Глава 17

Алёна

— Ошибаешься, я хорошо знаю, что это такое. — нервно сглатываю, разминая руки, которые Макс наконец-то выпустил из захвата. На белоснежных запястьях начинают проступать синяки. Осматриваю его украдкой, прикусывая кончик языка. Я в таком смятении.

— Ты не понимаешь на что подписываешься. — хрипло говорит он, жадно рассматривая меня. Чувствую, что сейчас от моих слов зависит наше совместное будущее. Вот он, момент истины. Все должно решиться. Макс тяжело дышит, его грудь стремительно поднимается от глубоких вздохов. От напряжения синяя жилка на его виске вздувается. — Я не Жером, малышка. Не будет ванильных свиданий, танцев под звёздами. Я чудовище, Алёна, самое настоящее, которое вцепится в тебя своими когтистыми лапами и утащит в свою лачугу, не желая показывать другим. Потому что это МОЁ СОКРОВИЩЕ. Не отпущу потом ни при каких обстоятельствах, не смогу физически, даже если Лука отпилит мне руки и член за это — не отступлюсь. Ты будешь моей. Никому. Тебя. Не отдам.

Последние слова он произносит сквозь зубы, издавая не человеческое рычание. У меня по телу пробегает мелкая дрожь от слов, проникающих в сердце и растекающихся по всему телу приятным теплом. Мне в вену словно ввели героин, истинный кайф.

— И не надо. — я прижимаюсь к нему всем телом, ощущая как каменная плита, придавливающая меня последние несколько дней съезжает, позволяя дышать спокойно. Макс пахнет тестероном и надёжностью. — Знаешь, это ты не понимаешь на что подписываешься… Я же как бы… дочь главного мафиози, получается.

Поднимаю голову, чтобы заглянуть в его холодные глаза.

Мы напоминаем двух изголодавшихся путников, нашедших источник воды, припавших к нему и не находящий силу оторваться. За долгие годы впервые мы откровенны и знаем, что хотим, отбросив маски.

Я достаю Максу до груди макушкой, дышу ему практически в причинное место. Он действительное моё чудовище, как в сказке. Именно о нем я мечтала всю жизнь. Мой Бес. Лютоволк.

Смешно, но даже в детстве, просматривая мультик «Красавица и чудовище» я до слез расстраивалась, когда красивое и сильное чудовище превращалось в сладкого принца. Наверное, я родилась извращенкой.

Макс подхватывает меня под ягодицы и усаживает на стол, скидывая безрассудно с него мелкую канцелярию и ноутбук. Дикий зверь нападает на меня, покрывая мелкими укусами, которые должны называться поцелуями. Он шумно обнюхивает меня, скользит носом по изгибу шеи, ложбинке меж грудей. Оставляет влажную дорожку своим возбужденным дыханием.

Когда его губы находят мой рот, моё тело пронзает разрядом молнии, ломает на части. Этот поцелуй не похож на прошлый, он жарче, он словно скрепляет наш союз. Макс не целуется, он жалит меня, просто имеет шершавым языком. Даже через поцелуй показывает — он точно не нежный романтик.

Твёрдый кол потирается о моё бедро, Макс возбуждён и готов. В голове проносится лихорадочно, что сейчас все и произойдёт. Эта мысль возбуждает еще больше и вызывает невольно страх.

— Не так… — говорит ломающимся голосом Макс, его голос пропитан возбуждением. Он проводит руками по моим волосам и награждает целомудренным поцелуем в нос. — Не сейчас, малышка.

Бес определенно читает мои мысли, проникает в голову.

От его слов страх первого раза сменяется страхом отверженности. Он не хочет меня? Или дело в Селене?

Видимо на моем лице проскальзывает волнение, потому что Макс оскаливаясь, поясняет:

— Дело не в Селене, с ней будет все закончено. Я не хочу торопить тебя, Аленёнок. Все должно идти своим чередом.

