Жером сильный, он ответит чуть позже. Может быть сейчас в эту самую минуту он чинит в больнице свой нос.

Этот вечер только укрепит наши отношения.

***

Утром я выхожу из комнаты, прихватив рюкзак с некоторыми вещами, и направляюсь прочь из этого дома. Не хочу жить под одной крышей с психопатом и отцом, поддерживающим такую жестокость.

Может быть ему не приятно, что его дочь может с кем-то спать, но это не повод обходиться вот так с молодым человеком, с которым я встречаюсь.

Я устала от деспотизма мужчин этой семьи, хочу свободы.

Без телефона с небольшим количеством денег я отправляюсь к Каину, он меня точно не бросит и поддержит. Поживу первое время у него, потом найду работу и сниму себе жилье, а может, останусь у друга.

Родители не знают, где находится новая квартира Каина. Он арендует жилье неофициально, поэтому будет трудно пробить его местонахождение. Хотя отец может нанять детектива. Иногда мне кажется, что он действительно прибегает к услугам сыскных агентств, как еще объяснить тот факт, что он в курсе всех событий.

Друг открывает дверь своей съемной квартиры, еле продирая глаза, смотрит на меня удивленно и хрипло произносит:

— а ты, что не на море?

— В жопу море. — прохожу к нему, завидуя его независимости и свободе. Родители Каина погибли, когда он был еще маленький в авиакатастрофе, друг рос у дяди, который не очень хотел возиться с племянником, поэтому давал ему деньги на расходы и не лез в его жизнь. Теперь вот друг жил один в уютной квартирке недалеко от побережья.

Оглядываю бардак. Даже он кажется милым, как же я хочу обзавестись своей небольшой квартиркой, где всем буду заправлять я.

— Брат вчера сломал нос Жерому, спалил меня с потрохами родителям. В итоге я поругалась с отцом, а ты знаешь его. Либо все должно быть так, как он сказал, либо никак.

Каин охает и садится на кровати, прижимая ладонь ко рту.

— Ну твой брат и самец.

Смотрю на друга и представляю его рядом с Максом. Образ брата никак не вяжется с гомосексуализмом. Наоборот, мне кажется, что этот дикий человек сломает другу что-то за то, что он чёрный и гей. Этот может все. Пещерный человек.

— И я ушла из дома. Что смогла, собрала с собой. Буду искать работу, устроюсь в Старбакс на крайний случай, буду зарабатывать деньги. Сниму квартиру. Жером меня не бросит!

Друг вздыхает и ставит передо мной кружку с ароматным кофе.

— Не представляю тебя работящей, ты же неженка. Какая работа? — слова друга меня обижают. Многие считают меня слабой папиной дочкой, которая привыкла жить на всем готовом, но это не правда. Если нужно, я смогу о себе позаботиться. — Хочешь как Карина?

У Каина была одна знакомая из мира моды, которая очень мечтала о красивой жизни: дорогих шмотках, учебе в престижном университете, машине и всем, что прилагается к пакету «Все включено». Добивать потом и кровью всего она особо не хотела.

В Монако есть один закрытый клуб, о нем мало кто знает, он только для привилегированных лиц. В нем собирались олигархи со всего мира, там иногда происходили торги, красивые девчонки продавали девственность богатым дяденькам. Полное сохранение анонимности.

Вот и Карина продала свою девственность за пол миллиона евро, обеспечила себе безбедное существование.

— Не смей мне даже говорить такие вещи! — ударяю Каина, тот только хихикает. — Дашь телефон, хочу набрать Жерому.

— Что Каин? — голос Любимого надломлен и чувствую боль в нем даже на расстоянии. Перед глазами возникает образ Жерома, такого тёплого и уютного, хочется к нему на ручки.

— Жером… мне так жаль… прости меня! — причитаю, прижимая телефон к уху крепче. — Как ты? Я ушла из дома!

