Глава 32

Макс

Любая попытка избавиться от чипа — самоубийство. Брат с лёгкостью об этом узнаёт и нажмёт на кнопку. Ебучий психопат. Двинулся мозгом в больнице, видимо почки тоже влияют как-то на мозговую активность. Больше никак нельзя объяснить причину, почему он такой еблан.

Нужно было заехать и предупредить Луку, попрощаться с Алёной, не дать ей совершить непоправимое. Внушить ей, что все в порядке и она не должна поддаваться на провокацию.

Ледяной душ не охлаждал мой пыл и не снимал моё возбуждение. Я мог часами залипать на это тело и васильковые глаза. Моя малышка.

Сердце забилось чаще, кровь приливала снова к члену при воспоминании минета: сначала робкого и неумелого, но от этого такого вкусного, а затем и вовсе высасывающем из меня душу. Она точно знала, чего я хочу, будто читала мысли. У нас с ней необъяснимая связь.

Я четко видел картины нашего будущего. У нас была бы дочь, похожая на нее, с длинными золотистыми волосами. У нас было бы будущее, если бы у меня не было брата.

Непроизвольно ударяю кулаком в стену, сбивая костяшки. Сукин сын родился для того, чтобы портить мне жизнь.

Долго ее нет. Сплетни не ее конёк. Что-то случилось. Иначе она бы не стала так долго разговаривать.

Быстро выключаю душ и выхожу мокрым в комнату. Заранее зная, что ее не будет в комнате. Нужно было не выпускать ее из виду ни на минуту. Черт!

Ее и след простыл. Телефон лежит на кровати.

Из горла вырывается вой. Беру его и замечаю одно входящее — головой сообщение от меня же. Голос Алёны заполняет комнату. Он скребёт, нанося глубокие раны на сердце.

Как я мог позволить ей сделать это?

— Не могу позволить тебе так рисковать своей жизнью, ты никогда не отдашь меня брату. Не подвергнешь меня опасности. По другому ты не можешь. И я не могу по другому, Макс. Не могу сидеть и ждать: нажмёт он кнопку или нет. Я очень люблю тебя. Эта нездоровая любовь во мне еще с несознательного возраста. Не удивлюсь, если ты украл моё сердце еще задолго до моего рождения. Я искренне пыталась вспомнить, когда это чувство охватило меня впервые, но чем дольше я искала, тем сильнее убеждалась — я родилась уже любя тебя. Если ты любишь меня — не останавливай. Лучше найди способ достать эту штуку из своей спины, и когда закончишь — я буду ждать тебя. Не сомневаюсь, что ты найдёшь способ вытащить меня.

— Нет, ты еще ребёнок. — бормочу я, разбивая телефон о стену. С молниеносной скоростью оборачиваюсь в полотенце и выскакиваю вниз, пытаясь оценить, как и когда она ушла. Охраны почти нет, потому что мы мало кому можем доверять.

Алёна решила так выиграть время.

— Где она? — рявкаю я двум лбам у машины. Они меняются в лице и испуганно вертят головами, из чего я понимаю — он устроил ее побег.

***

Алена

Рассматривая вычурные стены замка, невольно вспоминаю мультик «Король Лев». Там был момент, когда показывают засохший прайм с исхудалыми львами и Шрамом во главе гиен, посматривающим голодно в сторону львов.

Так вот, я чувствую себя львом, на которого посматривает стайка гиен-предателей, пока отсутствует самозванец, силой захвативший власть.

Я плохо знала папиных людей, но все равно узнаю знакомые лица. Не удерживаюсь, поворачиваюсь к ним, говорю:

— Вы все сдохнете. Вы же знаете это? — Некоторых из них передергивает, им не нравятся мои слова и я продолжаю. — Обычно предатели гниют в аду. Поверьте, Дьявол утащит Вас туда.

— Узнаю горячий характер Гроссерия. — не могу привыкнуть, что он разговаривает голосом Беса. — Выглядишь чудесно. И пахнешь…ммм… Демьяном.

Брат Макса одевается кардинально отлично: на нем брюки и свободная рубашка. Сейчас, когда он не пытается вести себя, как Макс, то различимая между ними видны невооруженным взглядом.

— Забавно, что ты узнаёшь этот запах. — мне даже не становится неловко. — Может еще на вкус пробовал? Ты так перед ним преклоняешься!