***

— Не знаю, как ты, но я очень устал. Предлагаю поужинать и лечь спать. У меня завтра еще самолет. — Макс говорит необычно мягким для него голосом. После чего открывает дверь в кабинет и практически налетает на Крестного с очень суровым выражением лица.

Я невольно краснею, понимая, что он даже не подозревает, что тут происходило несколько минут назад. Какая у него будет реакция, когда он узнает про НАС. Господи, страшно подумать, что будет с родителями.

— Вы уже совсем ебу дались? — красный цвет моего лица разбавляется белыми пятнами. При мне Крестный никогда не позволял себе так разговаривать, но сейчас он был в такой кондиции, что ему было до правил приличия. Он был в бешенстве и смотрел на нас, как на маленьких детей.

Макс даже бровью не повёл, только тяжело вздохнул, пропуская дядя Мишу в кабинет.

— Алёна, организуй ужин, пожалуйста, а мы все пока обсудим. — по его голосу понимаю, что лучше не спорить. В ответ лишь киваю и удаляюсь, бросая напоследок робкий взгляд, чтобы ощутить поддержку. Макс закрывает за мной дверь.

Я делаю несколько шагов в сторону столовой, но в последние минуты замираю, не выдерживаю и возвращаюсь. Любопытство пересиливает все заложенное в меня воспитание и нормы морали. На подсознании боюсь, что Крестный будет ругаться. Оправдываю себя тем, что от меня так долго скрывали все, что я имею право теперь немного подслушать.

Мужчины так громко ругаются, что не приходится даже ухо прикладывать, чтобы услышать о чем они говорят.

— У тебя опять сорвало крышу, Макс, блядь? Прошлого раза тебе не хватило? Ты калечишь Левона? Хочешь его припугнуть — припугни, но пытаться ему отрезать яйца перебор. Даже если он подкатывал их к Алёне. — слышу глухой стук. Кто-то ударил кулаком по стене. — Завтра мы улетим, с кем мы её оставим?

— Алёна не останется с Левоном, он поедет со мной в Монако, с ней останешься ты. — если Крестный говорит очень эмоционально, то Макс непробиваем как танк. В комнате наступает тишина; даже сквозь закрытые двери я чувствую напряжение повисшее между ними. Нервно сглатываю. — Не смотри так меня, Майлз. Ты мне там не нужен. Ты должен остаться здесь и обеспечить ей безопасность.

— А кто оставил тебя главным, малыш? — яростный голос Крестного звучит хлестко с издевкой. Сначала мне даже кажется, что в комнате есть кто-то третий.

— Я давно уже здесь главный, Майлз. Да и моё решение логично. Признай.

— Что у тебя с Селеной? Я так понимаю, что свадьбы не будет? — снова возникает немая пауза. У меня руки сводит от любопытства, хочется просочиться сквозь дверь. — Это из-за Алёны?

— Это не твоё дело. — даже на расстоянии и через дверь я чувствую, как меняется голос Беса, ломается, выдаёт волнение. Непроизвольно улыбаюсь, моё чудовище, только хочет казаться бессердечным.

— Она моя крестница, так что это моё дело. Ты…

— Майлз. — Макс резко обрывает тираду Крестного. От холода в его интонации стынут жилы. — Я не буду с тобой говорить на эту тему…

— Тебе перед Лукой стыдно не будет?

— Я уверен, что он давно уже обо всем знает. Лука сам Алису украл и долгие месяцы держал насильно в доме. — слова Макса не просто шокируют меня, погружают в коматозное состояние. Даже качаю отрицательно головой, словно спорю с кем-то. Папа всегда очень трепетно любил маму, даже не могу представить жестокое обращение к ней с его стороны. Глупости. Наверное, они как мы выясняли отношения. Ничего серьёзного.

— В отличие от Луки я не кого не украл и не держу взаперти…

***

Отскакиваю от двери как ошпаренная. Мне не стоило всего этого слышать. Пока я грела уши за окном уже стемнело.

Стараясь двигаться бесшумно, убегаю. На кухне нахожу Ясю, расставляющую тарелки по местам. Женщина скрупулёзно натирает посуду, насвистывая мелодию себе поднос.

