Глава 26

Сказать, что я пребываю в шоке, ничего не сказать. Это гадкий сон.

Макс убил Влада в порыве ревности. Мне не стали показывать фотографии из бара, в двух словах рассказали, какую кровавую баню он устроил на складе. Меня всегда пугала его темная сторона, но такое. Не могла даже подумать, что он способен на такое жестокое убийство по отношению к невиновному человеку.

Но все остальное…

— Не верю. — уверенно говорю я, пытаясь слезть с кровати. — Я хочу поговорить с ним, и услышать его версию событий.

— Нет. — жестко обрубает мои попытки Папа, насильно укладывая обратно. — Твоя кровь не до конца очистилась. Тебя никто не выписывал из больницы.

— Не смертельно. — капризно пожимаю плечами, удивляясь его жесткости. Обычно со мной он нежен. — некоторые годами сидят на наркотиках и не умирают. А у меня всего лишь кровь до конца не очистилась. Я не успокоюсь, пока не поговорю с ним. Это наше с ним личное дело.

— Выясните отношения позднее. — отец удерживает тяжелую руку на моем плече, придавливая к кровати. — Тебе нельзя покидать палату без Левона. Побудешь здесь еще день, потом мы заберём тебя домой.

Бросаю взгляд на маму, надеясь на ее поддержку, но судя по всему она полностью поддерживает отца, стоит позади него, скрестив руки, лицо у мамы бледнее обычного.

— Хорошо, привези Макса ко мне. Я поговорю с ним здесь. Ты принёс мне свою версию происходящего, а теперь я хочу услышать его. Все эти похождения к Селене, его странное поведение… это ничего не значит. Он всю свою жизнь ведёт себя странно, и что теперь?

— Алёна, я согласен с тобой. Но происходящее очень опасно. Ты просила к тебе относиться, как к взрослой. Поэтому я рассказываю тебе правду. — он садится на краешек. — ни тебе одной не нравится происходящее, я тоже не верю, что Макс хочет разрушить нашу семью. Он мой сын. Я люблю его больше жизни. Но жизнь так часто меня разочаровывала, что я хочу убедиться в том, что ошибаюсь. И он никак не причастен к происходящему.

— Здесь даже не в чем убеждаться. У него нет мотива. Не понимаю, как Вы вообще можете на него думать? — внутри меня растёт негодование. — Это как, если меня обвинять. В своих детях не сомневаются, Папа! Или ты резко вспомнил, что он не твоей крови?

Папа делает тяжелый вздох и ласково проводит рукой по волосам. Я вижу в его глазах боль. Мои слова задевают его. Ему самому неприятна вся эта нереалистичная ситуация.

— У Макса серьезная психологическая травма. В детстве мы не замечали это, она проявилась в подростковом возрасте. Ты и сама заметила, что Макс склонен к вспышкам неконтролируемого гнева. Когда он злится, то не отдаёт себе в этом отчета. Мне казалось, что он перерос это, но убийство Влада говорит об обратном. Такой жестокости я ещё за ним не наблюдал. Может быть у него есть мотив, но пока мы о нем не знаем. — он делает паузу. Оглядывается на маму и продолжает: Цыплёнок, дело еще в том, что мы не знаем, что было с Максом в детстве…

— Его родителей убили. Вот и вся психологическая травма. Я бы тоже была жестока после такого.

— Нет, Цыплёночек. Когда он был маленький, мы собрали документы на его родителей, и на то, как они умерли. Стандартная процедура. Твой Крёстный особо не заморачивался, поэтому собрал то, что было на поверхности. Кто мог подумать, что пацан сорванец с улицы, подобранный по чистой случайности… вообщем, все что на него было оказалось липой. Мы не знаем, кто его настоящие родители. Погибли или живы они. А то, что рассказывал Макс — правда ли это?

Все мои нервы натягиваются, становится больно даже дышать. Напряжение разрывает на части. Качаю головой. Сюр. Бред.

