Глава 14

Чувствую себя преступницей в чужом доме. Мне неловко даже находиться здесь, не могу переступить себя. Стою на пороге, не решаясь сделать и шага, не говоря уже ничего о том, чтобы взять что-нибудь в этом доме.

— Я не воровка. — четко произношу я, стискивая кулаки и гневно посматривая на Макса, которого не смущает взлом чужой собственности. — Почему мы не можем просто взять телефон и позвонить Крестному?

— Потому что пора уже привыкнуть, что мы не можем никому доверять, кроме своих. — спокойно поясняет Макс, поджимая губы. — и мы ничего не воруем. Пересидим тут пару часов, пока наши не приедут за нами. Потом оставим деньги за доставленное неудобство.

— Как они нас найдут?

— Через пару часов мы не вернёмся, телефоны не отвечают. Майлз запеленгует последнее место твоего нахождения и приедет к месту аварии. Здесь единственный дачный посёлок. Он будет искать нас здесь.

— К такой логике могут прийти и те, кто на нас покушались.

— Будем надеяться, что Майлз будет первым. — для человека, истекающего кровью, он слишком бодрый и позитивный. Его внутренняя энергия и сила не могут не восхищать. Макс проходит внутрь дома, а я так и остаюсь стоять, пытаясь побороть в себе гамму чувств. — Хватить стоять там, иди сюда.

Макс уже сидел на стуле за столом и курил. Перед ним стояла новая бутылка водки и две рюмки. Картина маслом.

— Еды нет, но успокоительное есть. Выпей, станет легче. Алкоголь притупит самобичевание.

— Впервые, меня просят пить водку. — сажусь напротив него, пряча руки под столом. — Алкоголь не поможет. Я убийца…

— Ты не убийца. Он сбил нас специально, чтобы убить. Если бы не твоя реакция, то он бы сделал два контрольных в голову: тебе и мне, не раскаиваясь потом. — Макс жадно втягивает сигарету, выпуская дым. На его лице засохла кровь, образуя темную корку. Выглядит брутально и ужасающе. Он напоминает дикого викинга. Его мысли как будто вдалеке от меня, он о чем-то думает, не замечая моего присутствия. Потом вспоминает, что я тут и тянется к бутылке, открывает ее и разливает горячую жидкость по рюмкам. — выпей залпом.

— Я никогда не пила водку. — тихо говорю, не понимая, как можно ее пить без закуски. Но все же опрокидываю стопку в себя, чтобы успокоить вой внутри. — Не знаю, откуда я это умею. Папа водил на охоту, в тир, мы часто играли в лазертаг, но меня же не учили убивать!

— Инстинкт самосохранения все завершил. Лука с детства вкладывал тебе в голову, как стрелять незаметно для тебя самой. Брал с нами в тир, рассказывал все об оружие в манере игры, учил быстро заряжать и разряжать, снимать с предохранителя и держать в руке. Потом брал на охоту, чтобы научилась бороться с адреналином. Ты не замечала, как проходила военные сборы на минималках.

— Но зачем? — выдавливаю из себя, чувствуя как становится от выпитого жарко. Отец учил меня обороняться в тайне от меня. Чувствую себя шпионом, главной героиней фильма.

— Ты должна уметь защищаться. — за все это время, пожалуй, он впервые говорит со мной откровенно. — Он всегда знал, что они могут прийти за тобой в любой момент.

— Почему за мной?

— Потому что ты самое ценное, что есть у нас. Никогда не позволит им обидеть тебя. — Макс наливает мне еще рюмку, а сам уже отпивает с горла, используя водку вместо обезболивающего для своих ран.

У меня внизу живота зарождается приятное тепло.

Пока он пьёт, я с жадностью наблюдаю за ним: как сокращаются мышцы при каждом глотке, как кадык выступает, подчеркивая мужественность. В нем есть какая-то эстетическая грубость.

Я самое ценное, что есть… и для него?

— Как ты думаешь, что с ними? — смотрю на прозрачную жидкость. — Вдруг…

— Нет. — категорично отрезает он, делая еще глоток. — Я уверен в этом.

