Глава 4

Замечательный Стив с голубыми волосами любезно довез нас до центра Монако, оставляя у побережья, даже дав позвонить мне по своему телефону. Его влюблённые глаза говорили сами за себя. Этот мальчик мечтал оказаться в объятиях Каина, который судя по всему просто использовал его и был любезен из-за нашего спасения. Парень был не во вкусе моего друга.

Я быстро набрала номер Жерома, не думая о том, что сейчас ночь. Он был нужен мне.

— Жер, это я. — быстро заговорила я, когда Любимый поднял трубку. — Прошу тебя, ничего не спрашивай сейчас, а просто приезжай к нашему месту. Я жду тебя! Люблю!

Отбилась прежде, чем он станет задавать вопросы. Я не знаю, кто этот Хозяин и на что он способен, поэтому лучше не называть конкретный мест встречи. Двое его людей уже убиты, и непонятно кем.

Мы с Каином, как самых два настоящий шпиона, спрятались в тёмных кустах, где нет фонарей и ждали Жерома на машине.

Моя одежда превратилась в лохмотья, а засохшая кровь стала чёрной, напоминая грязь. Выглядела я жалко, но сейчас это меня беспокоило меньше всего.

По нашим подсчетам у Жерома должно было занять не больше тридцати минут, чтобы доехать сюда. Но по истечению этого времени он все не появлялся, от чего я стала нервничать и переживать, что с ним что-то случилось.

Спустя час Жером все таки появился. Его машина показалась на парковке, сам он не вышел. Мы с Каином постарались убедиться, что за ним нет слежки и побежали к машине, пока он не уехал.

Нужно было увидеть его лицо при виде нас. Брови Жерома взметнулись вверх, а зрачки расширились до предела. Любимый был шокирован.

Увидев него, мой барьер снова затрещал и я почувствовала себя маленькой девочкой, которая хочет на ручки. Вся моя сила улетучилась.

— Жером. — это все, что мне удалось выдавить из себя, когда я кинулась ему на шею, обвила руками стальные плечи и уткнулась носом в грудь. Чувствовать родное плечо несравнимое счастье. Его присутствие предало мне сил. — Ты не представляешь, что сегодня у меня был за день! Как же я рада тебя видеть.

— Представляю. — хрипло сказал он, отталкивая меня от себя. Жером вёл себя холодно и отстранённо. Весь его вид кричал, что наше присутствие его напрягает. Даже в легком толчке я уловила некоторое презрение. — Я видел новости, о Вашей смерти целый день крутят по телеку.

— Тогда понимаешь, что ты как никогда мне нужен! Меня пытались убить!

Жером ударяет гневно по рулю, оглядывается на Каина, который сидит позади в машине, и с раздражённым видом говорит:

— Не втягивай меня во все это, окей? Мне не нужны проблемы! — лицо парня становится гневным. — Ты понимаешь, что твоих родителей прикончили? У твоего отца были какие-то тёмные делишки, все счета арестованы. Идет большое расследование. По всем новостям Вас всех похоронили. Если я сейчас ввяжусь в это все дерьмо — потеряю работу и будущее. Меня, итак, сегодня замучили журналисты с вопросами о тебе… Твоего брата, больного ублюдка, мне вообще не жалко.

От слов Жерома мне становится противно, даже вжимаюсь в дверцу машины. От него веет таким холодом, что у меня начинают мерзнуть руки.

В машине на несколько минут образовывается оглушительная тишина. Я впиваюсь руками в обивку сиденья, чтобы не ударить его. Глупо после такой тирады наивно спрашивать, а как же я? Как же наша любовь? Ему не жалко моих близких…

— Значит, как просить помощи моего отца — в это можно ввязаться? А меня защитить — то это запачкаться в дерьме? — мой звонкий голос звенит в машине от отвращения. — Так и что же ты приехал сюда?

— Чтобы попросить меня не впутывать во все это! Это твои семейные дела, разбирайся с ними сама! Не звони мне больше!

Сглатываю обиду и унижение. Стараюсь не смотреть на Каина, который ничего не говорит, но я слышу его мысли. Друг не меньше моего в шоке. Вот она любовь. Искреннее чувство, у которого не должно быть преград.

