Глава 27

Макс

Я не чувствую рук. Не вижу ничего. Не помню, где я и как тут оказался.

Не сразу замечаю, что прикован к медицинской кушетке. Толстые кожаные ремни фиксируют моё и без того непослушное мне тело. Через рядом установленную капельницу через тонкий шланг мне в кровь поступает непонятное лекарство. Из-за него я видимо слаб и плохо соображаю. Голова весит тонну.

У меня нет сил даже пальцем пошевелить на руке.

Последние события озаряют моё сознание.

Алененок. Блядь. Она же осталась в комнате, накаченная дозой наркоты.

Внутри зарождаются искры гнева. Сколько я здесь? Что с ней?

Пытаюсь пошевелиться, встать с кровати, прикладываю неимоверные усилия. Но все без толку. Ничего не получается. Только пальцы рук слабо подрагивают.

— Можешь даже не пытаться, в тебе лошадиная доза транквилизаторов. Удивлен, что ты вообще не сдох. И лекарство продолжает поступать тебе в кровь ежесекундно.

Нужно как-то достать иглу из Вены, остановить поступление этого дерьма в кровь.

— Ты чего-то совсем подвис. Расслабься уже. — голос в моей голове становится громче. Закрываю глаза, чтобы прийти в себя. Сосредоточиться. От этого наркотика я начал говорить сам с собой в слух. — Я не галлюцинация.

Когда я открываю глаза, то упираюсь взглядом в… себя. Рядом стоит точная моя копия в такой же одежде и в таких же татуировках на теле. У этого парня мой голос. Он это я.

Такого поворота я не ожидал, но это многое объясняет.

— Кто ты?

— Хороший вопрос. — он подходит ближе, чтобы я мог лучше его рассмотреть. Свет установленных медицинских ламп освещает его лицо. И я в ужасе сглатываю. Это как наблюдать за собой со стороны. — но его лучше задать тебе, Демьян. КТО ТЫ?

Демьян. Это имя должно говорить мне о чем-то, память реагирует на него, но на ум никто не приходит. Ни одного знакомого с этим именем.

Замечая мои терзания, парень смеётся.

— В детстве ты был более сообразительный. Все говорили, что ты умнее меня. Как же они ошибались. — он придвигает стул и садится на него. Парень похож на меня, но у него другая жестикуляция, тон. — Я до последнего не верил, что ты не помнишь меня. Даже капельку. Обидно. Я вот не переставал думать о тебе не секунды.

— Кто ты? — повторяю свою вопрос. — Почему ты похож на меня?

— Фи, дорогой, какие тупорылые вопросы. Я надеялся, что ты будешь более сообразительный. — парень кривит лицо, усаживаясь на стул и натягивая медицинские перчатки. — Я Макс. Тот самый Макс, за которого ты выдаёшь себя. — шумно сглатываю. Я действительно сошёл с ума. Мне это видится? — К твоему счастью, моё существование ты успешно забыл. Выбросил из своей жизни, как ненужную, поломанную вещь, присвоив моё имя и мою жизнь. Жаль, что воспоминания к тебе так и не вернутся. Не сможешь оценить — какое же ты дерьмо.

Парень напоминает сумасшедшего. Я не помню его, никогда не видел. О чем он вообще говорит? Он сделал пластическую операцию, чтобы быть похожим на меня?

— Психологи называют это эффектом пассажира. После гибели родителей твоё сознание просто придумало угодную ему картинку. Заменило прошлое так, как тебе хотелось бы.

— Мы родственники? — не понимаю о чем он говорит.

— Демьян, мы близнецы. — если бы у меня были силы, я бы рассмеялся в лицо этому психу. Но у меня на лице лишь расплывается кривая улыбка. — Кровь от плоти.

Парень набирает какое-то лекарство в шприц и быстро стучит пальцами по нему, чтобы выгнать пузырьки. Видимо, сегодня убивать меня в его планы не входит.

— Чтобы тебе легче в это поверилось, я приготовил для тебя это. — он откладывает шприц и достаёт из кармана старую и измятую фотографию. На ней изображена старая дача родителей, у небольшого костра сидят родители. Я уже и забыл их лица. Они стёрлись из моей памяти. При упоминании родителей, я всегда вспоминаю Луку и Алису. Рядом с ними стоят два одинаковых мальчика в смешных спортивных костюмах. Один из них злобно сощурился, стискивая палку в руках, а другой робко прижимается к маме.

