Глава 13

Алёна

Я смутно помню этот дом, только эпизоды из детства, но все они связаны с теплотой.

Мне хорошо тут. Все напоминает родителей, в каждой детали скрываются Мама и Папа.

Нахожу Брата в кабинете отца, он над чем-то с очень серьёзным лицом корпит, даже не замечая моя появления. Или, если точнее, делая вид, что меня не видит.

С удовольствием всматриваюсь в его задумчивое лицо.

— Долго так будешь стоять? — он не отрывается от монитора, продолжая что-то изучать.

— Просто вспомнила папу, он также работал ночами. — с грустью говорю я, забираясь на кожаный диван с ногами, не замечая как футболка задирается. — Можно я посижу с тобой? Когда я не одна, мне спокойнее.

— А Каин?

— У него какие-то дела с Кириллом. — говорю я, сдерживая улыбку. Макс поднимает на меня глаза. Уголки губ трогаются, приподнимаются. Понятно, какие у них могут быть дела.

Каин никак не комментировал их дружбу с Кириллом, я даже не знала — отношения ли между ними? Но смотрелись они мило: молоко и кофе.

— Тебе нужно купить одежду. — заключает Макс, откидываясь на кресле, шумно вдыхая воздух. — Ходишь весь день в моей футболке…

Вчера Селена дала мне свою пижаму, она еще была с бирками, но я не смогла себя заставить одеться во что-то ее. Происходило отторжение. Я вертела ее несколько минут в руках, но так и не решилась. Потом нашла футболку Макса в шкафу, пропитанную его запахом. Не удержалась и надела ее.

Брат внимательно рассматривал мои голые коленки, призывно торчащие из-под футболки. Пришлось скрестить руки на груди, чтобы он не заметил, как мои соски под его пристальным взглядом превратились в вишневые косточки.

Уже знакомый жар охватил все тело. Мысли путались, перед глазами все плыло. Он обжигал меня, как печь глину.

Макс резко отвернулся к окну, на его лице залегло недовольство. Скулы на лице заострились, брови сошлись на переносице. Он усердно о чем-то думал. Хотелось бы знать о чем.

— Съезжу, наверное, посмотрю себе что-нибудь. — наконец выдавливаю из себя я и слажу с дивана. Ноги плохо слушаются меня, поэтому я немного прихрамываю. Находится рядом с Максом становится невыносимо. Нужно развеяться. Шопиться я всегда любила. Может быть отвлекусь. А то в голове: либо мысли о родителях, либо о брате.

— Я отвезу тебя сам. Как будешь готова, скажи.

Я одеваюсь быстро в одежду, купленную еще в Праге, больше у меня ничего нет. Несколько минут смотрюсь в зеркало, пытаясь понять, как я выгляжу. Оцениваю свой внешний вид. Откидываю волосы назад, слева направо.

Выгляжу неважно, от постоянных кошмаров и переживаний под глазами залегли глубокие синяки, волосы не уложены. Раньше я всегда их укладывала в аккуратные локоны.

Испытывая дискомфорт от своего внешнего вида, выхожу на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и собраться. В отличие от меня Селена выглядит всегда безупречно, не прикладывая к этому никаких усилий.

— Решила подышать воздухом? — Левон возникает из ниоткуда. Он одет в штаны милитари и толстовку, волосы распущены и развиваются на ветру. Парень всегда излучает положительную энергетику.

— Типо того. — уклончиво отвечаю ему. Последнюю нашу встречу прервал брат. Мне так и не удалось познакомиться с Левоном поближе. — А ты что тут делаешь?

— Живу вон в том доме. Весь этот коттеджного посёлок наш. Точнее твоего отца. Поэтому все свои живут тут. — он улыбается, становится так близко, что я грудью практически касаюсь его. Дерзок. Он нагло усмехается, немного наклоняет голову, чтобы сократить дистанцию между нами из-за разницы в росте. — Нам так и не удалось познакомиться получше, предлагаю это исправить.

— Думаешь, я хочу узнать тебя получше? — отклоняюсь назад, демонстрируя, что не хочу подпускать его ближе. Закусываю губу, смотрю прямо в глаза наглецу. От него пахнет тестостерон и излишней самоуверенностью.

— Я это чувствую. — Левон не касается меня, а чувство такое, что уже облапал мой попу. — Сегодня в десять, в вон той беседке у нас состоится свидание.