— Дай денег. — говорю я, протягивая ладонь. — Не переживай, обязательно верну с процентами! Не разорю твой кошелёк.

Жером вздыхает и ищет по карманам деньги, достаёт сто евро и протягивает мне. Брать от него деньги сейчас совсем унизительно, но они нам нужны. Этот скупердяй дал только сто евро, как будто у него нет больше!

— Пошли, Каин! Пусть этот ублюдок поторопится домой, а то замарается о нас. — открываю дверь и уже выбравшись, встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня без тени любви. Как я могла быть такой слепой? Не удерживаюсь и смачно плюю ему в лицо. Жером дергается, даже поднимает руку, но передумывает и опускает её. На его лице блестит моя слюна, и я испытываю от этого хищное удовольствие. — Знаешь, что Жером? Максу нужно было сильнее отделать тебя, может быть стал на мужика похож! Жаль, что он тебе яйца не отбил, такие, как ты не должны размножаться!

С этими словами я вкладываю всю свою силу в хлопок дверью его дорогого и любимого автомобиля. Пусть бесится.

Когда он уезжает и оставляет нас одних на парковке, я сажусь на асфальт и опускаю голову. Слезы градом льются по моим щекам, заливая грудь. У меня нет сил держать хвост пистолетом и не терять лицом. Сжимая купюру и не чувствуя своего тела, я тихо шепчу Каину:

— Почему нельзя вернуться назад? Я думала, что Жером любовь всей моей жизни, а он просто пугливая крыса. Если бы я могла, то провела бы своё день рождение с родными, каждую минуту была бы с ними. Я бы помирилась с братом…

Хлюпаю носом, зарываясь лицом в свои ладони. Мы с Каином напоминаем парочку бомжей, которые просто расстроены тем, что им не хватает денег на выпивку.

***

В отсутствие денег и понимания куда мы можем пойти, мы с Каином не придумываем ничего лучше, как утащить коробку из-под тренажера и разместиться в ней, купив по шаурме, чтобы утолить голод.

Хорошо, что в Монако все бомжи чистые. Мы располагаемся поближе к ним, чтобы записаться в их компанию и не бросаться в глаза. Выглядим мы соответственно, грязные и побитые.

— Нужно идти в полицию. — убеждённо говорит Каин. — Писать заявление.

— Ты слышал, Жерома? Папу в чем-то подозревают. — задумчиво говорю я, искренне надеясь, что из-за финансовых проблем родители вынуждены скрываться. Поэтому они числятся мертвыми. — Если счета арестовали, то я не смогу нанять ни адвоката ни следователя, чтобы найти их и выбраться из всего этого. Если я объявлюсь, то могут и меня посадить.

— Найти? — неуверенно переспрашивает друг.

— Да, пока я не увижу тела и подтверждение ДНК, не поверю!

— Какие у тебя тогда предложения?

— Нужно найти крестного. Он поможет. — убежденно говорю я, вспоминая дядю Мишу. Майлза, как все называют его. Он единственный кто сможет помочь мне во всем разобраться.

Во-первых, он точно знает все о моем отце. Во-вторых, мужчины сказали, что их Босс хочет убить и его. Я обязана предупредить о надвигающейся угрозе, главное успеть.

— Окей. Ты не помнишь его мобильный, как мы его найдём в Монако, если он живет в Москве? — друг практически вылизывает свои пальцы, когда съедает шаурму.

— Мы полетим в Москву. Там безопаснее, тут нас все знают. — говорю я и только потом одёргиваю себя, понимая, что уже втянула друга в неприятности. — Точнее, я… тебе не стоит ввязываться во все это.

Каин поднимает бровь и смотрит на меня осуждающе, стучит пальцем по виску и качает головой.

— Дура ты, Алена. Куда я тебя брошу, ты моя семья. — от слов Каина становится на душе теплее. Очень дорожу нашей дружбой, обнимаю его и кладу голову на плечо. Хорошо, что в отличие от Жерома, Каин настоящий. — Поэтому, если ехать в холодную Рашку, значит ехать. Только у нас денег на еду нет, как мы доберёмся туда или как заработаем на билет?