— Острый язычок, но мы это поправим. Ты быстро научишься держать его за зубами и делать, что велено.

— Где пульт? — протягиваю руку вперёд, требуя то, ради чего я здесь. Макс хотел разобраться во всем сам. Умереть, если потребуется. В этом весь он.

— Я не говорил, что отдам пульт. Лишь что сохраню Демьяну жизнь. Пульт, залог твоего хорошего поведения. Чип он вытащить не может… — парень отмахивается рукой и улыбается. — Поэтому мы с тобой останемся вместе уже на всю жизнь.

— Надеюсь, что ты умрешь скоро. — с вызовом говорю ему. — Если ты надеешься, что мне понравится твоя рожа, то и не надейся. Ты пахнешь комплексами и психопатством.

Он подходит ко мне в плотную и с улыбкой на лице отвешивает пощечину. Такую сильную, что я от неожиданности падаю на пятую точку, больно ударяясь копчиком о пол.

— Нельзя не любить отца своих детей, моя дорогая. А они у нас будут скоро. — он рывком поднимает меня на ноги и прикладывает руку к горящей щеке, я пытаюсь вырваться, но он замахивается и ударяет снова, показывая, что будет делать так каждый раз, когда я не буду его слушать. Вот моё место. — Мы поедем в центр репродуктивной медицины и сделаем там тебе искусственное оплодотворение. Обычно подготовка занимает время, но у нас его нет.

Я ожидала чего угодно: унижения, изнасилования, но не этого!

— Так ты хочешь отомстить ему? — шепчу одними губами. — Сделать так, чтобы я носила твоих детей?

— Почему бы и нет? Для Демьяна это будет ад при жизни. Поверь мне. Чтобы кто-то владел его аленьким цветочком! Да и не зарекайся, милая, поверь мне, я лучше, чем мой Брат.

Во рту становится гадко. Тошнота подступает так резко, что я не успеваю среагировать и меня выворачивает прямо под ноги. Спазмы скручивают живот. Во мне кипит отвращение.

— С чего ты решил, что ты лучше? Мама так сказала? — сплёвывающее прямо на ковёр, не собираясь церемонится с ним. — Ты даже мизинца его не стоишь.

— Просто ты не знаешь его. — Парень злобно фыркает, мои слова не приходятся ему по душе. Он заводится. Так сильно ненавидит Макса, что не может даже слышать о нем.

— Того что знаю достаточно. — принимаю от него платок, чтобы вытереть губы. Вся надежда только на то, что этого времени Максу хватит, чтобы разобраться с чипом. — просто ты завидуешь ему, не можешь смириться, что он всегда был сильнее и лучше тебя. Благороднее. Ты можешь только жить его жизнью. Преследовать.

На щеку снова ложится его ладонь, отбрасывая меня.

— Бедняжка. Попей воды. Тебе нельзя нервничать. — шипит он.

Странное ощущение. Вроде Макс меня бьет, но это не он.

***

Левон

— Хорошая экипировка. — Макс методично опустошает склад с оружием. Бес уже при полной экипировке в чёрном камуфляже с кобурой.

Его было трудно найти. На телефон он не отвечает. Око не работает. Лука с Алисой поехали на базу, чтобы собрать людей.

— Давно не сдавал норматив по стрельбе. — Бес просто искрится от раздражения. Если к нему подойти ближе, можно поджарится. В нем энергии больше, чем на атомной электростанции.

— Не поверишь, но я тоже. — облокачиваюсь к стене, наблюдая за тем, как он ритмично, почти не глядя прочищает автомат.

— Тир там.

— Предпочту более живые мишени.

— Левон, ты не понял. Дело паршивое, а я не жилец почти. У меня в позвонок вживлён микротоковый чип, достать его весьма затруднительно. Поэтому у меня есть два варианта, как сдохнуть. Первый: Братец подарит мне инфаркт. Второй: я сдохну на операционном столе. Потому что есть риск, что во время операции начнётся отторжение трансплантата. Алёна у братца. Мне терять нечего.

— А мне есть что? Он убил Селену. — мои слова привлекают его внимание. Макс останавливается и оглядывается на меня, напрягаясь всем телом. — Я хочу отомстить ему за это.

С годами моя влюбленность в Селену приобрела другой привкус, она стала мне как сестра. Но от этого не менее больно.

— Мы никогда не разговаривали с тобой на тему… — Бес вздыхает, продолжая хмуриться.