— Раньше я думал, что Хозяин, это враг из прошлого. Но сейчас я думаю, что мне мстят за Макса. Тебя хотят забрать у меня, как я когда забрал чужого сына.

***

Селена

У семейки Гроссерия поехала крыша. Она и раньше протекала, но сейчас в ней серьезные дыры.

Лука не смог простить Максу, что он изменил его дочери, и теперь он посадил его под замок в элитную тюрьму. Что он сделает с ним? Убьёт? Любовь к дочери затуманила разум Дьяволу, он ничего не видит перед своим носом.

— Привет, Вэл! — машу рукой здоровенному гиганту у входа. По нему и не скажешь, что он гей. — Лука попросил осмотреть Макса.

— Он не говорил мне ничего об этом.

— Ну тогда приготовь свою жопку к аналу, позвони ему и проверь мои слова. — в системе Гроссерия есть один огромный изъян. Люди так боятся Дьявола, что не решаются раскидывать мозгами. Вэл струсит. Не решится ему набрать. Вдруг он не пропустит меня и потом огребет по полной.

— Ладно, проходи.

Я быстро прохожу внутрь дома. Нельзя попасться на глаза Майлзу или Захару, они не поверят во всю эту чепуху. Нужно действовать быстро.

Мне хочется перейти на бег, но я сдерживаю себя, стараюсь вести себя спокойно, как будто все в порядке. Здесь везде камеры. За мной смотрят.

Макс оказывается на втором этаже. Просто стоит у окна, наблюдая за происходящем на улице. Он так и не переоделся после бара. Видок у него тот еще.

— Сэл. — говорит он, не оборачиваясь. — знал, что ты придёшь.

— Как ты? Что произошло? — хочется броситься ему на шею, зацеловать до смерти.

— Я убил мудака в баре, и меня записали в предатели. — он оборачивается. Бесу всегда было свойственно спокойствие, но сегодня он как никогда холоден. — Лука показал своё истинное лицо, его отношение ко мне. Не похоже было на отеческую любовь.

Он показывает на синий нос и опухший глаз. Я вопросительно смотрю на него и он в ответ смеётся.

— Здесь нет камер и прослушки. Можешь не переживать. — Макс не успевает договорить, я бросаюсь ему на шею и целую, чувствуя вкус крови на его губах.

— Зачем ты убил его? — выдыхаю и заставляю отстраниться. Времени очень мало. Достаю аптечку, чтобы обработать его раны.

— А что мне нужно было сделать с тем, кто пытался изнасиловать Алёну? — Макс вспыхивает. — То, что между нами, не отменяет моё отношение к ней.

— Лука сошёл с ума. Этот перебор. Я помогу тебе выбраться отсюда.

— и подтвердить его домыслы? — он приподнимает одну бровь, отходит от меня, не позволяя помочь ему. — Я ни в чем не виновен, Сэл. И не побегу как трус.

— Он все равно выставит тебя виноватым. Не позволит уйти. Давай просто оставим их, и улетим как хотели. Будем жить своей жизнью. У нас будут дети. Мы будем счастливы, вот увидишь.

— Не могу, Сэл. Я должен сначала помочь разобраться Луке. Он остынет, обдумает все, и мы поговорим еще раз. — Макс подходит ко мне, пробегает пальцами по шее. Жадно целует, стискивая в объятиях. — Нужно еще немного подождать.

— Что если Лука не поверит тебе? — осторожно спрашиваю, прислушиваясь к биению его сестра.

— Ну не убьёт же он своего сына. — усмехается он, снимая с себя футболку. — У нас есть всего минут пять, давай потратим их не на разговоры!

***

Моя палата напоминает очень комфортабельную камеру в тюрьме. За дверью пять охранников, не смеющих отойти ни на шаг ни минуты. Под окнами несколько машин, нафаршированных под завязку охраной. Папа расположил в больнице целую армию.