На этой фотографии я, а второй мальчик…

Трудно поверить. Это не похоже на фотошоп, но почему я его не помню?

— Значит, это ты, выдавая себя за меня, ездил к Сэл, вербовал людей, дал задание Оку? Ты пытался убить Луку и Алису. — стискиваю зубы, чувствуя себя бессильным. Меня волнует только одно, где сейчас Алёна, с ней все впорядке? Лука не должен допустить, чтобы с ней что-то случилось.

— Да. Первоначальный план был разрушить все, что тебе дорого. И Луке. С ним у меня тоже личные счёты. Я очень долго за тобой наблюдал: как ты говоришь, твои фразы, повадки и привычки. Нужно было подготовиться перед тем, как стать тобой. У меня ушла на это жизнь. Спасибо отцу, он помогал мне в этом. — Судорожно сглатываю. Трудно говорить с твоей точной копией. Сумасшедшим двойником. Я никогда не подозревал, что за мной следили всю мою жизнь. — Потом, когда я научился работать с Оком, программа помогла мне узнать о тебе все. Отличная штука, это ОКО. Работает, как на тебя, так и против тебя. Чтобы проверить, готов ли я: сначала учился общаться с людьми, которые тебя мало знали, потом подбирался ближе. В первый раз, когда говорил с Майлзом, думал в штаны наложу, но он не узнал. Ничего даже не заподозрил.

— Чего ты добиваешься? Почему ты не пришёл просто ко мне? Лука бы не прогнал тебя. Да, как ты вообще нашел меня, блядь? Я вообще не помню ничего о том, что у меня есть брат. А ты всю свою жизнь следишь за мной?

— А как ты хотел, Демьян? Присвоить моё имя, моё место и не заплатить за это? Ты убил меня. Сначала я хотел разрушить твою жизнь, показать им всем твоё истинное лицо. Что такое чудовище как ты — не за что любить, но потом подумал, намного веселее будет занять твоё место, которое изначально и должно было быть моим. Тебе будет намного больнее наблюдать за тем, как я буду проживать твою жизнь. Как это делал я год за годом.

— Ты больной ублюдок. — стискиваю кулаки. — Никто никогда не поверит, что ты это я.

— Разве? А, по-моему, уже. — он корчит гримасу, вонзая в мою вену иглу. — Все решили, что это ты пытаешься уничтожить Луку и его детище. Даже человек, которого ты называл отцом, уверен что ты ублюдок. А Селена? Мне очень понравилась твоя невеста. Горячая девочка, отчаянная. А как она дрочит своим протезом… я сразу и не понял, как ты мог променять ее на малолетку. За все эти годы я так часто подменял тебя, что Селена напрочь разучилась нас различать. Но сегодня… я впервые вкусил самый сладкий плод. Твою девочку. Действительно, хороша… вкуснее Селены.

— Лжёшь. — огрызаюсь, чувствуя, что от вколотого начинаю впадать в сон. — Ты не знаешь того, чего знаю я, тебя подловили бы на лжи. Алёна сразу все поймёт.

— О, в этом ты прав. Малышка, так же ты ее называешь, восхитительна. Нежный цветочек. Когда мы сегодня целовались, я испытал фееричный стояк. Она может заставить кончить в штанишки. Очень нежная и бархатная наощупь. А внутри неё совсем сладко. Очень тесная пещерка. Знаешь, что меня восхитило больше всего? Она единственная, кто почувствовала неладное. Не могла поверить, что это ты. Видел в ее глазах сомнение. Хорошая девочка. Верная. Сопротивлялась. Не захотела меня. Но это временно. Сегодня ее расстроило сильно, что я убил ее друга и трахнул бывшую. Но ради неё я готов остановиться. Моя месть будет сладкая, Демьян, я женюсь на твоей девочке, она родит мне детей. И я найду Хозяина. Это же ты, мой больной брат-ублюдок, которого все считают погибшим.

— Сука. — мой голос слаб, но эмоции рвут на части. Перед глазами темнеет.

Ответом мне служит смех.

— Демьян, ты ни чуть не изменился. Вырос только физически, эмоционально ты такой же недоразвитый.

— Почему? — мои губы больше меня не слушаются. Слова даются с трудом.

— Что почему?

— Почему ты меня так ненавидишь?

Парень наклоняется к моему самому уху, впивается в моё плечо и как сумасшедший шепчет:

— потому что ты превратил мою жизнь в ад. Ты забрал у меня родителей, мою жизнь, будущее. Жаль, что у мамы не получилось тебя тогда убить. Она бросила тебя под самые колёса, чтобы ты сдох. Но ты все равно выжил, Демьян. Бессмертная тварь. Я закончу то, что у неё не получилось.