— Сколько стоят билеты до Москвы? Тысячу евро? — рассуждаю вслух, думая, как мы можем заработать эти деньги. — Вряд ли мы быстро их заработаем. Если занять у кого-нибудь? С процентами?

— Никто не займёт. — говорит Каин, принимая задумчивый вид. — Такие деньги мог дать только Жером, но он… вряд ли займёт. Остальные… скажем так, Алена, тебя мало кто любит. Я так не припомню, чтобы кто-то мог захотеть протянуть тебе или мне руку помощи.

Каин прав. Мы и подружились, потому что были две белые вороны. Или скажем так, необычная чёрная ворона и белая.

В детстве друг был очень замкнутым и не разговорчивым, мало с кем общался и с раннего возраста любил мальчиков. Из-за этого постоянно подвергался насмешкам и гонениям, его постоянно били и унижали. Маленький чёрный гей. Но Каина это никогда не задевало по-настоящему. Он был очень умным и одаренным. Друг был просто выше всего этого.

Я в детстве была очень привязана к брату, просто зависима от него. Макс был центром моей вселенной. Родители не знали, что делать с моей маниакальной зависимостью. Он был моим единственным другом, неоспоримым авторитетом. Когда брат уехал учиться в другой город, я стала одинокой, желания общаться с девочками в классе у меня не было. И тогда мы с Каином сблизились, подружились. Он стал мне как брат, а сейчас он стал мне даже ближе, чем родной брат.

Теперь, даже трудно поверить, что раньше я была готова прыгать до потолка от радости, когда Макс возвращался домой.

С возрастом многие девочки стали меня ненавидеть. Поводов для этого было немало. У меня были очень обеспеченные родители, которые покупали мне все самое дорогое и модное. Бог наградил меня ангельской внешностью: большие голубые глаза, длинные волосы, пышная грудь и попа. Этого было тоже достаточно, чтобы мальчики слетались на меня как мухи.

Вот только меня они не интересовали. Все. Только Жерому удалось попасть в моё сердце, и напрасно… Первый блин вышел комом.

Хорошо, что Макс тогда остановил меня. Он словно чувствовал, что это ошибка. Ждал.

Память быстро возвращается меня в тот вечер на крыльцо летнего домика. Его лицо не было насмешливым, как мне показалось тогда, оно было усталым и грустным. Сердце непроизвольно сжалось при мысли, что это была наша последняя встреча…

— Нужно найти Карину. — хрипло говорю я, и когда Каин не понимает к чему я это говорю, поясняю. — Я продам девственность на аукционе. Получу за нее деньги, на них мы купим документы и билеты до Москвы.

— Давай подумаем еще. — протягивает друг, испуганно поглядывая на меня. — Это плохая идея подруга. Не бросайся в крайности!

***

Я сцепливаю пальцы в замок, рассматривая свой маникюр, который утром еще был идеальным. Утром я не могла и представить, что буду есть ужасную по вкусу шаурму в картонной коробке. Принцесса Монако, блин.

Плохие времена требуют нестандартных решений.

— Это не крайность. Как ты предлагаешь нам заработать деньги? Продать почку? — стараюсь говорить тихо, чтобы нас никто не слышал. — Мы никуда не сможем устроиться, а когда встанем за свободную кассу — еще долго будем за ней стоять, чтобы насобирать нужную сумму. Продажа моей девственности быстро решит это.

— Это дурость! Вчера ты мечтала о первом особенном разе, а сегодня собираешься продать? — Каин шипит практически на меня. Друг считает меня сумасшедшей.

— Вчера у меня была семья, а сегодня… мне нужно найти ее. Девственность — всего лишь пленка, если она способна дать нам деньги и спасти нас, я согласна с ней расстаться. Это даже маленькая цена для достижения моей цели. Я хочу узнать правду, найти родных, если они живы… если нет — отомстить, умыть кровью врагов. Никогда не подозревала, что я такая кровожадная. Ради своих близких — я готова на все. Карина рассказывала, что все очень чинно, максимально тайно. Нужно переговорить с ней.

Чем больше я рассуждаю об этом, тем больше убеждаюсь — идея сумасшедшая, но пока единственная реализуемая, которая может принести нам быстро деньги.