— Как самочувствие? — у Левона под глазами залегли синяки, но в целом выглядит Сёрфер бодро. Он заходит в мою палату бесшумно, осторожно закрывая за собой дверь. В его руках несколько картонных пакетов.

— Отлично. Готова выписываться. — я и вправду чувствую себя отлично, но врачи хотят подержать меня до завтра. Не стоит даже говорить, насколько мне тут не сидится.

Родители уехали несколько часов, чтобы разобраться во всей этой ситуации. История с документами не произвела на меня впечатление. Кто-то явно хочет подставить Макса. В моей голове не укладывается, что он может оказаться предателем.

— Я так и подумал. — Левон протягивает мне пакеты. — Здесь одежда. Если хочешь увидеть своего Монте-Кристо, одевайся скорее.

— Как мы выберемся отсюда?

— Легко. Я твой пропуск. — парень подмигивает мне и отваривается. — Обещаю, не подглядывать.

Не желая терять ни секунды, я стала быстро скидывать больничных халат, чтобы переодеться. Внутри меня загорелась надежда и азарт.

— Не боишься гнева отца? Он будет в ярости. — спрашиваю у Левона. Ему точно достанется от папы.

— Это будет того стоить.

— Поясни.

— Не верю я, что Бес причастен. — тихо говорит Левон, не оборачиваясь. — Слишком все ладно на него указывает. Просто все стрелочки в его сторону повернули. Не идиот он же, чтобы так попасться. И не псих, кто бы что не говорил. Знает Макс что-то, не договаривает, если кому скажет — только тебе. Думаю, он знает, кто Хозяин.

— Тут ты ошибаешься. Он редко говорит со мной о работе. Бережёт. Я готова.

Левон снова поворачивается и осматривает мой внешний вид. Джинсы пришлись в пору, а вот топ с рубашкой оказались немного маловаты в груди. Одежда пошло обтянула мои выпуклости, увеличивая их визуально на размер.

Я даже услышала, как парень сглотнул при виде меня.

— Пошли. — буркнул парень. — Нужно торопиться. Через несколько часов Захар приедет в дом, где его держат. Не стоит попадаться ему на глаза.

Плетусь за Левоном по коридорам, испуганно оглядываясь на бугаев. Ощущение преследования меня не покидает. Чувство такое, что они поймают меня и оттащат обратно в палату. Даже факт, что все они люди моего отца, меня не успокаивает. Некоторым из них Левон сказал, что мы едем по делам и скоро вернёмся.

— правильно делаешь. — шутит Левон, замечая мою нервозность. — Сейчас никому нельзя доверять. Даже своим.

— Может быть мне и с тобой ехать не стоит? Может быть ты предатель?

— А ты как думаешь, я похож на предателя?

Внимательно смотрю на Левона, задумываясь над его словами. Если папа подозревает Макса, но логично не исключать и Левона из списка подозреваемых, но моё сердце говорит, что я могу доверять ему. Пока парень только протягивал мне руку помощи.

— Нет. — уверенно отвечаю я, забираясь на пассажирское сиденье. — Ты похож на австралийского серфера.

— Воу, воу, воу! Палехче, юная леди. Если бы у Вас не было мужчины, я мог бы подумать, что Вы со мной флиртуете. — он заводит джип и выжимает газ. В ответ я улыбаюсь. Впервые за долгое время, непроизвольно отмечаю, что с Левоном я всегда улыбаюсь. С ним легко. А с Максом все так сложно, непонятно. Последние дни он только и делает, что отталкивает меня. — Да, ладно, расслабься, Алёна. Я не собираюсь отбивать тебя у Беса. Может быть, и хотел, но оказаться дважды в отношениях, когда девушка любит Гроссерия, а не меня. Это слишком.

— Дважды… Значит, ты и Селена…

— Встречались пару месяцев. Потеряв надежды на Макса, она прибежала ко мне, чтобы найти утешение. А когда Бесу понадобилась жилетка, убежала быстрее Флэша. — Парень говорит об этом легко. — Но я рад, что так получилось. Было бы хуже, если бы она осталась со мной.