— Эй, притормози! — Смеюсь, кладу ладони на грудь Левона, немного отталкивая его от себя. Парень напирает на меня как танк, его не остановить. — Для начала было бы неплохо спросить, согласна ли я пойти с тобой на свидание!

— Ты согласна? — он склоняется к самому ухо, щекоча затылок своим дыханием. Чувствую запах мятной жвачки.

— Левон, у Селены, по-моему, осталось несколько протезов, так что, когда я оторву тебе руки, будет что тебе приделать вместо них. — обманчиво спокойный голос Макса за моей спиной приводит меня в состояние паралича. Замираю в объятиях Левона, судорожно сглатывая. Левон же наоборот стискивает меня сильнее своими ручищами, напоминающими стволы деревьев. — Руки убрал, блядь!

Макс рявкает так, что у припаркованной рядом машины срабатывает сигнализация. По его реакции можно было бы подумать, что он ревнует, но в случае с моим Братом — он скорее всего просто терпеть не может Левона.

***

У нас с Левоном разные реакции на моего брата. У меня — хаотичная паника, у Левона — непробиваемое спокойствие. Парень только насмешливо корчит рожицу.

— А ты не ревнуй. — На последнем слове Макс подлетает к парню и рывков вытаскивает меня из его объятий. Секунды и его кулак, больше напоминающий молот, чем человеческую конечность, врезает в челюсть блондинчика. Тот сгибается пополам, произнося ругательство. — Ты не перебарщивай, я ведь могу и сдачи дать.

— Попробуй. — цедит Макс, наступая на него, склабясь и обнажая свои белоснежные зубы.

— Хватит! Почему Вы постоянно ведёте себя как мальчишки! Левон, ты не имеешь право меня лапать, как тебе заблагорассудится! — встаю между ними, чтобы они не поубивали друг друга, а то зыркают слишком люто. Макс расплывается в довольном оскале, поэтому я тут же добавляю. — Макс, а ты чего улыбаешься? Только недавно тебе сделали операцию! Ведёшь себя, как дитё безответственное! И не тебе решать с кем мне общаться, а с кем нет, поэтому я пойду с Левоном гулять.

Где-то на подсознании я испытываю нереальный кайф, впитывая каждую еле уловимую эмоцию на лице брата. Кажется, что выражение лица почти не меняется, только улыбка сходит. Но я его хорошо знаю. Вижу, как он стискивает кулаки от злости, как глаза наливаются кровью и дергается правая скула.

Он в бешенстве. Хочется думать, что от ревности.

Очередь Левона расплываться в улыбке.

— Тогда до вечера, моя принцесса? — он специально говорит неестественно сладким голосом, чтобы взбесить Макса еще больше. — Бес расслабься, а то инсульт хватит.

Макс помогает забраться мне в машину, потом сам садится в нее, хлопает дверью так, что открывается бардачок. Я сразу замечаю в нем хаотично разбросанные ножи, пистолет и презервативы.

Становится смешно и грустно. Просто бардачок братка из девяностых, но поражает сексуальная активность Брата, сколько там серебряных упаковок?

Он не говорит и слова на мой немой вопрос, просто захлопывает бардачок и выжимает газ.

Мы едем молча. Не говорим друг другу ни слова. Он о чем-то размышляет все это время, периодически курит.

Мне ничего не остается, как расслабиться и следить за дорогой. Я давно не была в Москве, она очень изменилась.

Он привез меня к Пассажу, также молча, сохраняя ледяное выражение лица, помогая выбраться. Трудно понять, что его так взбесило. Обидели мои слова? Но это правда, не ему решать, с кем мне встречаться, а с кем нет.

В памяти сразу всплывает Жером и летний домик. Тут же прикусываю язык. Если исходить из прошлого опыта, то пока Брат был хорошей свахой, с одного взгляда раскусывал мудаков. Но если согласовывать претендентов на мою руку и сердце, то можно умереть от удушения девственной плевой.

Есть у меня один парнишка на примете: Старше, красивый, образованный и родителям моим нравится. Только женится скоро. Ах, да, еще и брат мне сводный. Идеальный кандидат.

— Ты везде будешь за мной ходить? — не выдерживаю я и наступаю ему на ногу. Специально. Макс кривится, шумно вздыхает, мысленно стискивает пальцы вокруг моей шеи.