— Ты когда выпиваешь становишься даже очень ничего. Не такой злой и противный. — уже пьяно улыбаюсь я. Уверенность и спокойствие Макса передаются мне, расслабляя. Сказывается и пара горячих стопочек, разливающихся внутри меня.

— Правда? — Макс приподнимает иронично бровь, словно заигрывает со мной. В глазах появляется задорный блеск. У меня же от этого взгляда сердце пускается в ламбаду. Рёбра от этого дикого пляса, готовы дать трещины.

— Да. — тихо говорю я, переставая улыбаться. Машинально облизываю губы. Между нами пробегает искра, будто кто-то попытался поджечь поломанную зажигалку. Чувствую, как нагревается воздух. Ощущение, что вот-вот произойдёт взрыв.

Делаю вздох, закрывая глаза, в голове проносится картина из примерочной. Он был так близко, рядом… Я чувствовала его возбуждение… Макс… мой Макс…

Оглушительный треск дерева и звон разбитого стекла заставляет меня резко открыть глаза. Дёргаюсь от испуга. Не успеваю осознать, что произошло, потому что оказываюсь подмята сильными руками, прижата к разгоряченному телу. Нет ни сил ни желания сопротивляться.

Словно зверь, желая сократить дистанцию между нами Макс с легкостью отшвырнул в сторону здоровенный стол, отламывая от него часть дерева. Рюмки и бутылка улетели на пол, превращаясь в сотни осколков под нашими ногами.

Он, не спрашивая моего разрешения, нагло врывается языком мне в рот, напрочь выбивая из головы все мысли. Собственнически овладевает мной, почти имитирует секс. Руки сжимают моё тело, насаживая меня на вздыбленный орган, отделённый только тканью брюк. Согласитесь, так себе преграда. Это копье может пробить брешь в защите и вырваться… в меня. А я уже там вся влажная для него, идеально готовая.

Дезориентируюсь, теряюсь, просто поддаюсь его напору, увлекающего меня.

Божественное наслаждение разливается по всему телу, вводя меня в предэкстазовое состояние. Я готова испытать свой первый оргазм вот так, просто прижимаясь к мускулистой груди этого мужчины.

Макс целует меня, вбиваясь шершавым языком, доставая им до самого сердца, он ласкает им мою душу. Мастерски заставляет моё тело трепетать, извиваться и умолять о большем. Меня никогда так не целовали. Он забирает у меня весь кислород, выпивает до дна, ничего не оставляя. Его жесткий напор возбуждает.

Макс напрочь слетел с катушек.

***

Каждое его движение наполнено животной одержимостью. Макс стискивает меня до хруста костей, пробуя каждый изгиб тела.

Он останавливается также резко, как начал. Я даже разочаровано, судорожно выдыхаю. Крылья носа предательски подрагивают. Вздрагиваю от накатившего чувства пустоты. Не хочу, чтобы он останавливался.

Макс бережно проводит рукой по моим волосам, разглаживая их, маниакально рассматривая меня. Накрываю рукой его руку, не желая, чтобы он разрывал контакт между нами.

Его глаза горят синим пламенем с дикими отблесками. Я ныряю в эти омуты с головой, забывая даже сделать глоток воздуха. Готова утонуть, лишь бы он рядом был. Боюсь пошевелиться или даже подумать о чем-то.

Наши души переплетаются в одну. Это сумасшедшее, но сейчас, находясь рядом с ним — мне ничего больше не нужно. Только он, его глаза, дыхание, запах.

Облизываю губы в нетерпении, обнимаю его бёдрами, прижимаясь к груди. Не хочу, чтобы этот миг стал просто минутой, хочу превратить его в бесконечность, в целую жизнь…

— Ни звука. — хрипло говорит он мне на ухо, почти беззвучно. Я машинально киваю, сразу же соглашаясь. Согласна на любые игры с ним. Прижимаюсь к его губам, чтобы поцеловать, но Макс меня останавливает. Беззвучно встает на ноги, прислушиваясь и продолжая удерживать меня под попу. Он делает все ни издавая ни звука.

Распаляюсь еще больше, не понимая в какую игру он играет.