— Макс просил накрыть ужин. — тихо прошу ее, обхватывая себя руками. Мне не хочется болтать с женщиной, не сегодня. Для себя достаю зелёное яблоко. — Я поем в спальне.

Закрывшись в своей комнате на замок, откладываю фрукт и иду в ванну.

Нужно отдохнуть, переспать все. Слишком много событий, новостей — это все давит и сводит с ума. Уверена, что словам о папе есть объяснение.

Очевидно, что его нельзя характеризовать, как мужчину — подкаблучника. Он всегда производил устрашающий вид на чужих людей. И его шрам…

Насильно прогоняя из головы все страхи, я набираю ванну, добавляя в нее масло лаванды и пены. Забираюсь в тёплую воду, ощущая как по телу пробегает нега, расслабляя мышцы. Не люблю всякие медитации и йоги, но верю в самоустановку. Поэтому заставляю себя думать только о хорошем.

Например, о словах Макса.

Даже при невольном воспоминании его касаний и слов, я краснею и возбуждаюсь. Каждое его движение было пропитано чувствами, содержание которых было богаче любой речи. Он действительно прямолинейный варвар, одержимый внутренними бесами. Макс способен на все. И это будоражит. Ты с ним словно танцуешь танго в огненном кольце, любое неверное движение и сгоришь дотла.

Постепенно я успокаиваюсь и спокойно отмахиваюсь от разговора Крестного с Максом. Не знаю, что связало судьбы родителей, но они точно любят друг друга. Если смотреть на мои отношения с Максом, то мы вообще сводные брат и сестра, готовые на людях убить друг друга. Может быть ненормальные отношения — конёк нашей семьи.

Я вытираю тело махровым полотенцем и не одеваясь выхожу в комнату. Не успела обжить ее, все кажется холодным и у меня нет пижамы, но это мало меня смущает. Мне всегда нравилось спать голой, ощущение прикосновения шелковых простыней к голому телу действовали расслабляюще.

Случайно замечаю на кровати тонкое кружево. Только подойдя ближе, узнаю комплект белья, который я мерила сегодня. Лифчик и трусики аккуратно разложены. Как заворожённая провожу рукой по нему, пытаясь понять, как оно сюда вообще попало, когда Макс успел его положить на кровать.

— Без него тебе лучше. — голос за моей спиной обдает жаром, выводя меня из равновесия. Я тут же хватаюсь руками за край одеяла и лихорадочно тяну его на себя под смех Бра… Беса, пытаясь прикрыться. Но есть ли смысл? Уверена, что эти жадные глаза успели уже все рассмотреть.

Макс материализуется из темноты. Он даже не пытается скрыть, что его веселит моё смущение. На лице играет издевательская ухмылка, которую очень хочется стереть. Что он о себе думает? Почему завалился сюда без приглашения?

— Я же закрывала дверь. — для чего-то озвучиваю очевидный факт. Итак, понятно, что этому зверюге ни один замок не помеха. Подтверждая мои мысли, Макс выгибает бровь. — Почему не ужинаешь?

— Уже. Я привык есть по-солдатски, быстро и тщательно пережевывая. — совершенно спокойный он проходит и подходит ко мне вплотную. — подслушивать нехорошо, малышка. Тебя этому точно учили.

— еще меня хвалили за любознательность. — в тон ему отвечаю я, нервно сглатывая. Его нахождение так близко — нервирует. Одно движение и я буду в его руках: голая и готовая на все. Это сводит с ума.

И хочется и колется.

— Тогда спрашивай. — глаза Макса скользят по моей шее и задерживаются в ложбинке стиснутых грудей. Он смотрит так по-хозяйски, свободно, что мне хочется провалиться сквозь землю. Я не привыкла, чтобы на меня так смотрели. Жадно. Без тени смущения.

Контраст изменения наших отношений ввергает меня в ступор. Пугает натиск событий. Макс сдерживает свой темперамент, пока только знакомя меня с собой.

