Глава 12

Селена

Наливаю себе в бокал вина, сначала наполняю его лишь на половину, но потом не удерживаюсь и заполняю полностью. Мне нужно расслабиться.

Макс стаскивает с себя рубашку, небрежно бросает ее на стул и залазит в бар за виски. Напоминает медведя в посудной лавке: такой огромный и пугающий, но ловко лавирует по кухне.

Внутри меня начинает разжигаться огонь, между ног увлажняется. Я истосковалась по нему. Если бы не операция…

Непроизвольно бросаю взгляд на лестницу, Алена вроде пошла спать, но меня все равно не покидает чувство, что она совсем рядом с нами.

— Тебе нужно лечь. — вздыхаю, испытывая усталость. Макс всегда был неугомонным максималистом, не боящимся смерти. Я не могу привыкнуть к тому, что он готов войти в пожар и сгореть в нем ради достижения цели. — Ведёшь себя не рационально.

Он осматривает меня усталыми глазами, от которых мне хочется выпить еще больше вина. После операции он как будто совсем потерял ко мне интерес. Нет, со мной говорит все тот же Бес, но что-то пропало. Заглохло.

Списываю все на его усталость, но все же. Волнение начинает захлёстывать.

— Потом отдохну. Завтра будет необходимо собрать группу тех, кто поедет со мной в Монако, чтобы разобраться со взрывом и допросить там всех.

— Поручи это кому-нибудь. С этим справится Левон.

— Нет, я должен заняться этим лично.

— Хорошо, возьми его тогда с собой, он сильно тебя разгрузит. — подхожу к нему, обнимаю, испытывая возбуждение от простого прикосновения. Бес пахнет пороком. — Тебе нужно поберечь себя.

— Сэл. — в его голосе начинает появляться раздражение. — Левон останется здесь, чтобы проконтролировать безопасность посёлка. Они с Майлзом позаботятся об Алене.

— Не многовато ли охранников. — шучу я, усаживаясь к нему на колени. Мое игривое настроение улетучивается, когда я встречаюсь с ним взглядом, полным разряжения и злости. — Макс, с ней здесь ничего не случится…

— За ней охотятся все враги. — цедит он, почти скидывая меня. — Я не прощу себе, если с ней что-нибудь случится.

Отпиваю жадными глотками еще вино, притупляя обиду. Сглатываю.

У Беса всегда была маниакальная связь со своей семьей. Я уважала и Луку и Алису, но плохо их знала. С Лукой еще я пересекалась по работе и откровенно боялась его. Трудно вообще представить, чтобы у такого человека, как он были дети и он их воспитывал. Тем более дочь. В его присутствии я впадала в кому, не могла соображать и строить слова в предложения. Он задавливал меня своей энергетикой.

С Алисой мы познакомились случайно, когда она застала меня у Макса в квартире. Она говорила тепло, вежливо, и я не почувствовала, что она как-то плохо отнеслась ко мне. Но было что-то странное в ее взгляде, она смотрела на меня, как… на временное пристанище своего сына. Ей было как будто жалко меня.

Только с Майлзом и Аланом у меня сложилось все хорошо. Может быть, потому что с ними я проводила больше времени.

Алену я не видела никогда, слышала иногда крупицы информации о ее красоте и очаровании, что она талантливо танцует. Все очень любили ее и много говорили о достоинствах, но это понятно. Она самая маленькая в семье.

Макс любит младшую сестру и готов отдать жизнь ради ее защиты.

Она и вправду красивая, вся в мать. От нее исходит золотое свечение, и глаза особенные, не человеческие, кристально голубые. Как драгоценные камни светятся.

Если бы она не была сестра Максу, я бы не смогла ни ревновать. Такие, как она, одним взмахом ресниц сводят мужчин с ума. Домашняя пташка.

После того как я узнала, что он не родной сын Гроссерия, я была искренне поражена, как зная это — он смог вырасти и стать так близок с ними. Как беззаветно любил их, был отчаянно предан.

За это я его любила. В этом всем был Бес.

Но сейчас же эта маниакальная зависимости меня раздражала. Он ставил их интересы выше нас.

— Макс. А если со мной что-то случится завтра, ты хотя бы заметишь это? — стискиваю бокал, глядя ему прямо в глаза. — Я срываюсь и лечу к тебе, а ты даже не замечаешь этого. Не хочу какой-то особенной благодарности, надеюсь, заслуживаю хотя бы пяти минут внимания! Я в трауре, как и ты по твоим родителям, но это не значит, что мы должны перестать говорить. Я переживаю за тебя и заслуживаю, чтобы ты прислушался ко мне.

— Не говори глупости, ты знаешь, как я отношусь к тебе и что я чувствую. — он все же притягивает меня к себе, усаживая на руки, как котёнка.