— Уже лучше, Блонди. — спокойно говорит он без тени эмоции. Больше нет в его голосе той теплоты и нежности, что обычно. Чувствую прохладу даже через телефон. — Ты сама как? Тебе досталось?

— Все хорошо. Давай встретимся, ты дома?

— Не стоит, Лину. Возвращайся лучше домой. — с этими словами Жером отключается, а у меня подскакивает давление. Волна жара охватывает все тело, голова раскалывается от такой температуры. Начинаю задыхаться и жадно ловить ртом воздух.

Жером не хочет разговаривать со мной после вчерашнего.

Каин без слов все понимает и пытается меня успокоить:

— Он просто испугался, дай ему время.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — обычно я не пью алкоголь. У меня на него странная реакция. Быстро пьянению и не помню ничего, веду себя ужасно, будто белочку поймала. Дурею от одного глотка, но сейчас тот случай, когда хочется поймать горячку и выбросить плохие мысли из головы.

Гордость не позволяет мне набрать номер Жерома еще раз. Ради него я ушла из дома, а он в ответ просто бросил трубку.

Пока Каин ищет бутылку вина, включаю телевизор дрожащими руками. Мне нужно отвлечься от нехороших мыслей.

По центральному каналу крутят новости. Кто-то спалил свой дом. Полыхает так, что из космоса видно. У меня мурашки по коже пробегают. Страшное адское пламя. Кровавые языки сжирают жилище, забираю все, что там есть.

Чёрный дым стоит столбом. Вряд ли что-то уцелеет после такого пожара.

Я включаю звук, чтобы услышать, что говорит диктор.

— Сегодня взорвали дом бизнесмена Росси, проживающего с семьей. На текущий момент не удалось установить есть ли погибшие и сколько человек было в доме. Однозначно известно одно, среди белого дня в дом выстрелили несколько раз из гранатомета.

До меня не сразу доходит, что это мой дом. Что обуглившаяся в Диком пламени постройка — дом, в котором я выросла. Психологический барьер не позволяет мне осознать увиденное. Принять правду.

Каин замирает за моей спиной, удерживая в руках два бокала и бутылку вина. Друг шокирован. Мы оба не смеем пошевелиться и не решаемся сказать и слова, продолжаем пялиться в телевизор молча, не веря ушам и глазам. Это напоминает все нехороший розыгрыш. Так же не бывает в жизни? Чтобы из гранатомёта по дому.

Дома обычных людей не взрывают среди белого дня. Мне казалось, что такие пушки бывают только в кино. Зачем кому-то убивать родителей? Это какая-то ошибка.

Беру в руки телефон и начинаю машинально по очереди набирать номера родителей. В ответ лишь гудки, никто не берет. После этого долго ломаюсь, но все же звоню Максу, брат старше и лучше разберётся, но и у него выключен телефон.

Каин молча садится на диван, открывая бутылку и отпивая с горла, пребывая в шоке. Друг просто следит за моими немыми попытками разобраться в ситуации.

Пытаюсь по памяти вспомнить номер телефона крестного, лучшего друга моего отца, но память и волнение меня подводят, все набираемые комбинации не подходят. Он мог бы помочь.

Кому еще модно позвонить я не знаю.

— Нужно ехать туда. — заключаю я, откладывая в сторону мобильный Каина. Сейчас рано паниковать и впадать в истерику, нужно разобраться, что происходит. — Или в полицию, если это правда.

— Нет. — отрезает друг, преграждая мне путь. Он резко подскакивает и даже хватает меня за руку. — Ты слышала? Дом взорвали! Кто-то хотел убить твоих родителей. В любом кино показывают, что детей убивают сразу, чтобы они потом не устраивали вендетту. Ты в зоне риска, нужно обдумать все. Может быть позвонить в полицию, чтобы они укрыли тебя…

— Ты пересмотрел боевиков. — только адреналин удерживает меня на ногах и блокирует внутреннее волнение. Сейчас нельзя расклеиваться. Они не погибли, скорее всего ищут меня тоже. Нужно дать весточку, что я жива и здорова. Но и в словах друга есть логика. — Они скорее всего живы, ты слышал тела не нашли? Их не было дома!