— А кто в домике живет? — Макс резко прячет меня себе за спину, буквально перебрасывая моё тело назад. Не успеваю за событиями, испуганно выглядываю из-за широких плечей, осматривая гостя.

Перед нами стоит мужчина среднего роста в синем костюме и голубой рубашке. Руки в чёрных перчатках с силой стискивают пистолет. Он смотрит на нас с интересом, медленно проводя языком по кончикам своих виниров.

— Борька, как же я рад тебя видеть! — интонация Макса с металлическим привкусом говорит об обратном. Чувствую всем телом, как он напрягается, превращается в стальную машину, терминатора, занявшего защитную стойку.

— Не делай вид, что не удивлён. — Мужчина делает несколько шагов к нам, сокращая дистанцию. Мне становится страшно.

— А ты действительно думал, что я не знал, что тебя перекупили. — слышу, как Макс усмехнулся. Не вижу его лица, но зная Макса, отчетливо представляю его бесовской оскал. — Как был наивным пидарасом, так и остался.

Лицо Бориса искажается. Понимаю, что в этом контексте «пидарас» не оскорбление, а характеристика. Он поднимает пистолет, внутри мужчины все клокочет, он готов нажать на курок прямо сейчас.

— Не будем тогда тянуть, Бес. Мне нужна твоя Сестрёнка. А вот ты — нет.

— Раскатал губу, Борюсик. Мне она тоже нужна.

— Видел я, как она тебе нужна. — мужчина гортанно смеется. — Да ты извращенец, Бес, решил малютку сестру натянуть на свой хер? И не стыдно? Чтобы сказал Ваш папочка.

Борис задевает за живое Макса, выводит его из себя, потому что тот просто разминает шею, шумно втягивая воздух, рыча. Вены на его руках сами собой начинают бугриться и вздуваться от напряжения.

— Пиздец тебе, Борька!

Невероятно, но несмотря на направленный на него пистолет, Макс бросается вперед, практически грудью бросается на амбразуру. Сумасшедшей, слишком рисковый поступок. Мужчина мог выстрелить в любую минуту.

Крик застревает в груди, мне остается лишь смотреть во все глаза на мощную фигуру Макса. Не верю в происходящее, а самое главное не понимаю как… но он с одного удара своим кулаком отправляет незваного гостя в нокаут.

Тело Бориса с грохотом падает на пол. Макс жестоко наступает ногой ему на горло, произнося каждое слово по слогам:

— Не смей своим грязным ртом говорить об Алёне… — Отмечаю, что Макс перестал называть меня сестрой. — как был слабаком, так и остался.

Мужчина остается в отключке, Макс достаёт из кармана его брюк телефон, подносит его к лицу, чтобы разблокировать, после чего быстро набирает телефон. Вижу, как на экране высвечивается имя «Майлз».

— Это я. Запеленгуй локацию, мы здесь прячемся. — Макс говорит коротко и сухо с Крёстным, после чего сбрасывает трубку и говорит мне: Майлз будет здесь через минут двадцать, думаю за это время больше никто не появится.

Машинально киваю, прижимая руку к животу, внутри которого переворачивается обжигающая водка. Меня немного шатает.

Сейчас меня интересует совсем другое. Несколько минут назад я уютно сидела на нем, наслаждаясь безупречной техникой поцелуя, растворяясь в похоти, исходящей от этого двухметрового парня. И теперь было непонятно: нам продолжить с того места, где закончили, или сделать вид, что ничего не было.

— Тебе, наверное, стоит все же переодеться. — говорит он, указывая на помятые пакеты с одеждой. Я и вправду немного потрепана, и замечаю, что мой рукав на футболке оторван. Когда Макс потянул меня к себе, оторвал его. Усмехаюсь мыслям. Боюсь до жути, что он скажет, что эта была ошибка. Он же подходит к пакетам, поднимает коробку с нижним бельём, от взгляда на которую — я краснею, вспоминая себя в этом белье. — А это я, наверное, оставлю себе.

Меня обдаёт жаром, ладони начинает покалывать от волнения. Я в предвкушении откровения. Хочется расставить все по своим местам.

— Макс… — говорю я, набираясь смелости. Меня пропитывает всепоглощающая нежность к нему, знакомая с самого детства.

