Глава 15

Алёна

Левон целует меня, прижимая к себе, подхватывая под ягодицы, поднимая в воздух.

Он очень напорист и уверен в себе. Его мастерство невозможно сравнить с теми робкими лобызаниями, которые у меня были с Жеромом. Теперь, познав сравнение, а за этот день я просто стала настоящей профессионалкой по поцелуям, я могу смело сказать — французы не умеют целоваться так горячо.

Левон был хорош. Но… Чёртово слово, состоящее из двух букв. «Но». Его прикосновения вызывали у меня только чувство неловкости, а поцелуй отвращение. Было неприятно, противно. Поцелуй был даже невыносим.

Моё тело отвергало его.

Я упираюсь руками о грудь Левона, чтобы остановить происходящее.

— Слушай…. — выдыхаю я, пытаясь прийти в себя. — Ты был прав…

— Какая идиллия. Глаз не нарадуется. — ледяной и спокойный голос Макса пронзает тело, вызывает крупную дрожь. Такой интонацией можно порезать. Как он вошёл так беззвучно?

Стоит в дверном проеме, прислоняясь к дверному косяку с каменным выражением лица. Такой чужой и холодный, в глазах осуждение и отвращение ко мне. Позади него мнётся Каин, показывая всем своим видом, что он предупреждал меня. Предатель. Спаситель недоделанный.

— Отпусти меня. — виновато шепчу Левону, но он лишь крепче удерживает меня, пытаясь разозлить Макса еще больше. Его пальцы сильно впираются в мои ягодицы. Понимая, что сейчас прольётся чья-то кровь, пытаюсь выбраться из тисков. В итоге только обтираюсь о крепкое тело, распаляя мужчину его больше, задевая бугор в трусах. — Я прошу тебя, Левон…

Макс даже не шевелится, молча наблюдая за моими слабыми трепыханиями и руками Левона стискивающими моё тело. Я покрываюсь красными пятнами под действием тяжёлого взгляда, пронизывающая меня насквозь. Со стороны мои попытки вырваться наружу выглядят неубедительно.

— Бес, выйди, пожалуйста. Ты разве не видишь, что мешаешь нам? — но Левона не остановить. Странные противоречия возникают внутри меня: с одной стороны хочется проучить Макса, показать, что я не игрушка — меня нельзя поцеловать, а потом признаваться в любви невесте. С другой, обтираться об Левона в его присутствии невыносимо. Макс прожигает во мне дыры, ощущаю как горят щеки и ягодицы от невидимых ударов.

— Поставь. Её. На ноги. — жесткий приказ без изменения интонации. Макс даже не шелохнулся, напоминая своими действиями хищника, притаившегося в кустах в предвкушении нападения на жертву. Он выжидает.

Голубые глаза заволакивает чем-то чёрным. Зрелище страшное, кровь стынет в жилах. Так не бывает.

Левону тоже становится не по себе, потому что он ставит меня на ноги, но прежде чем отпустить, еле слышно говорит на ухо:

— Удачи тебе, Лупоглазая. Я сделал все, что в моих силах. — кроме меня никто не слышит слов парня. Он начинает лучезарно улыбаться, только мне понятной улыбкой. Моё сердце наполняется глубокой благодарностью к Левону. Не знаю зачем, но определенно своими действиями он сократил дистанцию между мной и Максом.

Я непроизвольно улыбаюсь ему, не удерживая в себе приступ радости. Макс ревновал. Теперь это стало очевидным. А значит я ему была не безразлична.

Ревнивец истолковал неправильно мою улыбку, восприняв ее как нежность к полуголому Левону. Именно она, видимо, стала последней каплей его терпения. Погрузившись в своим мысли, я даже не заметила, как почерневшие глаза сузились, а желваки на щеках сильнее обтянулись кожей.

Он сделал шаг длинною в метр, одним рывком сокращая расстояние между нами. Он двигался так быстро, что я не успела понять, как он отодвинул меня в сторону и ударил Левона так сильно, что парень влетел витринный шкаф, разбивая собой стеклянную витрину и ломая дерево в щепки.