— Как думаешь, между Максом и Селеной может быть сейчас что-то? — слова Левона возвращают меня к рассказу отца о том, что все это время Макс посещал базу, где жила Селена. Он заходил к ней. Был недолго. Доказательств, что они спали не было, но что ему делать было у неё? Почему скрывал это.

— Не знаю. Они близки, их многое связывает. Селена бы согласилась на все, но вот Макс… Знаю только, что он очень сильно любит тебя. С детства сходит с ума. — он бросает на меня быстрый взгляд. — В лагере я как-то нашёл у него в вещах твою фотографию, он всегда носил ее с собой как талисман. Мы как-то с парнями своровали ее, чтобы позлить Беса. Так он когда не нашёл ее, просто озверел, набрасывался на каждого. Чуть не поубивал. Для него была не выносима мысль, что кто-то просто смотрит на тебя.

Сейчас мало что изменилось. Макса стоило назвать Отелло. Это имя ревнивцу подошло бы больше. Но слова Левона успокаивают меня.

Мы доезжаем до небольшого дома в частном секторе рядом с аэропортом Внуково. Меня поражает, как с виду светлый домик оказывается тщательно охраняемым, почти военным объектом.

С Левоном меня пропускают внутрь. Значит папа доверяет парню.

— Максу можно свободно передвигаться по территории дома. Здесь не работает никакая связь и интернет. Лука не держит в его тюрьме, но и не выпустит, пока во всем не разберётся. — мы быстро поднимаемся по лестнице. На нервной почве я сгрызаю все ноги на руках по дороге, забываясь и не думаю, что я не одна. Сердце сходит с ума. Неужели я его увижу? — Тут где-то спальня была…

Левон распахивает дверь и замирает, за его спиной мне не удаётся рассмотреть ничего. Даже звуков никаких нет. Он также резко закрывает ее обратно и быстро говорит:

— Здесь его нет. Пошли на первый все-таки. Может быть он вышел? — он аккуратно берет меня под локоть и практически тащит назад к лестнице. Этим он и выдаёт себя. Чувствую не ладное. Вырываюсь и возвращаюсь к спальне, открываю дверь и замираю.

Мое сердце разбивается в дребезги. Легкие наполняются ледяным воздухом.

В центре комнаты стоят раздетые Макс и Селена. По их лицам написано, чем они тут занимались.

Позади меня тяжело дышит Левон. Он тоже не ожидал такого.

***

Вглядываюсь в морщинистое лицо старушки, удерживающей палочку в руках. Миловидное лицо никак не сочетается с траурным платьем на ней. Глаза почти выцвели, почти белые.

— Маргарита Александровна? — осторожно спрашиваю ее, заглядывая в отчёт Захара. Если ему верить, то она настоящая бабушка Макса.

— Да. — сухо говорит она, злобно зыркая на меня. Она не доверяет мне. — А Вы работали вместе с моим сыном?

— Все верно. — лгу ей. — Мы восстанавливаем картинку событий из прошлого, поэтому хотели бы расспросить по подробнее про жизнь Вашего сына, его работу, семью.

— Мой сын погиб. — упрямо повторяет старушка. — Много лет назад и вспоминать я ничего не хочу. До сих пор не понимаю, зачем я открыла Вам дверь?

— Потому что Вы не знаете, кто убил Ваших близких, а я помогу в этом разобраться. — она недоверчиво смотрит на меня, поджимает губы. Стараясь убедить ее, добавляю: Есть шанс, что Ваш внук жив.

— Что Вам нужно?

— Недавно я нашел подтверждение того, что настоящая фамилия Вашего сына и невестки были засекречены, как и его звание. Все можно было проверить, если бы мы спохватились хотя бы лет пять десять назад, а не двадцать. Сейчас сложно найти концы, кто это сделал и почему. К нашему несчастью все архивные документы были на бумаге. Мне нужно знать все, что Вы помните.