— Алена, давай подумаем, как правильнее поступить. Не будем спешить… Я может и пересмотрел боевиков, но знаю точно одно: если твои родители живы — это станет скоро известно и они найдут тебя, если нет — то тебе лучше не светиться!

Я закатываю глаза, друг мне не помогает. Только сильнее распаляет внутреннее волнение.

Сажусь рядом с ним и вновь беру в руки телефон, пытаясь дозвониться до Макса. Брат — конченый урод, но за родителей и меня убьёт любого. Папа всегда говорил, что между собой мы можем собачиться бесконечно, но он мой брат, моя опора и стена и никогда не даст в обиду.

— Нет, Каин, нужно ехать в полицию. — чувствую, что барьер, который я выстроила в своей голове, чтобы справиться с болью и паникой, начинает давать трещину. Мне слишком страшно. — Что, если они ранены и им нужна помощь?

Встаю, расправляя плечи и делая глубокий вздох. Внутри меня становится пусто. Страшная чернота обволакивает и разъедает.

Мне больно. Хочется кричать, бить посуду, завернуться в плед и ни с кем не разговаривать. Но ничего из перечисленного не поможет найти родителей. Нужно действовать, искать выход, спасение. Только так я смогу им помочь.

Нельзя расклеиваться. Нельзя плакать.

Алена соберись! Плакать будешь, когда все закончится. А сейчас булки стиснула и пошла.

Тошнота подкатывает к самому горлу.

— Я пойду с тобой! — решительно говорит друг. — Я тоже мужчина, может не такой самец, как твой брат. Но вместе убегать будет не так страшно!

Не успеваю ничего ответить Каину, потому что дверь в его квартиру с шумом срывается с петель. Отлетает на метр, снося стол, разлетаясь в щепки.

Комнату заполоняет белая пыль, от которой начинаются чесаться глаза и хочется чихать.

В квартиру Каина заходит мужчина весь в чёрном с пистолетом, на его лице тканевая маска, только чёрные глаза, обрамлённые густыми ресницами, видны. При виде нас он присвистывает и кому-то говорит:

— Сучка здесь, забираю ее.

— Вы кто? — Каин пытается закрыть меня собой, вставая между мной и мужчиной. Очень благородно со стороны моего нежного и любимого друга, но бесполезно. Незваный гость в два раза больше его и явно настроен агрессивно. Каин сможет победить его, только если это будет Баттл по определению бренда вещи.

Гость одним движением укладывает друга, оглушая его ударом по голове. Мне остается только смотреть, как Каин оседает на пол. Он не теряет сознание, но явно абстрагирован, глаза наливаются кровью и он становится потерянным.

Все мои чувства обостряются; адреналин ускоряет сердцебиение. Я остро ощущаю как по моим венам быстро струится напуганная кровь, слышу шум от ее хаотичного движения.

Мужчина подходит ко мне и рассматривает с интересом, вижу, как его голубые глаза изучают меня. Чувствую исходящее от него вожделение. Оно сочится вместе с запахом его дешевого одеколона и пота. Меня даже начинает тошнить от этой вони.

— Предлагаю быть послушной девочкой и быстро переставлять ножки. — он говорит со мной как с маленькой девочкой. Я пытаюсь найти в его внешности хоть что-нибудь, что подкинет мне какую-либо подсказку, как можно будет от него сбежать.

Он поднимает пистолет и направляет на Каина. Я поднимаю руку, призывая обратить на меня внимание.

— Не трогайте его. Я пойду с Вами и сделаю все как скажете, но его не трогайте. — удивляюсь тому, что мой голос не дрожит и даже слишком спокоен. Внутри меня же паника, даже глаз дергается на нервной почве.