Капли крови разлетелись в разные стороны, окропляя мебель и стены, образовывая больше картину из сериала Декстер, чем реальность. Я вскрикнула от ужаса, прикрывая руками рот и не понимая, как можно было так сильно ударить человека. Пока моё сознание пыталось оценить масштаб катастрофы, Макс подошел к ослабленному Левону и поднял его за шкирку одной рукой. Его сила пугала. Она была безгранична.

Как маленького котёнка он приволок Левона на стол, укладывая его спиной на поверхность, быстро доставая маленький нож из кармана джинс. Только увидев холодную сталь, блеск которой в солнечном свете образовал солнечного зайчика, я встрепенулась, будто пробуждаясь ото сна. Меня передернуло, свело конечности.

— Остановись, что ты делаешь! — я бросилась к мужчинам, пытаясь оттянуть Макса от Левона. Мне на помощь пришел Каин, пытающийся приложить все свои силы, оттягивая Макса за торс. Только как бы не пыхтел друг, мой Брат не двигался с места, даже не замечая его.

— Я отрежу, нахер, твой член, чтобы в следующий раз тебе было нечем обтираться. — для убедительности Макс прикладывает нож к бедру Левона, проводя остриём и оставляя кровавую полосу. Я хватаюсь руками за кисть, сжимая ее и пытаясь остановить это ужас. — Аленёнок, убери свои нежные ручки, твою задницу я отдеру чуть позже.

— Прошу тебя… — до боли в пальцах сжимаю руку, сотворенную из гранита. Слизистая глаз пересыхает при виде того, как Макс прижимает острие к члену Левона. Еле уловимое движение и парень станет евнухом. Тот после очень сильного удара об шкаф, так слаб, что не может даже глаза открыть. — Ты же не чудовище, Макс! Остановись, поговорим и решим все как взрослые люди.

— Ты ошибаешься, малышка, я самое настоящее чудовище. — он резко поворачивается ко мне, и я машинально разжимаю руки, встречаясь с глазами чернее ночи, в которых застыло моё испуганное отражение. Это безумие.

***

Я и прежде видела, как он злится, ощущала дикую энергию внутри него. Но чтобы он был таким остервеневшим и яростным — никогда. Он безжалостно хотел изувечить Левона за то, что он целовался со мной. А ревность ли это? Может быть просто сумасшествие?

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы отвлечь Макса — Левон выбил нож, изрезая свою ладонь и спасая яйца. Судорожный вздох облегчения Левона никак не вяжется с воинственным образом мужчины.

В ответ Бес схватил его за горло, пригвождая Левона намертво к столу, сжимая ладонь все крепче. Замечаю на его лице даже улыбку.

Из моих глаз потекли слёзы, я просто заскочила на стол, подползая к Максу и обхватывая его руками, умоляя не делать этого:

— Я клянусь, между нами не было ничего. Один поцелуй… это моя вина, я сама пришла сюда тебе назло, чтобы отомстить, заставить ревновать! Отпусти его, прошу тебя… Ради меня, я буду чувствовать себя виноватой! — я, продолжая обнимать его и плакать, не слыша больше хрипов Левона, ощутила, как в комнате стало тихо. Боюсь повернуться и увидеть, что парень мёртв.

Не сразу замечаю, что руки Макса покоятся на столе вдоль моего тела, он выпустил Левона и теперь рассматривает меня сузив глаза и поджав губы. Понимаю, что очень боюсь его гнева. Давит на меня всем своим телом. Сгибаюсь под его силой, поджимая пальцы на ногах.

Рядом тяжело дышит посиневший Левон, Каин помогает сползти ему со стола. В помощь ему залетает напуганный Кирилл, пытающийся охватить происходящее. Он переводит взгляд от участника к участнику потасовки и хватается за голову.

— Бес, бл…

— Все ок, Кир. Левон меня немного взбесил, пришлось напомнить ему, кому он подчиняется. — спокойствие Макса меня поразило. Он только что чуть не убил человека, я билась в припадке, а он НЕМНОГО ВЫБЕСИЛСЯ? — Отвези его в больницу, пусть подлатают. И сделай так, чтобы он не попадался мне на глаза ближайшие дни.

Грубость и спокойствие пугают меня. Я совсем не знаю эту сторону Макса, он может убить человека, не поведя бровью.