— Ты сошла с ума. — убежденно говорит Каин и откидывается назад. Больше друг ничего не произносит, лишь закрывает глаза и поддаётся своим мыслям.

Мне не удается заснуть в этой коробке. Жутко представить, что это моё будущее-бомжевание. Но я гоню прочь любые мысли, заставляя себя подремать с закрытыми глазами. Нужны силы, чтобы встретить трудности завтрашнего дня.

***

За последний год Карина очень сильно изменилась. Девушка стала одеваться более изыскано, выражение ее лица приобрело пафосный налёт. Трудно было определить непрофессиональным взглядом, но все же было видно, что она сделала себе несколько пластических операций. Из провинциальной девочки Карина превратилась в типичную инстаграмщицу.

Карина смотрела на нас немного сощурившись и не понимая, что мы от нее хотим. Отдать ей должное, девушка не задала ни одного вопроса о нашем внешнем виде. Разрешила принять у нее душ и переодеться в чистые вещи.

— Я хочу, чтобы ты свела меня с организаторами аукциона. Я не останусь в долгу, пять процентов от сделки будут твои. — говорю я, с удовольствием отпивая чай с жасмином. Тёплая жидкость согревает душу.

Каин шумно вдыхая, сохраняя перекошенное выражение лица. Друг руками и ногами против этой затеи.

— Не могу понять зачем тебе это. — повторяет она еще раз, рассматривая меня. В последнюю нашу встречу я тоже смотрела на неё с толикой презрения, потому что мне была отвратительна мысль, что эта девушка продала себя за деньги. Теперь я пришла просить ее помощи. Жизнь решила поиметь меня за мою надменность.

— Не спрашивай. Мне просто очень нужны бабки.

— Я возьму десять процентов. — с улыбкой говорит Карина. — Это очень закрытый клуб. Нужны твои фотографии и видео в определенном стиле. Ты должна соблазнить их, чтобы организаторы решили, что тебя могут купить. Если ты им понравишься, то они назначат время и место. И кстати, я это делаю только ради того, чтобы посмотреть, как с твоего ангельского личика сойдёт спесь.

***

Я ни секунды не сомневалась, что меня захотят купить. Это можно назвать самоуверенностью, избалованностью, чем угодно… Но у меня не было и тени сомнения, что организаторы примут мою кандидатуру.

Чтобы фотографии поразили — я просто сделала то, что умела лучше всего в своей жизни. Станцевала. Надела вечернее свободное платье Карины белоснежного цвета, максимально закрытое. Из-за разницы в росте, оно было очень большим на меня, но это было мне только на руку. Объемность придавала загадочности. Чтобы скрыть своё лицо я распустила волосы и завязала глаза тонкой лентой.

На фотографиях ткань должна была показаться тонкой и скрыть нос и глаза, черты лица, но сквозь нее мне удавалось все увидеть. Также, акцент должен был быть расставлен на покорности. Именно это же хотят видеть извращенцы, которые будут рассматривать фотографии? Зачем еще мужчинам нужны именно девственницы?

Все, что было нужно от Каина поймать парочку красивых кадров. И друг справился с этим на отлично. На снимках я получилась очень чувственная, нежная и при этом порочная. Мои движения намекали на секс. Танец — один из видов интимной близости.

Меня всегда восхищала красота в каждом движении. Я кружила, прыгала, замирала, вытягивалась. Сгорала…

— Боже, Алена… ты напоминаешь мне Лебедя, расправившего крылья!

***

Я представляла аукцион себе по другому. Как обычно, показывают в кино? Голых девиц демонстрируют толпе богатеньких извращенцев, которые готовы заплатить миллионы, чтобы стать первым… сорвать цветок невинности.

Настоящий же аукцион был нацелен на максимальное сохранение конфиденциальности девушек и желающих их купить. Девушки не видели тех, кто хотел их купить, зато их рассматривали и делали ставки.

В закрытом клубе, который был под казино Монако, располагалась круглая комнатка с бронированными стёклами. Вокруг нее были маленькие комнаты, где располагались посетители, они тоже не видели друг друга. Каждый мог прийти сюда и быть уверенным, что никто не узнает о его развлечении и покупке.