Проваливаюсь в темноту, ничего не чувствуя. Транквилизатор лишил чувств и эмоций.

Я так и не понял, почему он называет меня Демьяном.

***

Папа напоминает Крестного отца из фильма, такой же грозный и молчаливый в идеальном чёрном костюме. Он внимательно слушает меня, сцепив руки перед собой. На его лице нет ни одной подсказки — что он думает?

Рядом с ним сидит мама и Крестный.

Все взгляды устремлены на меня, из-за чего я чувствую себя неловко. Они практически не моргают.

Рядом со мной стоит Левон, скрестив руки. Несколько минут назад он героически перенёс жёсткую трепку от отца и крестного, оставшись целым только благодаря чуду. У австралийца разбита губа, но он старается не замечать этого.

— Ты уверена, что это был не Макс? — мама спрашивает мягко, поджимая губы и бросая задумчивый взгляд на отца.

— Да. — четко говорю я, кусая губы. — Тот парень, он не похож по повадкам. Говорит не как Макс. Он его копия внешне, но в остальном… Когда я упоминала про цирковую школу, он не понял ничего, хотя Макс бы понял, это… что-то типо нашей общей шутки.

Не стала упоминать про химию между нами и тем более, что это за общая шутка. Родителям, наверное, не стоит рассказывать об этом. При прикосновении этого мужчины я ничего не чувствовала. Только холод и отвращение. Сначала мне показалось, что это из-за боли, вызванной изменой, но позже я поняла… Мое сердце не отозвалось. Передо мной был не Макс. И я готова была отрубить себе руку, настолько была в этом уверена.

— Второй мальчик не мог выжить. — тихо говорит крестный, подходя к окну и напряжённо рассматривая зеленую лужайку. Он так внимательно рассматривает ее, что я тоже вытягиваю шею и пытаюсь увидеть предмет его интереса.

— Какой второй? — внутри меня все сжимается от его слов. Чего же я не знаю о тебе, Макс?

— У Макса был брат близнец Демьян. Мы подняли все, что можно было найти на них. Практически ничего нет. Кто-то тщательно все подчистил. Остались лишь крошки, нельзя верить им, мы не можем быть уверены, что это подтасованные факты. — у меня от удивления приоткрывается рот. Оглядываю всех присутствующих. Кроме меня видимо только Левон также шокирован, все остальные в курсе этой новости.

Почему Макс никогда не говорил об этом?

— Рассказывай, что есть. — командует отец, продолжая обдумывать все сказанное. Он единственный сохраняет спокойствие. Можно сказать, что он даже хладнокровен.

— У Андрея и Лилии Погореловых родились мальчики-близнецы. Две полностью прямые противоположности, если верить воспитательнице из их детского сада, то мальчиков было невозможно перепутать. Макс был очень болезненным, слабым и добрым. Просто ангелочек. Она минут тридцать пела дифирамбы, о том какой он был красивый мальчик. Мечта родителей. Был еще и второй брат, близнец-паразит. Демьян. Все его так и называют — Оменом. Сущий Дьявол. Он был очень жесток, травил других детишек и не сидел на месте больше двух минут. Мальчик — сплошное наказание. Его даже сравнили с психопатом. Когда он умер многие вздохнули с облегчением. Не знаю, что ужасного мог творить малыш, раз ему желали столько хорошего.

Крестный поворачивается к нам обратно и обращается исключительно к папе:

— Лука, соседка видела, как мальчик попал под колёса автомобиля. Он умер у неё на глазах. Демьян специально кинулся под колёса на зло родителям, неудачный детский каприз, он только не рассчитал, что его действительно это может убить.

— Почему по документам Макс раньше числился как Демьян?

— Не знаю. У меня даже нет теории. — Крестный разводит руками. — Я не нашёл ни одного подтверждения или доказательства того, что у ребят отец был не Андрей Погорелов. Ничего. Его мать скорее всего просто не любила невестку и выдумала историю. С вредными женщинами иногда такое бывает.

— Что же это за семья такая, что о ней труднее собрать информацию, чем о Саддаме Хусейне. — отец закуривает, запуская пальцы в бороду. — Парень в доме не Макс, Алёна права. Мы арестовали Хозяина, и допрашивал я его. Но тогда, где наш Макс?