Вот именно, он говорил всегда, как я ему дорога и нужна, но ни разу от него я не слышала заветных, главных слов.

— Я очень переживаю за тебя. Ты не бережёшь себя. Я понимаю, как сильно ты беспокоишься за родителей, а еще груз ответственности за Алену, а она у тебя не подарок, так трепет твои нервы. — усмехаюсь. Девчонка с характером, она постоянно пытается вывести Макса из себя. С любым бы другим человеком он бы давно уже взорвался, но в ее присутствии он был выдержан, просто паинька.

— Селена, я запрещаю тебе говорить так о моей сестре. — его голос снова меняется, заполняется разряжением. Он защищает ее постоянно, даже если она не права. Маленькая выскочка чувствует себя королевой бала, заставляя всех мужчин подстраивать под нее. — Ее характер не твоё дело.

— И все же, она уже взрослая. Вы возитесь с ней, создаёте воздушные замки. И кому от этого лучше? И вообще, сколько она будет жить с нами? Может быть переселим их с Каином в гостевой домик? Им будет там уютнее, да и мы сможем спокойно оставаться с тобой вдвоём. Быть наедине…

— Ты что-то путаешь. Это ЕЕ ДОМ, Селена. Это дом наших родителей, поэтому она останется здесь. Как и я. Каин ее друг, поэтому он будет жить там, где ему будет удобно. Ты же, если тебя не устраивает, можешь перебраться в гостевой домик. — он никогда со мной так не говорил, не причинял за раз столько боли. Не узнаю его.

— То есть я всего лишь гость? — бормочу тихо, не веря своим ушам.

— И еще, я считаю неприемлемым играть свадьбу, пока мы не найдём Луку и Алису. — Макс не отвечает на мой вопрос. Ставит меня на ноги, после чего встает сам и уходит, бросая на ходу, не оборачиваясь. — Я спать.

***

Говорят, что путь к сердцу любого мужчины можно проложить через желудок. Лгут. Может быть, когда еда была в дефиците, этим можно было завлечь. Сейчас любой состоятельный мужчина может заказать еду в ресторане от лучшего шеф-повара, и борщ с котлетами покажутся ему пресными и обыденными.

Может быть, тогда секс?

Только, такого как Макс, одним сексом не удержать. Его с детства окружают красивые женщины, желающие провести с ним хотя бы одну ночь. Может каждый день менять. Его неземная энергетика притягивает магнитом. Один раз заглянув в его безумные глаза, уже не выбраться.

Как сейчас помню нашу первую встречу. Его горящий взгляд, и как он посмотрел на меня. Так, будто я одна существую в этом мире.

В детстве все смотрели на меня, как на инвалида, я была ущербная. Девочка с протезом вместо руки. Это сейчас у меня бионический протез, а тогда была пластиковая, дешевая рука. Мальчики постоянно шутили, что такая, как я — член в руках не удержу.

Но не Макс, он с детства был выше пошлых шуток. Он как-то подсел ко мне и сказал, что я очень красивая и не стоит обращать внимание на ущербных. У меня тогда сердце почти остановилось. Я смотрела на него, как на Бога, вглядывалась в глаза, пыталась понять лжёт или говорит правду. Но его глаза горели адским пламенем, он с жадностью рассматривал меня. И я поверила.

Стряхиваю пепел в блюдце, наблюдая за тем, как экономка готовит английский завтрак. Ярославе было сорок лет, и она не была похожа на типичную экономку. Она была очень спортивная и дерзкая.

В двадцать лет Ярослава Железняк убила своего начальника, защищаясь от грубых домогательств. Он позвал ее в кабинет вечером и начал насиловать, девушка схватила со стола ручку и неудачно воткнула ее. Мужчина за несколько минут истёк кровью.

Система правосудия не подумала за нее заступиться и приговорила ее к десяти лет лишения свободы. Может быть, если бы у нее были деньги, все было бы намного проще.

Ярослава в тюрьме родила сына от насильника, и даже это не смягчило ее приговор. Ребенка просто отобрали у нее родители начальника.

Не знаю, как судьба ее столкнула с Лукой Гроссерия, но он вступился за нее — забрал к себе в экономки, отобрал сына и позволил ей самой воспитывать его. С тех пор работает Ярослава на него.

— Ты будешь авокадо? — Яся одарила меня своей грустной улыбкой. Она была кучерявой и очень привлекательной, если бы не отпечаток прошлого, который уродовал ее, как невидимый человеческому глазу шрам, ее можно было бы описать, как настоящую красавицу.

— Ты же знаешь, я не люблю авокадо. Это Макс любитель. — тушу сигарету и выпиваю кофе, закрывая глаза от наслаждения. Яся варит самый потрясающий кофе в Москве.