Посередине главной комнаты стоял бархатный диван, на который девушке было необходимо сесть и ответить на задавливаемые ей вопросы любого характера. По окончанию этого собеседования делались ставки, тот кто готов был заплатить больше всех — мог забрать девушку в специальную комнату. Девушку одевали в откровенное платье, демонстрирующее все ее прелести, но при этом оставляющие загадку, чтобы было приятно разворачивать упаковку.

Мужчина обязывался не причинять насилия по отношению к ней, если это не было обговорено заранее. Девушка должны была быть в полном его распоряжении до утра. По окончанию этого времени он был обязан заплатить ей наличными сумму, составляющую девяносто процентов от сделки, десять оставалось организаторам.

Такие вот рыночные отношения: деньги — товар — деньги. И сегодня я была товаром. Видели бы меня родители сейчас.

Сидя на этом пошлом диване в полупрозрачном платье, я ощущала себя отвратительно, понимая, что сейчас на меня смотрят десятки пар глаз. Оставалось только догадываться сколько их. Мои соски под тонкой тканью напряглись, превращаясь в спелые вишенки и бросая вызов всем присутствующим за этим стеклом.

— Почему ты решила продать девственность? — напротив меня сидела милая девушка, немного даже пухленькая в скромном платье школьницы, она никак не была похожа на ту, которая проводит блиц-опрос у девушек, продающих своё тело. Было неловко. Хотелось провалиться.

— Как и всем нужны деньги. — пожимаю плечами, стараясь выглядеть увереннее. Хотя внутри меня лихорадка.

— У тебя когда-нибудь был анальный секс? — она спрашивала с таким невинным видом, поправляя очки в золотой оправе. Меня же тошнило от ее сахарного голоска. Меня смущали ее вопросы, она заставляла краснеть и давиться от сухого воздуха. — Ты делала минет?

У меня кольнуло сердце, я резко выпрямилась, чувствуя на коже пристальный взгляд. Он обжигал меня, плавил кожу. Я повернула голову в право, смотря в своё отражение. За этим стеклом кто-то был и он смотрел на меня. Чувствовала всем своим телом энергетику этого человека. Кожа покрылась мурашками и ее немного покалывало.

Затошнило так сильно, но мне показалось, что не удержусь и меня вывернет прямо здесь.

Соберись. Не думай. Цель оправдывает средства. Успокойся!

— Нет. — очень хотелось обхватить себя руками, прикрыться. Еще больше — встать и уйти, покинуть это место и забыть все как страшный сон. Я просто повторяла себе, что мне нужны эти деньги для благих целей.

Она продолжала задавать вопросы, выворачивая меня на изнанку, касаясь личного и самого интимного. Она копалась в моих мозгах, перебирая все, что там есть и преподнося им на блюдечке. К концу разговора у меня закружилась голова, девушка передо мной задвоилась.

Из комнаты я выходила на ватных ногах с трудом передвигаясь и придерживаясь за стенку.

Когда вышла сразу же отправилась в туалет, потому что все, чем нас накормила Карина, рвалось наружу.

Карина смогла договориться, чтобы Каина тоже пустили сюда для того, чтобы он мог меня поддержать. Друг стал на несколько тонов светлее, ходил из стороны в сторону и постоянно причитал.

— еще не поздно свалить. — голос Каина осип, но я все равно его не слышу. Просто грызу ногти и жду Карину, которая должна вот-вот прийти. Минуты превращаются в часы. — Алена, ну его все в жопу, давай валить! Пока ты деньги не взяла, все можно откатить назад.

Карина заходит к нам, прерывая причитания друга. Смотрит сначала на него, потом на меня, внимательно оглядывая с ног до головы. Девушка выглядит странно.

От образовавшейся паузы у меня сводит все тело. Я как будто наглоталась раскалённого железа.

— Поздравляю тебя! — она хлопает усмехаясь. Изящно стучит каблучками по паркету, заходя внутрь комнаты. — побила все рекорды, такую стоимость еще ни за кого не платили. Пять миллионов евро. Может подать заявку в книгу рекордов Гинесса?