Внутри меня все холодеет. От мысли, что с Максом могло что-то случиться, мне становится плохо. Ком тошноты подкатывает к горлу.

Папа видимо разделяет мои чувства, потому что с силой стискивает в ладоне тлеющую сигарету.

— Из дома в бар около десяти вечера выехал Макс, в след за Аленой. В половину одиннадцатого он прибыл в бар, где встретил Левона. Потом в баре его брат убил твоего однокурсника… Когда и где они успели поменять местами… Сколько у него было времени?

— Макс говорил со мной в комнате для служащих. Это был он. — добавляю я.

— Около двенадцати. Я видел, как он выходил и шёл на склад, он попросил меня присмотреть за Аленой. — Левон подаёт голос. — Он практически растворился. Пропал на складе.

— Вы обыскивали склад?

— Нет, не было причин. — голос Левона ломается. Парень кривится. Майлз бьет кулаком по стене. Они просчитались.

— Он вырубил и спрятал Макса, переоделся в его одежду. Когда мы уехали, озабоченные произошедшим, кто-то забрал его и увёз. Поднимите все записи с камер. Пленки были точно испорчены и заменены, но нам нужен список тех, кто был в баре. Проверить каждого, выпотрошить. Без церемоний и жалости. Найдите моего сына.

Папа говорит тихо, но от его голоса звенят стёкла. Мы все вытягиваемся по струнке от грозной интонации.

— Семейством Погореловых я займусь лично. — папа говорит эти слова с особым остервенеем. Могу поклясться, что он хочет крови. — С ними определенно что-то не так.

Крёстный заглядывает в свой телефон и резко бледнеет:

— На дом совершено покушение. Все наши убиты. ЛжеМакс в тяжёлом состоянии госпитализирован. Алан пока не даёт прогнозов, выживет ли он…

***

Клубок запутывается все сильнее. То, что казалось понятным пару минут назад становится сложной загадкой теперь. Мой родной и такой знакомый с детства Макс — сейчас кажется чужим и далеком. Словно человек с фотографии, которого ты видел и знаешь, как зовут, но не знаешь о нем ничего.

Я наблюдаю за маленькими капельками, стекающими по стеклу. На меня всегда дождь навивал грусть, а сегодня особенно. Мысли и чувства обострились до предела, я напоминала оголенный провод. Любое прикосновение ко мне могло спровоцировать разряд.

Тот парень в доме был полной копией Макса, у него был его голос и жестикуляция, но его глаза были так холодны. Можно было превратиться в сосульку под действием его взгляда. У моего Макса внутри скрывался вулкан, он готов был проснуться в любую секунду. У любимого мужчины в глазах плясали черти

Машина заехала во двор больницы, где уже стоял дядя Алан. Он просто стоял под дождем, промокший и взволнованный. Все это время он ждал нас.

Я выскочила из машины на ходу, вылетела из неё, не задумываясь о последствиях. Пока мы ехали до больницы, я изгрызла все ногти и приобрела дюжину седых волос. Внутри зудел один вопрос: «Что если это настоящий Макс?».

— Как он? — у меня не хватает терпения даже проявить воспитанность. Со стороны я напоминаю сумасшедшую, длинные волосы взлохмачены и стоят дыбом. Я не расчесывала их весь день.

— В очень тяжелом состоянии. У него сломаны ребра, сотрясение мозга и множество поверхностных ранений. Но не это самое страшное… — он все рассказывает это не мне, а папе вышедшему из машины в след за мной и стоящему позади. Его водитель учтиво держал над нами зонт. Я даже не заметила, как они вышли. Кончики пальцев были холодными и синими от переживаний. — Он накачан серьезными седативными препаратами. Такой дозой можно убить мамонта…

— И… — отец кладёт руку мне на плечо, не давая податься вперёд и убежать в больницу. Меня лихорадит.

— Мы ввели его в искусственную кому, выводим препарат. С ним пока нельзя будет поговорить. Завтра-послезавтра.

— Выводи сейчас. — командует отец и просто поворачивается в сторону больницы. Меня восхищает его умение управлять людьми.

— Если мы запустим его организм обратно, то препараты начнут очень быстро всасываться в кровь и разрушать его органы. Принимая во внимание, что недавно ему пересаживали костный мозг — это серьезная угроза для его жизни. — у меня во рту пересыхает. Это все очень серьезно.

— Ал, выводи!

— Нет. — останавливаю отца, хватая его за рукав и почти отрывая пуговицу. Нельзя навредить ему. — Нужно подождать. Мы не можем рисковать его жизнью.