— Я не знаю кем работал мой сын и чем он занимался. Зато точно знаю, что его женушка, Лилька, успешно наставляла ему рога с кем не попадя. Ей всегда было всего мало. Мой Андрюша для неё и то и это… а ей все мало. Не нравилось ей видите ли по гарнизонам ездить. А чем она думала, когда замуж выходила за военного? Всю душу истрепала моему мальчику. Он по этому и уехал в Сирию, подальше от ее хахалей, лишь бы она не гуляла. Чуть из семьи не ушла, прошмандовка драная. На любую работу был согласен. Тварь белобрысая. До могилы его довела. Эта она убила его.

Она же даже детей где-то нагуляла. Высрала и в подоле принесла. Андрюша и выблядков этих принял, пустил ее, сделал вид, что это его дети. Когда я отказалась называть их своими внуками, он перестал со мной разговаривать. Требовал, что я признала их.

— Почему Вы так уверены, что это были не от него дети? — бабушка ушла не в ту степь, но я даже рад.

— А Вы их видели? А моего Андрюшу? Два чёрных арапчонка! Как они могли родиться у моего мальчика, он же совсем светлый! И потаскуха Лиля блондинка, в кого еще они могли пойти такими смуглыми брюнетами?

— Иногда цвет волос и кожа передаются через поколение.

Старушка уверенно качает головой.

— Нет. Они не похожи были на моего сына ни на неё. Все в своего родного отца. Видела его, он как-то приходил к ней. Смуглый, высокий такой. На Вас похож был. Только волосы как смоль чёрные были. Глаза не добрые, колкие. На черта из табакерки похож.

— Вы знаете, как его зовут?

Женщина недовольно фыркает. Видимо это и есть ответ на мой вопрос.

— Вы сказали, что у Вашего сына было несколько детей. Но я помню только одного сына…

— Мальчики у них были. Близнецы. Макс и Демьян. Два абсолютно разных мальчика. Макс был всегда таким хорошим, заботливым. Не похож на свою мамашу и папашу, он всегда пытался помочь окружающим. Очень любил животных, постоянно тащил домой кого-то, чтобы пригреть. Вы бы видели этого замечательного и милого малыша, он всем нравился. Я против воли полюбила этого мальчика. Он был не виноват, что его нагуляла проститутка. Но вот Демьян. Настоящий Омен. Он постоянно что-то ломал, крушил. В детстве задушил кошку. Представляете? Пять лет было ему, он подошел и сжал руки вокруг ее шеи. Живодер. По этому ребёнку плакал ад. Мне казалось, что Бог привел его в этот мир, только для того, чтобы защищать Максюшу. Бедного мальчика постоянно везде обижали и били. Его защищал Демьян. И с какой злостью! Его ненавидели все родители в округе. Не ребёнок. Звереныш. Вы бы видели его!

— Куда пропал второй мальчик? — во рту вяжет слюна от услышанного. Нащупываю что-то важное.

— Он умер, когда ему исполнилось шесть. Нельзя брать грех на душу, но все вздохнули с облегчением, когда Демьян погиб. Сбежал из дому и попал под машину. Прямо под колеса у подъезда. Они похоронили его. Максик очень сильно страдал, ему снились кошмары. Светлый мальчик так был привязан к брату. Лиля эта совсем с катушек поехала, забыла о семье, Андрюша не успевал ее из-под мужиков доставать. Проститутка. Друг предложил сыночку работу, и он согласился… Тогда они уехали в Сирию, чтобы наладить семью. Лилю вроде отпустило.

— Вы были на похоронах мальчика?

— Пришлось. Его хоронили в закрытом гробу. Сами представьте, после аварии…

— Примите мои соболезнования, смерть ребенка это всегда страшно. — бабка берет дрожащими руками белоснежную чашку. — Вы не помните, что это был за друг?