— Доброе утро. — позади меня раздается нерешительный, нежный голос. Сразу видно, что девичий и совсем юный. Алёна в длинной футболке Макса, босая, стоит в воинственной позе и рассматривает нас с Ясей. Выглядит она для утра слишком сексуально. — Я Вас помню… Ярослава?

Улыбка Яси теплеет, а в уголках глаз образуются солнечные морщинки. Ей приятно, что девчонка узнала её спустя столько лет.

— Совсем выросла, Алена! Настоящая невеста. — девчонка нагло забирается на стул напротив меня, отбрасывая назад длинные волосы. Чувствует себя как дома. Это ведь ее дом… Только она не живет здесь в отличие от меня многие годы. Совсем не претендую на эту недвижимость, но все равно мне были неприятно слова Макса. С удовольствием перееду в другой, совместный с Максом, где я буду хозяйка.

Меня немного коробит, что она в футболке Макса, хотя вчера я дала ей свою новую пижаму, не разу не надеванную. Умом понимаю, что она его сестра и нет смысла ревновать, но глядя на ее стройные, голые ноги, выглядывающие из-под его футболки — мне становится некомфортно.

Девчонка тоже поглядывает на меня враждебно, я это еще в больнице заметила.

Ярослава заканчивает с завтраком, перекидывается нескольким воспоминаниями с Аленой и спешит в кладовку за яйцами, потому что на всех не хватает их. Мы остаёмся с Аленой вдвоём, лицом к лицу. Девушка смущается и старается сделать вид, что тщательно рассматривает тарелку с брускеттами. Видно, что она не горит желанием разговаривать со мной.

— Давай дружить. — неожиданно начинаю я даже для самой себя. Алёна поднимает удивленные глаза, они и вправду огромные. — Между нами сейчас образовалось недопонимание из-за ревности, но думаю, что мы договоримся и сможем поделить Макса.

Она вскидывает брови, немного приоткрывает рот и начинает тяжело дышать. Мои слова застают ее врасплох.

— Ревность? — тихо переспрашивает она.

— Да. Я для тебя неизвестная телка, которая возникает из ниоткуда и претендует на твоего любимого брата. Ты не знаешь меня, ничего не слышала. Тебе не за что меня любить. Поэтому ревнуешь, что я как-то повлияю на ваши с ним отношения, разрушу уклад между Вами. Для меня ты младшая сестра моего любимого мужчины, которую он очень любит. Я боюсь, что тебя он будет любить сильнее, поэтому ревную. Но думаю, что для нас обеих найдётся место.

Мне самой трудно говорить такие банальные, киношные вещи, но это правда. Нам нет смысла делить его. Своими разборками только Максу навредим, испортим отношения. А сейчас нужно объединяться. Только так сможем найти Алису и Луку.

Алёна берет со стола конфету, нетерпеливо разворачивая ее и закидывая в рот.

— Ну, давай. Меня зовут Алёна Рос… Гроссерия. Алена Гроссерия. — она протягивает мне тонкую руку с изящной кистью. Я пожимаю ее в ответ.

— Селена без пяти минут Гроссерия.

— Приятно познакомиться. — она не улыбается, смотрит мне в глаза. Она искренняя, не пытается сделать вид, что после пожатия рук мы станем лучшими друзьями. Для этого нам обеим придётся неплохо поработать.

— Нежничаете? — мы обе вздрагиваем от бархатистого, раскатистого баса. Макс в свободной футболке и спортивках заходит на кухню. Он давно не спит, все утро работал в кабинете, сейчас спустился к завтраку.

Он подходит ко мне и целует в макушку: быстро, еле уловимо. За этот тёплый жест прощаю ему все обидные слова, сказанные вчера.

Макс берет со стола брускетты и садится рядом со мной. К всеобщему удивлению этот брутальный мужчина обожал есть на завтрак авокадо. Он с удовольствием откусывает половинку хрустящего хлеба и облизывает по звериному палец.

Не успеваю опомниться, как Алёна выхватывает вторую половину и съедает, просто забрасывает в рот и смачно жуёт. Поражаюсь ловкости и наглости. Макс шутливо щурит глаза, раздувая в наигранном гневе ноздри.

— Ну прямо, как в детстве! — восклицает возникшая из ниоткуда Яся, грудной смех заполняет столовую. — Как сейчас помню, Илух готовила тосты с авокадо, и Вы дрались за них ни на жизнь, а на смерть.

Брат с сестрой перебрасываются взглядами, за которым стоит что-то интимное, сокровенное. Что-то, что только между ними. Мне снова становится некомфортно. Я словно лишняя за этим столом.

Любители авокадо, блядь.