Он и вправду похож на Лютоволка, склабится точь-в-точь.

— Тебе же нехорошо, когда ты остаёшься одна. — передергивает он, передразнивает меня. Несколько девушек проходящих мимо нас с интересом оглядываются на брата, они посылают невидимые сигналы ему, пытаясь соблазнить его. Но Макс не удостаивает их даже намека на интерес, они ему безразличны.

Желая ему насолить, кручу головой, на глаза тут же попадается магазин Agent Provocateur. Расплываюсь в широкой улыбке, начиная походить на сумасшедшую.

Разворачиваюсь и иду в него. Максу ничего не остается, как последовать за мной.

Залетаю в магазин и тут же быстро консультанту набрасываю то, что хочу купить:

— Мне, пожалуйста, сетчатое красное из новой коллекции!

Я видела его во время показа, очень вульгарное. Такое точно должно выбесить его.

— Там, где ореолы сосков вырезаны? — уточняет любезно девушка, и я радостно киваю несколько раз, потирая руки. Макс выглядит вспотевшим, в отношении меня — чистый пуританин. Ему так и хочется надеть на меня рейтузики, топик из простыни, и чтобы нянчила его деток, похожий на их маму. Вечно с ним, старая дева. — Вашему парню понравится!

— Пойдёшь со мной? А то вдруг украдут. — издеваюсь на его жестокой мордой с прищуром, в которой явно зреет план по моему убийству. Слышу, как скрепят зубы. Особенно смешно слышать, что его назвали моим парнем.

— Зачем тебе такое белье? — хрипло говорит он, подходя слишком близко; чувствуя запах его тела, испытываю отказ всех систем. Мозг просто вскипает, крышу сносит напрочь. — Я бы посмотрел для тебя что-нибудь в детском мире, там были на витрине очень милые ползуночки! А не наряд шлюшки на Хэллоуин!

— Как зачем? — театрально расширяю глаза. — Для свидания с Левоном! Он мне очень понравился и я хочу произвести на него впечатление!

И прежде, чем до него дойдёт смысл фразы, ловко юркаю в раздевалку, куда уже повесили белье. Быстрее солдата, скидывая с себя одежду. Когда Макс одёргивает шторку, то застаёт меня в одних трусах, явно не ожидая от меня такой скорости. Он собирался что-то сказать, но так и остался с открытым ртом.

Никогда не видела его таким беззащитным, растерянным и потрясенным. Он превращается в каменную статую с глазами, как у рыбы фугу. Мне даже становится страшно, что его глазные яблоки вот-вот лопнут. Он сжирает меня так откровенно, что краснею от головы до пят. Макс пытается запомнить каждый квадратный сантиметр. Вижу отражение своего тела в его глазах.

Дрожащими руками задергиваю шторку обратно, пытаясь побороться с наваждением.

Не чувствуя кончиков пальцев, беру в руки тонкую, сетчатую ткань. Надеваю ее и поправляюсь, рассматривая своё отражение.

Никогда даже не мерила ничего подобного, Белье было настолько порочно, что я боялась смотреть сама на себя. Стеснялась своего отражения. Голая я выглядела бы скромнее. Трусики ничего не скрывали, наоборот… только подчеркивали, они делали акцент на моих нижних губках. Я впервые так смотрела на себя.

Стало жарко.

Пышная грудь в ярко-красном, призывающем самцов, лифчике, с дырочками в форме сердечек на сосках вздымается от моих возбужденных вздохов. Провожу ладонями по талии.

Неужели это кто-то надевает? Ужасно ведь неудобно.

Алёна, ты дура. Это надевают, чтобы побыстрее снять.

Шторка снова открывается и в мою примерочную вваливается Макс, напоминающий разъеренного быка. Он просто вталкивает меня внутрь к стене, прижимая всем своим телом. Его одержимый взгляд меня пугает.

Господи. На мне слишком мало одежды… а его мышцы слишком налиты свинцом, по рукам бугрятся вены, которые вздуваются с каждой секундой все больше и больше. Прижимаю ладони к груди, чтобы скрыть торчащие соски.

Не только Вены на его теле вздуваются, нечто огромное и невероятно жесткое упирается мне в живот, таранит меня. Эта близость выбивает почву из-под, дрожу всем телом, хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть.