— У нас нет времени. — строго говорит отец мне, бросая взгляд на маму. — Это может быть не Макс, а значит в эту самую минуту, где-то наш Макс может умирать. Это не риск?

Его голос отрезвляет меня, выпускаю его рук и просто киваю. В таком разрезе я не думала об этом.

— Лука! — нашу процессию останавливает взволнованный Левон с телефоном в руках. Австралиец не так бодр и улыбчив, как обычно. — Еще один Макс нашёлся, раненый и слабый, но живой. Парни везут его сюда. Они немного шокированы таким поворотом… Не могут понять, почему его … два…

— Тогда ждём второго. — говорю я, набирая побольше воздуха в легкие. Задыхаюсь от волнения. Скоро здесь будет два Макса, нужно только понять, кто из этих двоих кто. — С ним и разберёмся.

Судя по всему отец со мной соглашается, потому что мы просто проходим в кабинет дяди Алана и ждём, когда привезут Макса. Второго макса. Нашего или Хозяина. Мне так и не понятно, почему его прозвали именно так.

— Когда он приедет, положите в его палату, как будто ничего не происходит. Организуйте суету и переживания, чтобы все было красиво, правдоподобно. Персонал не должен ничего знать. Потом к нему пойдёт Алёна, чтобы проверить, он это или нет. Мы будем просто ждать. — он грозно сидит в кожаном кресле, задумчиво рассматривая невидимую точку.

— Это слишком опасно, Лука. Я не пущу ее. — у мамы не менее грозный вид, она элегантно садится напротив него, закидываю ногу на ногу.

— Из нас никто не сможет их отличить. Он мастерски подготовился. Уверен, что оттачивал схожесть долгие годы. Мы их и раньше не отличали. Думаешь, получится сейчас? А её он не тронет её, он не этого хочет. Он хочет занять его место и весь этот цирк организован только, чтобы мы их перепутали и слили не того. — с этими словами папа достаёт из кармана зажигалку и протягивает мне. Я удивленно смотрю на неё, он хочет, чтобы я закурила перед встречей? — Это электрошокер, несмотря на маленькие габариты, вырубит его моментально. Если поймёшь, что это не Макс, вырубай. Если запутаешься — вырубай. Не рискуй. Мы будем рядом и постараемся все держать под контролем.

Принимаю зажигалку без слов, сразу же пряча в карман джинс.

Мне нестрашно за себя. Все, чего я боюсь, что не признаю своего… Слова папы вызывают легкий приступ паники. И не только у меня.

Мы ждём целую вечность; сидим, не произнося ни слова. Каждый погружается в свои мысли. В комнате нарастает напряжение. Тишина взрывает мозг и давит на уши. Поразительно, как в комнате, где сидит пять человек, можно сохранять абсолютную тишину без единого звука.

Истошный крик и выстрел выводит всех из коматозного состояния. Мы подскакиваем как по команде. Первый реагирует Папа, направляется к выходу и командует:

— Майлз, посмотри за ними.

Перед самым его носом распахивается дверь и в комнату входит тучный мужчина с гранатой в руке. Его лицо испещрено страшными шрамами. Он с легкой улыбкой на губах обводит взглядом всех присутствующих и с диким акцентом говорит:

— Я бы на твоём месте, Лука, не рыпался. А то будет: Жили долго и счастливо и умерли в один день. — От его противного голоса моя кожа покрывается невидимой слизью, хочется поскорее смыть с себя ее. — Девчонка пойдет со мной, по приказу, Хозяина.

— Ой ли? По-моему, он не в состоянии отдавать приказы. — несмотря на ужас ситуации и тот факт, что мужчина выдернут чеку, Папа сохраняет поразительно спокойствие.

— Напротив. — мужчина подходит ко мне и берет меня под руку. — Прошу Вас, пройдёмте со мной. Вас ждут во дворе.

Я смотрю сначала на гранату, потом на отца, прикидываю, как будет правильно поступить: пойти с ним или заупрямиться. От мужчины не скрывается моё замешательство, потому что он тут же говорит:

— Не советую. Лука, ты же знаешь, я конченый, свою жизнь не ценю. И чужие унести мне нестрашно. Тебе себя не жалко, а дочь молода, чтобы умирать.

Папа кивает и опускает глаза на мой карман, где спрятана зажигалка. Я понимаю его намёк без слов. Нужно выждать подходящий момент. Принимаю руку и иду за ним, не оглядываясь.