Такой суммы я не ожидала. Много. Намного больше, чем нам нужно. Каин даже садится мимо стула, опрокидывая его за собой, не веря своим ушам.

А я не чувствую радости от достижения цели, только безысходность и пустоту внутри. Остается только идти вперед.

— Не бойся так, Принцесса. Бес тебя купил. — не понимающе смотрю на нее. Эта мрачная кличка ничего не говорит мне. Я не знаю кто это. Почему я должна радоваться от этой новости? — Говорят он молод и красив как черт. Правда мало кто видел его в лицо. Никто не знает, кто он и чем занимается. Человек без лица! Ты поразила его! Он никогда не участвовал в аукционе, говорят сегодня зашёл случайно сюда, увидел тебя и решил купить. Ты прямо счастливица! Многие мечтали бы оказаться на твоём месте.

Слова Карины не льстят мне, лишь пугают. Фантазия уже рисует страшного Беса, который украдёт мою душу и сожрет органы. Мне становится совсем плохо. Я на грани потери сознания.

Человек без лица… Кто будет скрывать своё лицо просто так?

***

Меня ведут по пустому коридору, перекрытому охранниками. У них непроницаемые и устрашающие лица, при виде них у меня мороз по коже. Напоминают восковые статуи, ноль эмоций, даже жизни нет в глазах. Бездушные люди.

Номер, отведённый для организованного свидания, напоминает гостиничный. Есть даже балкон с видом на море. Все такое непринуждённое и создающее атмосферу. Обманчиво пахнет романтикой. Если постараться можно представить, что все взаправду, просто организованный и милый первый раз. Только обманывать себя не хочется.

В похожем номере год назад мы с родителями останавливались в Париже, только вид там был на Эйфелеву башню. Эта ассоциация делает мне еще больнее. Чувствую пропасть между собой сегодняшней и той, что была тогда.

Здесь уже лежат вещи этого самого Беса. На стуле висит кожаная куртка, баркейская косуха, от нее исходит мужской запах. Неожиданный выбор. Представляю бородатого мужлана.

Даже на расстоянии чувствую дурман, исходящий от куртки.

Не понимаю зачем, повинуясь необъяснимой тяге, я подхожу к ней, поднимаю и нюхаю, зарываюсь носом. Этот запах пьянит покрепче коньяка. Он напоминает мне кого-то знакомого и родного. Может быть похожий парфюм был у моего отца? Или такими духами пользовался Жером?

В груди больно стискивает и становится трудно дышать. Судорожно вдыхаю запах, прижимая кожу к лицу, как кислородную маску.

— Нравится? — звонкий голос оглушает, разрывает перепонки в ушах. Очень власный голос.

Даже не замечаю, как гость бесшумно вошёл. Не сразу решаюсь обернуться, замираю, прислушиваюсь к вою моего сердца, оно готово заглохнуть в любую минуту. Все чувства обострены до предела.

Медленно оборачиваюсь, продолжая прижимать к себе куртку, будто она сможет защитить меня от него.

Напротив меня стоит высокий брюнет с голубыми глазами. Он действительно красив и молод, напоминает голливудского актера, никакой не страшный бородач, но не понимаю почему Бес. В нем ничего устрашающего, напротив, он кажется Ангелом. У него очень живые и добрые глаза, чувственные губы и забавная ямочка на подбородке. С виду милейший парень. Напоминает типичного мажора, каких много в Монако.

Стыдливо продолжаю прижимать к себе его куртку, чтобы прикрыть грудь с торчащими сосками, не решаясь сказать ничего ему в ответ. Парень меня пугает своей загадочностью, а еще мне не хочется думать о том, зачем он пришел сюда. Ведь он купил меня, заплатил за моё тело баснословные деньги.

— Совсем малышка. — заключает он и подходит ко мне вплотную, придвигается так близко, что я непроизвольно вытягиваю руки, чтобы он не прижался ко мне своим могучим телом. Но это слабо спасает. Парень в двое больше меня, он гранит. Скала. — Скажи, как такая хорошая девочка, оказалась здесь?

Удивительно, но я не чувствую его запаха, того самого, что исходит от его кожаной куртки. Или это нервное? У меня все чувства притупились и отказывают функционировать.