— Не пошловато ли для первого свидания? — его горячий голос пробирается мне под кожу, выворачивает наизнанку. У меня дыхание спирает. Ощущение, что он говорит изнутри.

— Самое оно. — бормочу я, прикусываю губу до крови. Тонкая струйка стирает по подбородку. — Ты у нас заделался в амбассадором пуританства? Выйди вообще, это неприлично!

Макс берет в ладони моё лицо, заставляет посмотреть в его безумные глаза, вытирает пальцем кровь с моего лица. Он гипнотизирует меня. Забываю, как дышать. Есть только он и я, биение сердец и непреодолимая тяга к друг другу вопреки всему.

Он сошёл с ума. Слетел с катушек. Чертов психопат. Понимаю, что он сам не контролирует себя.

Я могу поклясться, что сейчас он чувствует то же, что и я.

Хочу, чтобы он поцеловал меня…

— Извините, но у нас нельзя запираться… — девушка робко кашляет по ту сторону, прерывая наше единение.

— Пошла вон! — очень тихо, но невероятно грозно рыкает Макс, выпрямляясь. Он словно пробуждается ото сна. Лицо омрачает боль.

***

Вот почему осознание собственной глупости не приходит до совершения безрассудных поступков, не позволяя нам портить себе жизнь. Почему в голове нет красной кнопки — тревожного сигнала? Зажигалась бы она за минуту до совершения постыдных поступков! И чтобы с сиреной! Чтобы сразу стало понятно, что нужно остановиться.

Алёна — ты дура! Пытаешься всем доказать, что взрослая, но ведёшь себя глупо!

Макс прижимался всем телом ко мне. Нарастал всепоглощающий жар, сжигал дотла. Никогда не чувствовала ничего подобного. Разве может от простого прикосновения через тонкий слой одежды передаваться ТАКОЕ… Заставляющее сердце набирать сверхскоростные обороты.

Он такой горячий, как атомный реактор. Я готова распасться на атомы рядом с ним.

— Одевайся. — хрипло с надрывом говорит Макс, выходя и задергивая шторы. Стоит ему отойти, как мне становится невыносимо холодно. Будто меня сбросили в прорубь в ледяную воду. Легкие жжёт от холода.

Быстро переодеваюсь, поправляю волосы и даю себе несколько легких пощечин, чтобы прийти в себя. Выхожу из примерочной с опущенными глазами и вся красная. Жутко стыдно за эту импровизацию. Чего я добилась?

Макс стоит у кассы с суровым выражением лица, ему больно. Чувствую это тем, что под кожей.

— Спасибо за покупку. — любезно говорит девушка и упаковывает совершенно новый комплект в фирменную коробочку. Она поглядывает на нас интересом, думает, что мы пара.

Макс принимает её и злобно протягивает мне, практически кидается в меня пакетом. На его лице так и читается — «Ты довольна?»

Ловлю его и выхожу за ним из магазина.

Не говоря ни слова друг другу, находясь в своих мыслях, мы механически заходим еще в пару магазинов, я покупаю одежду своих размеров, почти не глядя на нее. День испорчен.

Осязаю, что сегодня мы разрушили тонкий лед примирения, который образовался за последнее время.

Рядом с Максом страшно находиться, он напоминает дикого зверя на цепи, которого долго не кормили и теперь готового сорваться в любую минуту. Раздражённый и злой он громко дышит, дергается и скрипит зубами. Глаза горят безумием. Настоящий Бес из Преисподней.

Изменился даже стиль его вождения, скорость езды увеличилась. Он делает резкие повороты в последние секунды, создавая чувство, что столкновение неизбежно. Небрежно одной рукой держит руль, играючи водит. Другой удерживает сигарету, тлеющую в его пальцах.

Я цепляюсь ногтями в кожаную обивку, рассматриваю его грубый профиль.

Мы гоним под триста километров в час по трассе, даже в ушах свистит от скорости. Хочется крикнуть, чтобы он остановился, перестал меня пугать. Он же слетел с катушек. Но язык примерзает к небу, не давая мне издать и звука.

Все происходит так быстро, что мы ничего не замечаем. Я чувствую только сильный толчок и, что меня тянет в правую сторону. Небо оказывает под ногами, а земля над головой.