Мужчина поднимает на меня глаза, щурится и произносит, растягивая слова:

— Окей, но взамен ты будешь паинькой? Любая твоя оплошность, и в его лбу будет зиять дыра. Усекла?

Во всем этом хаосе я удивляюсь только одному — почему соседи не вызывают полицию? Почему никто не издаёт и звука? Только что в многоэтажном доме вынесли дверь с оглушительным грохотом. Неужели никто не слышал и не видел это.

— Ротик закрой и не издавай и звука, ты нужна живая, а он нет.

Мы доходим до его машины, не издавая и звука, как он и сказал. Все это время я лихорадочно верчу головой в разные стороны, пытаясь увидеть хотя бы одну живую душу. Но никого нет. Улица будто перекрыта. Нам никто не поможет.

За рулем огромного Хаммера сидит еще один мужчина, его лицо скрыто капюшоном свободной толстовки. К нам он не оборачивается.

Гость толкает меня в спину, чтобы я быстрее забиралась внутрь салона. Даже заботливо подталкивает, удерживая руку на моих ягодицах, стискивая их и издавая гортанный звук.

Господи, он же может в дороге меня изнасиловать. Не так я хотела стать женщиной. Давление его руки ощущается даже после того, как он упирает руку и сажусь на кожаное сиденье.

Машина бронирована; делаю такое заключение из-за толстых стёкол, затонированных с такой силой, что в машине царит мрак, а с улицы ничего не видно. Мы становимся заложниками.

В машине мужчина снимает чёрную маску. Я до боли в глазах начинаю его рассматривать, пытаясь узнать или хотя бы запомнить это лицо.

Ему лет сорок, не меньше. Волосы тронула первая седина. Грубое лицо покрыто мелкими шрамами, как будто кто-то делал на нем надрезы бритвой. Лучше бы он не снимал маску, без нее он страшнее.

Сжимаюсь на кожаном сиденье, пытаясь руками защитить своё тело, начинающее дрожать от нарастающего страха. Я одна и ничего не могу сделать. Еще и Каина втянула во всю эту историю.

Стоп. Родители живы и они будут искать меня. Папа всегда находил, и сейчас найдёт. Нужно в это верить. Так и будет.

— Красивая тварь. На мать похожа. Посмотри какое кукольное личико, сиськи улёт. И настоящие же, наверное. — говорит водитель на русском, бросая на меня взгляд через зеркало заднего вида. — Кстати, ты уверен, что она не понимает?

— Да точно. Она всю жизнь прожила здесь, золотой ребёнок. Видишь, сидят оба глаза не понимающе пучат. — мужчины начинают противно хохотать. Они русские. Внутри все скручивает в противном спазме. Они с родины родителей. — Согласен, у сучки ангельская внешность. Еле удержался, чтобы не просунуть ей прямо там.

— Так может остановиться и трахнуть её?

— Нет. Нельзя. Говорят она целка, такой и должны довести до Хозяина.

— Давай в рот тогда пару раз? — я чуть не выдаю себя. Прикусываю язык до крови, заглушая в себе вырывающийся крик. Вкус металла заполняет рот.

— Нет. — отрезает мужчина, почти рычит. — Деваха нужна Хозяину, чтобы отомстить Гроссерия. Потом нам отдаст, когда наиграется.

Благодарю Бога за то, что родители настаивали на том, чтобы я постоянно практиковалась в русском. Папа говорил, что нельзя забывать свои корни, нужно всегда помнить кто ты. Вот и пригодилось…

Они хотят отомстить Гроссерия, но кто это? Почему причинив боль мне, они сделают больно ему? Может они меня перепутали с кем? Откуда они знают, что я девственница?

— не останется. Ни одна телка от него еще не уходила живой…

— Это уже не наше с тобой дело.