— Как Вы вообще тут, блядь, оказались? — взволнованный и раскрасневшийся Крестный влетает в дом, в считанные секунды оказываясь рядом со мной. За ним стоят несколько мужчин в военной форме. — Что тут произошло?

Вселенная, ну ты серьезно? Ты не могла прислать его немного попозже, хотя бы на пару минуточек!

От злости даже пинаю Бориса в бок. С него все началось. Приперся не вовремя.

***

Мы с Максом не говорим по дороге в коттеджный посёлок, просто разглядываем пейзаж за окном. Выглядим мы странно. Оба молчаливы, все в своих мыслях. Только дурак не причтет по нашим глазам — случилось нечто серьёзное. Несмотря на ранения и своё состояние, Макс сам садится за руль, не желая даже слушать аргументы Крестного.

Его упрямство не может ни восхищать. Он весь в этом. Несгибаемый и бескомпромиссный, жаждущий сто процентного подчинения.

У самого дома нас встречает Селена с Каином. У девушки воинственное выражение лица и ни тени страха, она в облегающем, спортивном платье, идеально подчёркивающем ее фигуру. При виде машины Селена откидывает волосы назад и идет к Максу.

Чем ближе она к нему, тем сильнее у меня сводит зубы тупой болью. Ревность путает мысли, превращая меня в злобную фурию. По моему лицу видно, что она меня раздражает одним своим видом.

Я всегда эстетически восхищалась красивыми девушками, никогда не осуждала пороки внешности, но сейчас мне хочется её обматерить, изничтожить. Облить ее кислотой, чтобы она даже рядом не ходила с ним.

Каин улавливает эти невидимые импульсы и быстро подходит ко мне, приобнимает за талию, пытаясь оттащить от машины. Я пытаюсь одним взглядом прожечь дыру в металлической женщине. Испепелить стерву к чертовой матери!!!

— пошли, подруга. — Каин тащит меня по асфальту, уберегая от позора. Приходится поддаться ему и последовать в дом. В таком состоянии я даже не замечаю шокированного лица Крестного, наблюдающего за нами со стороны. — Ты ведёшь себя неадекватно.

Рот наполняется кислотой.

— Не усижу, Каин. — хватаю друга за грудь, издавая животный крик. Я одержима. Прислоняюсь лбом к его груди. Не могу даже думать, что он с ней наедине. — Он мой!

— Алена, звезда моя, ты как с ума сошла… — Каин гладит меня по спине, пытаясь успокоить. — Понимаю твои чувства, но у них походу все серьезно. Как бы не больно, нужно отпустить.

— С чего ты это взял? — цепляюсь за него, впиваюсь ногтями в темную кожу моего друга. Меня потряхивает на нервной почве.

Каин вздыхает, целует меня в щеку и практически шепотом говорит:

— Кирилл сказал, что Селена спасла Макса, он ей практически жизнью обязан. Там была какая-то страшная история с ним, за нее его как раз и прозвали Бесом. Он с катушек слетел, натворил чего-то страшного, кого-то убил… пить, стал по-чёрному, она его вытащила из всего этого. Типа любовь спасла его. Он к ней поэтому очень серьезно относится. Она занимает очень важное место в его жизни.

— Ну это еще ничего не значит. Чувство долга — не любовь. — отшатываюсь, понимая, что говорю глупость. Я сама не понимаю, что было между нами в том доме. Может быть он считает это ошибкой. — Я должна поговорить с ним прямо сейчас.

— О чем? — Каин, не знающий о нашем поцелуе, ничего не понимает. У меня не хватает терпения продолжить разговор. Все мои мысли в том доме, прокручивают поцелуй.

Я пулей вылетаю из комнаты, отправляясь на поиски Макса. Не хочу ничего придумывать и фантазировать, спрошу обо всем прямо. Раньше мы говорили обо всем, ничего не скрывая от друг друга. Не вижу причин, которые могут помешать нам сейчас. Я больше не боюсь признаться в своих чувствах. Плевать я хотела на условный статус Брата и Сестры. На все плевать.