— Забей. Что было, то прошло. Но я хочу наказать всех тех тварей, кто приложил руку к ее смерти. У них же даже рука не дернулась стрелять в нее после стольких лет. Они все предатели, не заслуживающие прощения.

— Тогда, выбирай. — он разводит руками, приглашая меня к полкам с оружием.

Здесь все: от ножей до самонаводящихся гранатомётов. На этом складе запасов хватит, чтобы вооружить целую китайскую армию до зубов.

Несколько минут, погружённые каждый в своим мысли мы собираемся.

Я тоже экипируюсь в камуфляж, надеваю защитный жилет и вешаю кобуру.

— Что за туса и без меня. — в комнату веселый и немного раскрасневшийся заваливается Коган с картошкой фри из Макдональдса. Мы с Бесом от его расслабленного вида зависаем, теряя дар речи. Он всегда выглядит как наркоман под кайфом.

— Где-то объявление висит? — Бес недовольно поворачивается ко мне, теряя терпение.

— Судя по всему — да.

За спиной Когана показывается Кирилл, уже упакованный в форму. От злости Бес откидывает сумку и злобно шипит:

— Как Вы вообще меня нашли? Я на карте отмечен, как Красная площадь?

— Да ладно, Бес. Я всегда за любой кипишь. — Коган ударяет Кирилла по спине, незаметно вытирая о него руку. — И Кирюха, как твой верный оруженосец, не может тебя бросить.

— Коган хотел сказать, что мы твои друзья и не оставим тебя в трудную минуту.

— Нет, я не это хотел сказать. Без розовых соплей. Не нужно из меня делать бабу, млять.

— А что, только женщины могут дружить и открыто говорить об этом?

— Млять, Кир, ты всегда мне нравился. Не порти впечатление о себе. — Коган кривится. — Не говори таким тоном, на пидараса смахиваешь. Общаться же невозможно.

— Разочарую тебя, милый, но у меня уже есть парень.

Коган издаёт животный смешок и замечает выражения наших лиц.

— Он не шутит, Коган. — говорю я, неожиданно заряжаясь непринуждённостью рыжего психа. — У него есть парень.

Мимику Когана в этот момент нельзя описать. Веселье сменяется шоком, после чего он становится багровым и у него широко распахивается рот. Понимая, что это правда, он шумно закрывает рот, клацая зубами и сглатывая. Шок не сходит с его лица, а напученные глаза готовы вывалиться из орбит.

— Я бы не открывал на твоём месте так широко рот, а то Кир воспользуется моментом. Соснешь по полной. — Бес тоже усмехается, но грустно. — Ладно, не будем терять время.

— Согласен. Только чур, Кирилл не прикрывает меня сзади!

— Коган, успокойся уже, как будто твой рыжий зад может быть кому-то интересен!

— Кир специализируется только по шоколадным задницам.

— А, так твой парень, тот симпатичный мальчик, дружок Алёны, твой шоколадный заяц?

— Коган, перестань! — я одергиваю перепалку, усаживаясь в машину, не выдерживая их разговора. — Давайте, обсудим, что будем делать.

— Снять трусы и бегать, млять. Расслабьтесь, что ВЫ вообще напряглись так. У нас друга шоколадный заяц мочалит. Вот о чем нужно беспокоиться!

— Коган! — уже хором говорим мы. Но его не остановить. Самая настоящая истерика.

— ЧТО, КОГАН? Я серьезно! Вот Беса можно понять, Вы его деваху видели, там есть за что сдохнуть. Даже мне за нее не жалко. Красотка настоящая. Балерина. Я кстати нашёл ее фотографии в социальных сетях. Не понимаю, как ты вообще допустил, чтобы она там сидела. Ты знаешь, что год назад она выложила фото в купальнике. Весьма откровенном. Я нашёл всех лайкеров, Макс. У меня есть их фамилии и адреса. Я бы лайкалки повыдирал гандошам. Одно твоё слово и мы, млять, их кастрируем. Но девчонку свою все равно научи — нельзя такие фотографии выкладывать.

Коган продолжает говорить не затыкаясь, он отчитывает целый монолог, выступает вместо юмористического радио в машине по дороге до больницы, разряжая обстановку, пока Макс резко не тормозит и не чеканит:

— Коган, если ты не заткнешься, то твоя лайкалка сейчас окажется в твоём рту. Еще слово про шоколадного зайца, и я отлайкаю лично тебя!