— Пошли. — Макс, не спрашивая, снимает меня со стола и приобнимает за талию, оставляя свою руку у меня на ягодице, закрепляя своё право. Он ненавязчиво поглаживает округлость, не предавая значения этому дерзкому жесту. Определенно не свойственному братьям! Шумно сглатываю, глядя глазами, превратившимися в шары, сначала на Кирилла, потом на Каина, которые оба смотрят на нас шокировано. Оба не понимают, что происходит.

— Прости. — говорю Левону, уволакиваемая Максом наружу. Внутри меня все горит от злости на себя, что я так подставила Серфера. Не могла и подумать, что все закончится такой поножовщиной. — Зачем ты это сделал? Это же так жестоко!

— Довольна результатами своего представления? Тебе же нравится меня выводить меня из себя! — Макс с силой запихивает меня домой, а потом в кабинет. Действует он достаточно грубо. Я смущенно кручу головой по сторонам, боясь столкнуться с Селеной. Поглаживая Макса меня по попе определенно не понравятся ей. — То ты надеваешь бельё и разыгрываешь сценки в магазине, то бежишь обжиматься… Не терпится расстаться с девственностью? Так трудно удержать ноги вместе?

Его слова меня оскорбляют. Яд наполняет все моё нутро, на языке так и крутятся острые словечки, готовые сорваться с языка в любую минуту. Если бы я не боялась разозлить его еще больше, то обязательно сказала бы что-нибудь отвратительное.

Оставалось только стиснуть кулаки и проглотить все.

— Ты выросла избалованной, взбалмошной, непослушной эгоисткой, не замечающей ничего дальше своего носа! — Макс не повышает голоса, но сказанное им оглушает меня.

— Значит, я избалованная? Не могу ноги держать вместе?!?! — вспыхиваю, от злости у меня начинают чесаться ладони, так и хочется залепить ему пару пощёчин. Да что он может знать обо мне? Пока он бесконечно трахался, ему не было даже дела до меня. Бес закрывает кабинет на ключ, после чего убирает его в карман. Отмечаю, что снова называю его Бесом. Пячусь назад, спотыкаясь и распластываюсь перед его ногами, больно ударяясь копчиком. То, что он спрятал ключ — плохой знак. — Тогда оставь меня в покое, снова исчезни из моей жизни и больше не появляйся в ней! Ты конченый! Больной на всю голову псих. Ты прав… ты чудовище, жестокий урод, которому безразличны чужие чувства. Ты не способен ни на что человеческое. Поражаюсь вообще, как ты сошёлся с Селеной. Ты…

Возмущённо кричу я, отпихивая его ногой, но он ловко перехватывает мою щиколотку, крепко сжимая её, оставляя синяки. Макс рывком притягивает меня к себе, причиняя физическую боль своими звериными замашками, прекращая поток слов властным поцелуем.

Он вгрызается в меня, скручивая руки и впечатывая моё тело в своё. У меня нет возможности даже пошевелиться. Я полностью в его власти. Сердце готово проломить грудную клетку. Наглый язык порабощает моё сознание, показывая мне моё место. Макс открыто мне демонстрирует, что здесь он главный.

Он отстраняется и смотрит на меня притихшую, раскрасневшуюся, готовую расплакаться в любую минуту.

— Ты делаешь мне больно. — тихо шепчу я, растеряв весь свой пыл. Находясь в железных тисках, не в силах даже сделать вздоха без разрешения Беса, у меня не хватает смелости дерзить ему. — Сначала целуешь меня, а потом идёшь признаваться в любви Селене. Определись уже в своих чувствах, не знаю, как она, а я не сторонница шведских семей.

К моему удивлению, мои слова его забавят, уголки губ слегка приподнимаются, образуя подобие улыбки. Тёмные волосы немного растрепалась и упали прядями на глаза, делая жгучий взгляд еще выразительнее.

— Что ты знаешь о боли? — спрашивает он, проводя медленно большим пальцем по моей скуле, затрагивая губы, вызывая у меня лихорадочный стон. Против воли между ног становится горячо и влажно, Макс действует на меня гипнотически. — Что ты знаешь о наваждении? Ты даже не представить себе не можешь, что такое любить вопреки всему…