От происходящего тошнит и кружится голова. Я весь в день как в голливудском боевике. Все кажется нереальным. Сном. Не могу привыкнуть к моей новой жизни.

В коридоре замечаю пятна крови, отпечатки пятерни на стенах. Кровавые ладони украшают стены, они пугают. Остаётся лишь догадываться кому они принадлежат. Но моё сердце съёживается и ухает вниз к ногам от хорошего предчувствия. Хочется остановиться и приложить свою. Мой радар срабатывает безотказно. Макс здесь.

— Поторопимся, Хозяин не любит ждать. — мужчина подталкивает меня к машине у выхода, рядом с которой стоит окровавленный Макс. Струйки крови стекает по всему его телу, выглядит он неважно. Еле на ногах стоит. При виде меня он замирает и странно смотрит.

— Алёна. — произносит он хрипло, словно пробует моё имя на вкус. Задумчивый взгляд блуждает по моему телу. Мужчину шатает. — Ты… наконец-то со мной…

Он вытягивает руку, будто хочет дотронуться до меня.

Мужчина рядом со мной возвращает чеку на место. Поправляет свой пиджак и подходит к машине, открывает дверь, чтобы мы могли сесть. Я смотрю на него, потом на Макса, к которому хочется броситься на шею, сердце пытается прорваться сквозь рёбра к нему.

Не понимаю логики, зачем Макс ворует меня из больницы. Незаметно засовываю руки в карманы.

— Давай зайдём в больницу, тебе нужно обработать раны. — неуверенно говорю я, пытаясь потянуть время. — Ты выглядишь неважно, еле на ногах стоишь…

Этот мужчина назвал его Хозяином, почему? Мой радар сломался?

— Садись в машину. — слабо говорит Макс, еле ворочая языком. Его губы бледны. — А…

Он не успевает договорить, потому что мужчина рядом с ним дергается и просто оседает на колени с открытыми глазами и дыркой во лбу. Макс резко выхватывает пистолет, спрятанный за спиной и направляет его прямо на меня. Его безумный взгляд заставляет меня вскрикнуть.

— Алененок… — пистолет из его рук выпадает к моим ногам. Второй выстрел пришёлся прямо в руку, выбивая оружие. Мне остаётся лишь наблюдать как красная лужа разрастается у ног.

Чувствуя смятие и панику, я достаю шокер и прикладываю его к Максу, он даже не дёргается, просто закрывает глаза, усмехается и падает в эту самую лужу.

Папа ошибся. Я не смогу их отличить.

Слёзы заливают мои щеки. Не решаюсь даже шелохнуться, рассматривая носки своих белоснежных кроссовок, на которых так красиво смотрятся алые капли крови.

***

Лука

Две идентичные палаты. Два одинаковых парня в них. Одна кровь. Одно имя на двоих. Только кто из них кто?

Глядя на две двери испытываю только боль. За одной из них мой враг, за второй сын. И я намеренно причиняю ему боль, чтобы защитить дочь. Если я не смогу выяснить правду, что тогда? Позволить им жить взаперти или…

— Может быть сделаем тест ДНК? — Майлз прислоняется спиной к стене, от усталости под его глазами залегли синяки.

— В базе данных может быть подделано все что угодно. Мы не можем быть уверены, что можем доверять этим данным.

— Нам будет достаточно поговорить с ним. — слабо говорит друг.

Если бы. Я так не думаю.

Справа от меня лежит еле живой парень, которого мог довести Хозяин, но мог и сам себя так накачать для виду. Слева парень с дырявой рукой, который убил всю охрану в больнице и пытался своровать мою дочь, но с другой стороны, он может быть хотел ее спасти, руководствуясь чем-то логичным.

Нужно выбрать того, кто будет не похож? Или того, кто похож?

— Он точно не знает, чего-то интимного из детства, чего даже ОКО не знает. — с уверенно продолжает Майлз. — Нужно спрашивать об этом.

— Его не отличила Селена. Она его знает с тринадцати лет, она спала с ним и даже не почувствовала ничего. Ты уверен, что это почувствуешь ты, или что воспоминание, которым ты будешь оперировать принадлежит Максу? И какой наш?

Майлз устало проводит рукой по волосам.

— Я думал, что история с раздвоением личности у моей женушки — потолок моих приключений. Но это… уже слишком.

— А это идея. — щелкаю пальцами перед ним. — Найди мне того горе-психиатра и привези сюда. Мы будем погружать их в гипноз.