Алена.

Не узнаю улицы мегаполиса. Они все перекрыты. Повсюду его люди. Мы перемещаемся словно в маленький городок с военным режимом. Словно смотрю фильм — боевик. Как ему удалось это провернуть в самом центре, наплевать на все законы.

Но эта картина вселяет в меня надежду. Он жутко боится, что за ним придут, а значит, несмотря на все плачевное состояние и наличия преимущества, он сильно боится Беса и отца. Они сильнее, чем вся его армия.

Больница перекрыта, нет даже медицинского персонала. Выгнали всех. По периметру стоят только лбы в форме и защитных касках с автоматами на перевес.

— Эти все люди здесь для чего? Чтобы остановить одну девушку? — вскидываю издевательски брови, желая довести его до предела, разозлить. — Один ты не удержишь?

— У тебя когда-нибудь затыкается рот?

— придётся привыкнуть, любимый. Мы же теперь до конца дней вместе. — язвительно говорю я, трусливо закрывая глаза, когда он поднимает руку. Кожа на щеке начинает неприятно щипать при воспоминании пощечины.

— Заходи. — командует он, и мы проходим в большой кабинет, где уже все готово. На враче надет медицинский халат с шапочкой, он держит руки в перчатках вверх пальцами.

— Раздевайтесь, усаживаетесь на стул. — говорит он с сильным акцентом. Вздрагиваю от его голоса, мне не по себе от этого гинеколога. По спине пробегает холодок, ноги подкашиваются. Я их в принципе не люблю, но этот какой-то особенно странный. Здоровый с колючими карими глазами. — А Вы подождите за дверью.

Прохожу за ширму, изрядно вспотев от волнения и не зная, что делать. Неужели я допущу, чтобы меня сейчас оплодотворили?

Думай, Алёна. Думай! Включай свои мозги.

— Я понаблюдаю отсюда. — категорично говорит Брат. — А ты раздевайся или я сам тебя раздену.

— Стесняюсь, ноги забыла побрить. А Вы что уставились? — огрызаюсь и делаю глубокий вздох. Врач смотрит на меня не мигая, прожигает взглядом. — Меня от волнения тошнит. Если не хотите, чтобы я Вам тут все заблевала, принесите воды.

Отчаянно пытаюсь выиграть себе время. Может быть под руку подвернётся какая-нибудь идея. В голове уже крутилась мысль выкрасть у него долбанный пульт, но разве это решение вопроса? У него их может быть множество, да я и не понимаю до конца, механизм работы чипа.

— Чтобы Вы не стеснялись. — Врач любезно с завидной лёгкостью одной рукой перетягивает ширму, отгораживая меня от Брата Макса. Для гинеколога мужчина очень здоровый. Меня прошибает в озноб. Сколько силы и дури в этом мужчине.

Понимаю, что если я сама не разденусь, с меня снимут все насильно. Поэтому очень медленно расстёгиваю пуговицы на блузке, снимаю ее и вешаю на вешалку. После чего стягиваю джинсы и аккуратно сложив их кладу на стул.

Нетерпеливый вздох моего тюремщика намекает, что его терпение иссякает. Поддеваю кончиками пальцев трусы, замирая и закрывая глаза. Становится стыдно и неуютно. Я снимала этот элемент одежды в присутствии только одного мужчины. Только перед ним я оказывалась абсолютно голая. И теперь мне придётся обнажиться ради него.

Сдергиваю их рывком и натягиваю медицинский халатик.

На дрожащих ногах подхожу к креслу и сажусь на него, не решаясь раздвинуть ноги. Мен колотит и тошнит.

Ко мне быстро подходит врач и располагается между ног. Нежно касается моих ног, пытаясь успокоить. От его прикосновения я дергаюсь, по внутренней части бёдер начинается растекаться тепло. Тело отзывается и расслабляется.

И в правду говорят, у некоторых врачей — волшебные руки.

— Располагайтесь удобнее. Чего я там не видел. — С последними словами он приспускает маску и одаривает меня усмешкой, при виде которой я быстро ложусь и послушно закидываю ноги, забывая дышать.

Волнение нарастает.

Ногтями царапаю кожаную обивку кресла, пытаясь не выдавать увиденного.

Это объясняет, почему моё тело реагирует на него. Оно всегда так реагирует на Макса.