Машина переворачивается на бешеной скорости, вылетая на обочину.

Картинка кружится все быстрее и быстрее, разрывая мою связь с реальностью.

Время замедляется. Все становится таким четким и простым. Очевидным до боли.

Перед глазами возникает образ двухметрового Макса в белоснежной футболке и чёрных джинсах, стоящего прямо передо мной. В его пронзительных глазах столько боли и грусти. У Макса всегда были печальные глаза, это делало взгляд глубоким и мудрым. Там в глубине грозового омута было скрыто многое. Я всегда это чувствовала, но сейчас я поняла, что именно. До меня снизошло озарение.

Мелкие осколки ранили лицо, путались в волосах. На губах выступили капельки крови. Все моё тело болело, трудно было пошевелиться.

Максу было хуже, он напоминал сломанную куклу, его правая рука была неестественно вывернута. Лицо исказилось гримасой боли. С раны на лбу обильно стекала чёрная кровь.

— Макс? — прошептала одними губами. Внутри все заледенело от страха. Что с его позвоночником, ему же может стать хуже. Может парализовать на всю его оставшуюся жизнь.

Рядом раздаётся звук хрустящего стёкла. Рядом с машиной кто-то был.

***

Чёрные ботинки неумолимо движутся на нас, не оставляя времени сгруппироваться и подготовиться к нападению. В панике я тянусь к бардачку и достаю из него пистолет, просто чудом вспоминая, что он там есть, снимаю с предохранителя непослушными руками.

Каждое движение даётся с трудом, тело словно чужое, не хочется меня слушать. Все болит. Я не моргая, магнетизирую ноги в массивной Обуви, приближающиеся все ближе и ближе.

Папа частенько брал меня на охоту и в тир, учил стрелять, шутя: «А вдруг пригодится?».

Видимо, как чувствовал. Или он знал, что пригодится?

Когда мужчина оказывается в метре от нас, я не жду. Вытягиваю руку и направляю дуло пистолета ему на ноги. Слышу биение своего сердца и дыхание Макса.

Вдруг это обычный человек, решивший проверить, что с нами? Может быть он хочет помочь?

Сердце бьется где-то в горле от волнения.

— Стреляй! — командует Макс, и я нажимаю на курок без раздумий. Палец сжимается до того, как мозг успевает обработать команду. Мной движет инстинкт, я будто программа выполняющая записанный в нее алгоритм.

Стреляю по ногам, когда мужчина плюхается на колени, замечаю в его руках пистолет с глушителем, поэтому попадаю четко в кисть, заставляя его выбросить пистолет. Потом целюсь прямо в лоб.

В ушах звенит голос Папы «Если встретишься со зверем в лесу, стреляй в него до того, как он снесет тебе башку». Это будто прописанная команда, в мою голову и руки вложили все, что нужно. Я просто умею это, делаю идеально.

Из горла вырывается хриплый крик, после чего я выпускаю пистолет и прижимаю руку ко рту. Меня начинает тошнить от вида крови и осознания, что я только что убила человека.

— Спокойствие! Все потом! — говорит хрипло Макс, тяжело дыша. — Нужно выбраться отсюда поскорее. Пока не пришел кто-то еще.

Видимо недавно прооперированная спина дает о себе знать, потому что Макс очень медленно с гримасой боли на лице пытается отстегнуть ремень безопасности. Я словно парализована, не могу пошевелиться, наблюдаю за ним пересохшими от напряжения глазами.

— Закрой лицо пакетом. — командует он и выбивает последние частички лобового стекла. После чего помогает мне отстегнуться, берет пистолет и помогает выбраться наружу. Мы оба помяты, но Брату определенно хуже, удар пришёлся на его сторону.

Не выдерживаю, тошнота подкатывает слишком сильно, расстаюсь с завтраком, падая на колени. Макс пытается удержать меня, успокаивая. Он насильно поднимает меня с земли, новенькой футболкой обтирает лицо и выбрасывает ее в сторону.

— Ты сделала все правильно, он бы убил нас… Сейчас нужно собраться. — когда Макс убеждается, что мне стало лучше, отходит, не выпуская из виду.

— Как ты? — спрашиваю его, но он не отвечает мне, оглядывая место происшествия. Мы практически в лесу на трассе. Наша машина напоминает смятую железную банку, вся покорёженная и изломанная. Рядом с ней большой джип со смятым передом. Макс подходит к машине, обыскивает внимательно ее, пытается завести.