— не важно. — еле слышу себя. — Мы не на свидании, чтобы вести великосветские беседы.

Мне действительно не хочется говорить с ним, это только угнетает. Не верю, что если расскажу ему о тяжелой судьбе — он сжалится, накидает мне евро и отпустить. Я не Красотка, а он не Ричард Гир. С детства не верю в сказки.

Смотрю в его голубые глаза, бросая вызов самой себе, заставляю себя быть смелой и решительной. Тону в их безграничности. Не замечаю, как продолжаю отчаянно стискивать куртку и прижимать к себе. Даже через плотную кожу чувствую жар его груди и силу, исходящую от мужчины.

Я ошиблась. Чертовски. Никакой он не типичный мажор. Это маска. За ней скрывается зверь поопаснее. Он смотрит на меня, гипнотизирует и незаметно передвигается ближе и ближе. Практически бесшумно, еле уловимо, кладёт руку мне на талию, стискивает меня. Другой рукой он откидывает непослушные пряди с лица, чтобы рассмотреть моё бледное лицо получше.

— Что же мне делать с тобой, Малышка? — Бес берет меня за подбородок двумя пальцами, стискивает его и нависает надо мной. Отчетливо чувствую его дыхание, сама же забываю дышать. Приоткрыв рот с замиранием сердце, жду своей участи.

Парень намного меня выше и вдвое больше. Широкие плечи закрывают обзор на весь номер. Замечаю шрам на горле в форме звёзды. Очень запоминающаяся и характерная деталь. Не подозревала, что шрамы могут быть красивые.

***

Первое впечатление рассеивается, мужчина похож на черта. Темненький черт из табакерки. Все-таки есть в нем что-то бесовское. Тёмные волосы, прозрачные глаза, острые скулы и волевой подбородок. Взгляд блуждает не только по телу, но и заглядывает в тебя. Рассматривает все потаённые углы, выворачивает душу наизнанку.

— То, за что заплатил? — пытаюсь разорвать угнетающую тишину. Она давит и подавляет волю, заставляет мои мысли лихорадочно набрасывать устрашающие варианты. Так и с ума можно сойти.

Зачем тянуть кота за яйца? Играть в кошки в мышки. Он купил мою девственность, пусть забирает и валит к черту! Не хочу вспоминать этот день. Напьюсь так, чтобы все отшибло. Вычеркну и не вспомню.

Как бы я не храбрилась — все равно страшно. Я и член мужской никогда не видела. Только в порно. Но там то они как нарисованные. Идеально напудренные при полном параде. А какой он в жизни? Может быть за волосами я и не рассмотрю его. А что если он не поместится в меня?

Фантазия продолжает накидывать варианты, доводя меня до обморочного состояния.

— У тебя дерзкий язычок. — уголки его губ немного поднимаются, образуя подобие улыбки, но глаза остаются бледными и холодными. — Но я не сплю с женщинами за деньги… Обычно они отдаются мне сами.

Его слова загоняют меня в тупик. Растеряно моргаю, чтобы прийти в себя. Вроде испытываю и облегчение от того, что он не собирается овладеть моим телом. Подсознательно я не готова лишиться девственности вот так с незнакомым парнем. Но с другой стороны деньги нужны мне больше. Без них я очень быстро окажусь в лапах Хозяина, который точно с удовольствием лишит меня девственности не самым приятным образом.

— Изволь заплатить тогда деньги за неустойку. — быстро говорю, пока в состоянии произносить слова. Слишком дерзко с моей стороны, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Нужно идти в Ва-банк. — Ты не выполнил свои договорные обязательства и теперь должен мне денег!

Стараюсь казаться смелой. Фиксирую на лице маску, я решительна и полна уверенности, но внутри все трепещите и в панике.

Беса это видимо заводит, потому что уголки губ ползут еще выше. Теперь я могу рассмотреть его белоснежные зубы. Почему-то на долю секунд мне начинает мерещиться, что он сейчас наклонится и укусит меня за шею, обескровит.

Он продолжает крепко удерживать моё лицо.

— У меня другие планы на тебя. Я забираю тебя себе.