— Его одноклассник. Слава Потапов. Он погиб год назад, хулиганы напали на него и слишком сильно приложили по голове. Он умер от кровоизлияния в голове. Его мать мне звонила.

Набираю номер Майлза по дороге в машину, у которой нервно переминается с ноги на ногу Алиса.

Когда я разучился говорить ей нет?

— Лука?

— Пробей женщину. Имя скинул сообщением. Это родная мать Макса. Судя по тому, что рассказала бабушка, ее сын не отец Максу. Значит, он все еще жив, нужно знать кто он. Поищи любовников, соседей, сослуживцев. По описанию брюнет. Похож на меня.

— как что-то будет, скину. — друг отбивается, чтобы не тратить время.

— У меня плохое предчувствие, Лука. — Алиса накидывается на меня у машины. Еще меня называют Дьяволом. — Тебе удалось что-то выяснить?

— Садись в машину. — приходится запихивать Монишу внутрь.

— Ты знаешь, пока тебя не было, я снова и снова прокручивала в голове события. Алёна права, чтобы сейчас не происходило. Макс не может быть причастным. И все эти фотографии и доказательства, всему этому должно быть объяснение.

— Отец Макса жив. — выдаю и смотрю на ее лицо. Поглощаю реакцию. — Мы не установили пока кто он. Не знаем, вступал ли он в контакт с сыном. Как ты сама понимаешь, у любимого сына была полная свобода действий, поэтому мы не знаем, с кем он общался и где передвигался.

— Это ничего не доказывает. — Мониша кривится точно также, как дочь утром. Старые кости пробирает прилив нежности. Пусть я попаду в ад, но не позволю никому обидеть их.

— Еще у Макса был брат. Он умер за год до нашего знакомства. Если я правильно понял его бабушку, то после его смерти, Макс перенёс поведения брата на себя. Стал как будто им… В детстве до смерти брата, он был просто божьим одуванчиком. Не похоже на нашего сына, правда?

— Намекаешь, что второй мальчик тоже жив?

— Исключено, были похороны со всем вытекающими. Семейка таинственная, но не настолько же. Хотя. — беру в руки телефон Майлза и нажимаю на вызов. — Проверь еще смерть брата Макса. Демьяна, кажется. Правда ли мальчик умер, где его могила. Нужно подтверждение, что в могиле действительно его брат. Если нужно, эксгумируй. Мне тебя учить?

Алиса усмехается и закрывает лицо руками.

Я резко торможу машину.

— Алиса, блядь! Демьян Погорелов. Макса в детстве звали Демьян Погорелов! Он выбрал новое имя себе, когда мы его забрали!

***

— Красиво смотритесь. — выдавливаю, когда прихожу в себя. У меня не просто пересыхает во рту, моё сердце перестаёт качать кровь по венам. Но больше никаких чувств и эмоций. Я опустошена. Не могу поверить, что это реальность.

— Что она здесь делает? — гаркает Макс на Левона, игнорируя моё присутствие. — кто разрешил тебе забрать её из больницы до того, как врачи выписали её. Если с ней что-то случится, я тебя…

— Это тебя уже не касается. — цежу я, не узнавая свой голос. Он чужой и невыносимо холодный. — Как ТВОЁ САМОЧУВСТВИЕ после разговора с отцом? Ты здорово преобразился.

Заставляю себя сесть в кресло, игнорируя факт предательства. Они унизили меня, втоптали в грязь. Сколько они обсуждали меня, выставляя дурочкой? Не хочу даже думать, что они говорили, когда были наедине. Посмешище.

Я стоически отнеслась к предательству Жерома. Между нами не было настоящей любви. Но Макс? Как он мог так поступить со мной? Растоптать. Я не заставляла его быть со мной. Он знал о моих чувствах, и так играл. Жестоко.