Селены с Максом больше нет во дворе, они скорее всего зашли уже в дом. Возвращаюсь и направляюсь в их комнату, замирая на первом этаже и рассматривая светлый коридор, который ведёт к папиному кабинету и спальне родителей.

В сердце прокручивается невидимый нож, напоминающий о потере родителей. Запрещаю себе думать сейчас о плохом. Макс уверен, что они живы и я…

Захлопываю дверь в эту темную комнату своей души и иду дальше.

У комнаты Макса слышны громкие голоса. Я резко торможу у двери, занося руку, чтобы постучать. Меня останавливает невидимая сила и то, что я слышу.

— Я все приму, потому что люблю тебя. — грудной голос Селены оголяет нервы. Стискиваю зубы и не могу заставить себя постучать, прервать их разговор. Хочу услышать, что он ей скажет в ответ.

— Я тоже люблю тебя, Сэл. Очень люблю. Ты единственная, кто знает меня настоящего… — слова Макса прожигают во мне зияющую дыру. Делаю шаг назад, чувствую себя измазанной грязью. Он словно разбил меня на мелкие осколки, как если бы уронил тарелку.

Признание в любви Макса и слова Каина о том, что Селена занимает очень важное место в жизни Брата уничтожают меня. Моя гордость просто растоптана. Я для него просто взбалмошная сестра, на которую видимо сработала просто мужская реакция.

Стремительно отхожу от их комнаты, не желая слушать все эти признания в любви.

Жизнь обрывается, кажется бессмысленной.

Сидя в машине, напротив Жерома, слушая от него гадости о своей семье, я испытывала только разочарование и брезгливость. Сейчас же, потеряв Макса, я даже не испытывала боли, только пустоту. И это было страшнее.

Казалось, я больше ничего не смогу чувствовать. Никогда. И ни с кем.

Действуя по инерции и не отдавая отчет своим действиям, я выхожу из дома, желая уничтожить себя еще больше. Меня нагоняет Каин у выхода с испуганным лицом, пытаясь остановить:

— Давай, ты вернёшься и выпьешь успокоительного. Если ты меня не послушаешь, то я буду вынужден нажаловаться Майлзу на тебя.

— Жалуйся. У меня свидание. — направляюсь к дому Левона, тому кто похож на настоящего мужчину. Я иду так быстро, что Каин не успевает за мной. Мои слова не убеждают друга и он разворачивается, видимо желая на меня все же нажаловаться.

Без стука я открываю дверь в небольшой дом, внутри которого прямо передо мной оказывается Блондин с сексуально распущенными волосами в одних трусах. Он просто стоит перед столом и чистит оружие.

Дом обставлен по спартански, практичная мебель. Все минимально и по-военному. Вот какой он быт Левона.

При виде меня он усмехается и откладывает пистолет в сторону.

— не ждал тебя так рано.

— Мне уйти?

— Нет, я рад тебя видеть. — с этими словами я захлопываю дверь, прокручиваю замок. — Твой Брат прибежит сейчас или минут через десять?

— Не поняла вопрос.

— Ты же делаешь это на зло ему, а не потому что я тебе нравлюсь.

— Частично. Но ты мне нравишься. — я говорю искренне. Левон хорош, очень умён и притягателен, но он мне ВСЕГО ЛИШЬ нравится. В его присутствии я не чувствую ничего даже отдаленно похожего на то, что испытываю вблизи Беса.

Алёна, ты и сама начинаешь называть его этим прозвищем!

— Тогда чем займёмся? — он выходит из-за стола и я замечаю внушительный бугор в трусах, который значительно увеличивается в размерах под моим взглядом. Левон сокращает дистанцию между нами и подходит ко мне практически в плотную. — Исполню любой твой каприз…

— Поцелуй меня. — просьба срывается с пересохших губ прежде, чем мозг заканчивает анализировать информацию. Парень не заставляет меня просить дважды.

***

Селена

— Что с тобой происходит? — толкаю его, не понимая Макса. Он холоден и отчуждён, не разговаривает со мной и избегает единения. В глазах сгущается страшная тьма. Он очень страшен в такие минуты, может одной рукой переломить тебя.