Чудо, что мы выжили. Смешно, но на мне только царапины от стёкол. Может быть будет еще пара синяков, но не более. Ничего сломано. Меня будто ангел-хранитель закрыл собой.

Макс хуже, но все смертельно. Я только боюсь за его спину, чтобы не было осложнений.

— Сломана. — заключает он, после чего возвращается к трупу и уже обыскивает его. У него отличная выдержка, при таких ранениях и явной боли он держится и продолжает двигаться. — Черт, все телефоны разбились, как назло. Не с чего позвонить… Нужно идти. — он берет меня за руку и тащит к лесу. Все, что мне остается следовать за ним, машинально стискивая пакеты. — Там дачный посёлок, найдёт телефон и свяжемся с нашими.

Я сплю…

— Как твоя спина? — упрямо повторяю я, осторожно дёргая его за руку и останавливаясь. Со стороны он напоминает родителя, спешащего по делам, и капризничающего ребенка.

— Все хорошо, Алёна. — уверенно говорит Макс, лаская меня потеплевшими глазами. Выглядит он удивительно спокойным и уверенным. От него исходят волны надёжности, пронизывающие меня и успокаивающие. Пока он рядом, ничего не случится. — Сейчас лучше не оставаться тут, они могут прийти за нами.

Киваю и иду за ним, стискивая его ладонь, не желая разрывать эту связь ни на секунду. Моя маленькая ладошка тонет в здоровенной.

— Поговори со мной. В голове так и крутится картина, как я… если я не перестану об этом думать — меня стошнит. Расскажи хоть что-нибудь!!! — чувствую, что меня накрывает истерика. Нужно отвлечься. Страшнее секунды, когда ты принимаешь решение нажать на курок и убить человека, вечность после этого, когда ты осознаешь содеянное. Это будет преследовать меня всю жизнь, разъедать даже на том свете.

— Помнишь, когда ты была совсем маленькая, мы каждую пятницу строили дома сцену и ты давала нам концерты, танцевала и говорила, что вырастишь и затмишь Маю Плисецкую? Тёплые были вечера, я постоянно их вспоминаю. — он говорит так быстро, и я начала погружаться в воспоминания. Мне нравилось его слушать, у Макса всегда был приятный тембр. — Пожалуй, это были самые счастливые годы. Беззаботные. Иногда ты заставляла меня помогать тебе делать поддержки. Ненавидел танцевать; терпел это только ради тебя.

Макс говорил и говорил, чтобы отвлечь меня, продолжая вести по бесконечной дороге вдоль леса. Мы шли около полу часа, пока не стали показываться первые дома дачного посёлка.

Солнце заходило, бросало красные блики, вгоняя меня в панику. Все, что мне оставалось — положиться на Брата, он должен был что-нибудь придумать.

— В этом доме вроде никого нет. — сказал Макс, подходя к высокому кирпичному забору и рассматривая его. Я машинально пожимаю плечами, дом как дом, не понятно, есть тут кто или нет. Подхожу к воротам и тяну руку, чтобы позвонить хозяевам, Макс перехватывает руку и качает головой. — Нам не нужны с тобой лишние глаза.

— Всмысле? Я думала, мы найдём кого и попросим телефон. — меня знобит, как при температуре. Нервы дают о себе знать. Как бы я не гнала прочь мысли, они все равно разъедают меня изнутри.

— Не правильно думала. — говорит он и достаёт пистолет. — Жди тут, и если кто подойдёт — кричи и стреляй.

С этими словами, не оставляя времени на раздумья, он быстро перепрыгивает через забор и скрывает за ним. Я так и остаюсь стоять у дома с открытым ртом.

За кого он меня принимает? Матильду из фильма Леон? Юного киллера?

Как сумасшедшая кручу головой, напрягаю глаза до цветных искр. Боюсь пропустить кого. Ощущение, что кто-то идет за мной, меня не покидает.

— Соскучилась? — я подпрыгиваю от неожиданности на месте, шурша пакетами, которые так и продолжаю волочить за собой. Макс бесшумно подкрался ко мне со спины. Позади него была открыта дверь. Нездорово улыбаясь, он хрипло продолжает — Проходите в гости, не стесняйтесь!