— Выйдите, мне нужно поговорить с Алёной. — он приказывает Левону и Селене, усаживаясь рядом со мной и глядя на меня, продолжая игнорировать мои вопросы.

— Нет. Думаю, при этом разговоре должны остаться все участники этой драмы. — не хочу оставаться с ним и секунды, чтобы он снова навешал мне на уши лапши. Странно, но после его предательства радар ломается. Внутри просто пустота и отчаяние. Больно дышать. Делаю глубокий вздох и впиваюсь заледеневшими пальцами в подлокотники кресла. — Тем более, Левон, папе не понравится, если ты оставишь меня с ним вдвоём.

— Давай, ты не будешь капризничать и устраивать детские сценки. Все-таки ты уже выросла и стала взрослой девочкой. — чужой. Передо мной абсолютно чужой человек.

— Ошибаешься, я осталась глупой папиной дочкой. Хочу феерии. Истерики. А еще хочу засунуть сучью руку этой шлюхи тебе в жопу. — Последнее вырывается из меня против воли. Даю волю эмоциям. — Раз уж ты позволил себе вытереть о меня ноги, так позволь мне насладится твоими объяснениями при всех.

— Пошли вон. — он говорит тоном от которого леденеют жилы. Селена виновато хватает Левона и умоляет его выйти, оставить нас вдвоём. Трусливая сука. Австралиец все-таки поддаётся. За что я его проклинаю. — Тебе нужно было в цирк идти.

— Я спрашивала тебя, но ты предложил мне пойти на балет. Видимо зря послушалась. — горечь воспоминаний захлестывает. Тело помнит его прикосновения и поцелуи того вечера. Снова лихорадочно вбираю воздух.

Макс отмахивается, как будто не помнит этого разговора. Конечно, для него секс со мной рутина, не то что с опытной Селеной, она то уж точно знает, как доставить мужчине удовольствие своей механической рукой.

— Не ёрничай. Слишком мала для этого.

— Смени тон, когда разговариваешь со мной. — во мне видимо говорит кровь Гроссерия. Замечаю в голосе интонацию отца, мною управляет не видимая сила. Никогда себя так не вела. — Или нет объяснений?

Макс смеётся. Дико. Истерично. Напоминает психически нездорового человека. Кидается на меня, подминает под себя, наваливаясь всем телом. — Ты забыла своё место, девочка. — Макс целует меня, впивается губами в мой рот, накачивая меня своей слюной. Замираю, прислушиваясь к своему телу. Ничего не чувствую. Мое тело больше не отзывается. Магия между нами пропала.

— Ты мне противен. — честно говорю я, испытывая некую легкость. Даже расплываюсь в улыбке. На подсознании я боялась, что дам слабину, пойду на поводу его феромонов, но тело слушается голову. Я трезва как стекло.

Макс даже не смущается. Ему не стыдно. Даже предателем себя не чувствует.

Сплошное разочарование.

— Никогда не думала, что скажу это. Но ты трус. Тебя как будто не воспитывал мой отец. — я встаю, отряхиваюсь от него. — Не попадайся мне на глаза, пока я тебе не прощу. И не нужно никаких объяснений, наелась этой лапши за последние недели.

Макс дёргается, но не говорит не слова.

— Не понимаю, что с тобой происходит. Ты даже внешне изменился. Не узнаю даже твоего лица.

Это правда. У него глаза стали более холодные и колючие, вся голубизна пропала бесследно. Брови вытянулись в прямые линии, нет милой хмурости. Губы более напряженные, сжатые в узкую линии. Он весь сплошной оголенный нерв.

Я ухожу, так и не услышав ничего.

В коридоре нахожу только бледного Левона, он смотрит на меня с сожалением.

— Зря я тебя привёз сюда. — виновато говорит он. — я не знал…

— Все нормально, Левон. — хватаю его за руку и быстрее тащу из дома, стараясь не оборачиваться. — Нам нужно срочно убираться отсюда и найти папу… Кто бы это ни был, это был не Макс!