Макс распахивает окно и закуривает сигарету, облокачиваясь о подоконник. Не уверена, что он вообще слышал мой вопрос, полностью погрузившись в свои мысли. Иногда он на долго уходит в себя, не желая ни с кем разговаривать.

Его темная сторона рвётся наружу. Страшно представить, что будет, если она возьмёт вверх над ним. Внутренние бесы вырвутся, показывая всему миру, какой он на самом деле. Снова.

В прошлый раз он убил десяток людей, безжалостно передавил их, словно свернул курицам головы.

Макс был кровожаден. Что не удивительно после того, что он пережил. Ему приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы контролировать себя настоящее «Я».

— Макс. — сажусь на кровать напротив него, заставляя его обратить на меня внимание. — Ты не хочешь меня больше? Мы не занимались сексом целую вечность. Раньше мы трахались всю ночь напролёт. А теперь тебя потянуло на воздержание? С чего бы? Ты с двенадцати лет не удержишь член в штанах больше суток. С того момента, как ты вернулся с Монако, ты стал мрачным и злым. Грубишь и обращаешься со мной, как с обузой. Не заслуживаю такого обращения.

— Прости. — Он выбрасывает окурок и оборачивается ко мне, вздыхая и глядя куда-то в сторону. — Ты права. Мои Бесы снова вырвались наружу. И я ничего не могу с этим сделать.

Мой мозг давно уже все понял. Я всегда это знала, но сердце отказывается принять очевидное. Связь давно прослеживалась.

— Я все приму, потому что люблю тебя. — встаю и подхожу к нему, приобнимая его. Мой особенный мужчина. Кончиками пальцев ощущаю его тяжёлое дыхание и гулкое сердцебиение. Провожу носом вдоль его шеи. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Я тоже люблю тебя, Сэл. Очень люблю. — Макс обнимает меня и прижимает к своей груди, целуя в макушку. — Ты единственная, кто знает меня настоящего… Если бы не ты я бы свихнулся давным-давно. Но… ее я люблю до безумия. Против воли, природы… Это неопределимая сила, неподвластная мне. Она причина моих Бесов. Лекарство от здоровья.

Заглядываю ему в лицо, всматриваясь в родные черты, провожу пальцем по острым скулам, скрытым бородой. В его глазах только скрытая боль, которую он научился прятать с годами.

— Если честно, всегда знала это. Чувствовала. — мой голос наполнен горем, но я не разрешаю себе плакать, держу все чувства в себе. — Стоило тебе поехать в Монако и ты возвращался сам не свой. Увидишь ее — срывает крышу.

— Прости меня, я очень виноват перед тобой. — Макс берет в руки мою титановую кисть и очень нежно целует ее. — Я никогда не лгал тебе, Сэл. Я люблю тебя. Но, блядь, не так как хочу. Жизнь решила в очередной раз меня поиметь: невесту люблю сестру, а сестру как невесту. Просто шекспировский роман. Как мне искупить вину перед тобой?

— Будь просто счастлив. — в последний раз целую его, чувствуя на губах вкус чужой помады. Усмехаюсь, прижимаюсь лбом к скуле. Наверняка, это ее вкус. — А я постараюсь найти своё счастье.

Только существует ли оно без него? Он же смысл моей жизни.

Внизу раздается оглушительный грохот. Чувствую, как под моими пальцами напрягается каждая мышца, наливается горячим свинцом. Лицо заостряется. Он отстраняется и сжимает ладони, прислушиваясь к посторонним звукам.

Отправляюсь за ним вниз, чтобы разобраться, что происходит. По гробовой тишине становится сразу же понятно, что ребят нет в доме. На улице Макс догоняет Каина и хватает его за шиворот, поднимая в воздух.

Я остаюсь на крыльце, садясь на ступеньки закуривая. За что он ее вообще любит?

Бесспорно Алёна очень красивая, но взбалмошная, капризная, действующая по воле случая и эмоций. Ребенок совсем, ей восемнадцать все, чего от нее ждать?

Такая, как она только будет подкидывать дров в его костёр, сводя Макса с ума еще больше. Ничего хорошего не получится. Такая любовь яркая в самом начале, и горькая в конце.