— Папа насильно удерживал маму? Заставлял быть с ним?

— Нет. — Макс пожимает плечами, неожиданно улыбаясь. Его слова подтверждают мои предположения. — Считай, что это была игра.

Он стаскивает с себя футболку, обнажая идеальный торс и небрежно вешает ее на стул. Потом медленно расстёгивает ремень, глядя мне прямо в глаза с неким вызовом. Я внимательно слежу за его движениями во все глаза, не смея даже моргать. У меня роговицы пересыхают от напряжения, пытаясь запечатлеть все.

Это охренительно. Мне будто стриптизера вызвали на день рождения.

Макса точно лепили, как статую, все слишком идеально, неприлично проработано. Даже в кино так не бывает. Хочется потрогать все его тело, ощутить мощь мышц.

Когда джинсы отправляются на стул вслед за футболкой, я нервно сглатываю и сажусь мимо кровати, плюхаясь попой на пол. Мой конфуз амортизирует одеяло. Получается даже изящно, как будто я, так и планировала.

— Я в душ. — поясняет он с невинным выражением лица и уходит в мою ванну, не закрывая за собой дверь, оставляя меня в недоумении. Я продолжаю сидеть и не двигаться еще пару минут, прислушиваясь к шуму воды и пытаясь понять происходящее.

Лицо пылает от его близости. Просто факт его нахождения так близко доводит меня до предынфарктного состояния.

Превращаюсь в курицу, бегающую по комнате в панической атаке. Сначала пытаюсь найти одежду для сна, потом отбрасываю эту мысль. Буду спать голой, я же так собиралась. Почему я должна менять свои планы из-за его появления?

Нет, он подумает, что я слишком распущенная и отругает, нужно одеться.

А собственно, за что ругать? Это моя кровать и моя комната. Мое решение. Я же не обязана подчинять всем его желаниям! Или обязана?

Конечно, нет. Женщина шея, крутит, как хочет мужчиной.

Я даже принимаю воинственную позу и поджимаю губы, показывая всю свою смелость невидимому собеседнику. Именно в такой глупой позе он и застаёт меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, еле сдерживая смех. Оборачиваюсь и теряю уверенность напрочь, прикрывая рукой глаза. Кто доминирует в этой комнате — очевидно.

Нет! Я не в порядке! Ты стоишь в моей комнате с битой между ног наперевес, а я в костюме шаурмы кручусь перед зеркалом и разговариваю сама с собой. Блин!

— Выдохни. — Макс подходит ко мне и подхватывает вместе с проклятым одеялом. — Я просто перед перелетом хочу хорошо выспаться. А смогу я это сделать, когда точно буду знать, чьи руки обтирают твою голую жопку.

В качестве подтверждения он быстро находит лазейку к телу и проводит ладонью по ягодице, обжигая нежную кожу. Макс невероятно старательно укладывает меня на кровать, с особой нежностью целуя в губы.

Я лежу практически с закрытыми глазами, стесняясь смотреть на него.

Он тушит свет и ложится рядом, притягивая меня к себе и по-детски устраивая между нами подушку. Гулкое биение моего сердца выдаёт разочарование. Тело в тайне надеялось на другой исход.

— Боюсь, что если мой дружок прикоснется к тебе, то его уже ничего не остановит. — Макс спокойно вздыхает и ложится спать. А я напряжённо вытянувшись и вдыхая его запах просто взорвусь сейчас от ощущений внутри меня. Происходящее становится невыносимым.

— Ты серьезно? — подскакивая на кровати, забывая о том, что я голая, начинаю почти кричать. — Ты будешь спать? Вот так просто? Ничего не чувствуя?

— Я буду спать с ощущением, что мои яйца прокручивают в мясорубке, а моим стояком можно колоть лёд на Байкале зимой. Но будем спать. Во-первых, потому что завтра я еду искать родителей и это важно, мне нужно быть собранным и спокойным. Во-вторых, мы теперь всегда будем спать вместе чтобы не произошло, потому что просто спать вместе — намного интимнее самого секса.