Глава 6

— Аленёнок, дай мне сигареты из правого кармана. — детское, почти забытое прозвище вызывает во мне волну нежности, служит обезболивающим. Макс называл меня так в детстве, когда мы играли. Тогда мы были не разлей вода. Пока мой мозг повторяет про себя «Алененок» как мантру именно его голосом, даже не воспринимаю его вопрос. Лишь постепенно до меня доходит, когда я рукой в кармане нащупываю сигареты, что куртка принадлежит ему. Иначе откуда бы он мог знать, что там лежат сигареты?

От этого открытия я даже прикусываю внутреннюю сторону щеки. Я узнала его по запаху. Даже сама не поняла ничего, но как животное различила родное. Как я могла помнить запах брата, мы так долго не были близки. Чтобы он сказал, если бы он знал, что я ее обнюхивала, то засмеял бы меня. Краснею. Не дай Бог его друг ему расскажет об этом.

Машинально протягиваю сигареты, чувствуя что-то необъяснимое, шевелящееся червячком в моем сердце. Странно, по-новому разглядываю упрямое лицо моего брата. Оно очень красивое, в чем-то изящное.

— Если ты знал, что это я, почему послал его в комнату? Хотел поиздеваться надо мной? — когда состояние шока проходит, я начинаю чувствовать себя обманутой. Поднимаются волны возмущения. Это в стиле моего брата. Ему нравится подчеркнуть какая я избалованная и бездарная. Нужно преподать мне урок. — Или отдал бы ему в знак наказания? Отблагодарил бы мной за помощь?

Понимаю, что перегибаю палку, Макс бы никогда не стал бы меня никому продавать или одалживать, но в моей голове не складывается пазл, который мог объяснить почему в ту комнату, где лежала его куртка пришел его друг, а не он сам. Многое прошло бы по другому, я бы не убегала от него, не попалась бы Кинг Конгу и Каину бы не проломили череп. Так что из нас двоих непонятно кто именно — идиот.

— Алена? — брат оборачивается ко мне, заставляя без слов посмотреть ему в глаза. Подчиняюсь без слов, в мыслях нет и мысли ослушаться. Прозвище Бес подходит ему идеально. Темный черт. В глазах грозовые тучи и разряды молнии. — Ты дура? Придержи свои сумасшедшие теории при себе, перед людьми стыдно. Все вопросы потом.

Грубость — его второе имя. Да у него, наверное, никогда не было женщины. Не удивлюсь, если он девственник. Какая адекватная бы девушка согласилась провести пять минут в обществе этого неандертальца, который только и знает, как генерировать оскорбления и злые шутки в твой адрес. Ему больше подошла бы кличка — Маугли, зверёныш.

С ним соглашаются быть только продажные женщины за очень большие деньги. Только за миллионы евро можно согласиться терпеть этого хама, какой бы он привлекательный не был.

— Я бы не убежала, если бы твой дружок сказал, что знает тебя, а он обещал украсть меня для себя! Он запугивал меня! — мой голос становится визгливым, меня не остановить. Только с Максом я превращаюсь в тупую блондинку, которая верещит по поводу и без. — И почему про тебя ходят такие слухи? Во что ты вляпался! Какой Бес!!! Я имею право знать. Если ты мне сейчас не расскажешь все, то я выпрыгну из этой машины на полном ходу. Или нет… тебя выброшу к чертовой матери, чтобы мозги растряслись в твоей голове и ты стал похож на человека, а не на бешеную обезьяну.

— Слишком много вопросов. — отрезает брат и потирает рукой устало виски, демонстрируя, что он устал от меня, и уже своему другу не менее гневно говорит: У тебя есть успокоительное? Нужно вколоть ей что-нибудь, иначе клянусь, она вгрызется своими маленькими зубами в моё горло.

— В аптечке есть, но на ходу же не вколешь, можно повредить что-нибудь.

— Вы больные? — от обиды у меня даже пропадает голос, швыряю в брата свою туфлю, которую он ловко перехватывает. Очень хочется стереть с его лица этот блеск уверенности в себе. Мистер превосходство и «Я знаю все лучше тебя». — Эй, я живой человек, у меня есть чувства и уши! Со мной можно говорить по-человечески!

— Мы поговорим, когда будем в безопасности. А сейчас просто поспи, а лучше обмотай плотно бинтом голову Каину. Пусть выпьет снотворного. Не мешай, окей? — Макс говорит спокойно и передаёт мне бинт и пачку таблеток. Я послушно принимаю их и начинаю оказывать помощь другу, поглядывая злобно на брата, который достаёт ноутбук и начинает чертить в нем странную карту с красными точками.

Меня прямо-таки подмывает сказать ему что-нибудь обидное, заставить его проявить какие-то эмоции и выйти на разговор.

«Аленёнок». Он не забыл… и я не забыла… То, что казалось раньше детской сказкой приобретает реальные очертания…

— Алена, твой брат нереальный самец. Я не понимаю ни слова из того, что он говорит тебе, но почти обоссался от страха! А ещё у меня, по-моему, встал… — Каин подмигивает мне, намекая на свои старые шутки, что он не против замутить с моим братиком.

***

Мы приезжаем на железнодорожный вокзал княжества Монако. Смешно сказать, но я никогда никуда не ездила на поезде. Даже внутри не была. У папы был свой самолёт, на нем мы и совершали путешествия.

При других бы обстоятельствах я с радостью бы отправилась в путешествие на поезде. Посмотрела бы Европу.

Я очень мечтала о романтическом путешествии с Жеромом, папа никогда бы не отпустил меня одну с ним. Все мои попытки получить разрешение такой поездки заканчивались тем, что он начинал злиться на меня. А злился он на меня редко, я была его «Цыплёнком».

Может быть дело было в Жероме? Папа видел в нем эту трусость и не доверял.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю Кира, моего не состоявшегося любовника, который остался в машине, пока Макс пошёл «что-то улаживать». Парень напоминает каменную статую, практически не шевелится.

— Сейчас Макс придёт и сам все расскажет. — спокойно отвечает он, постукивая руками по рулю. Не удерживаюсь и пинаю сиденье ногой, обдирая мой последний туфель. Второй, улетевший в брата, он забрал с собой.

— Давно знаешь брата? — тишина в машине давит на ушные перепонки, и мне отчаянно хочется узнать побольше: кто этот парень и что их связывает с Максом. И в конце концов, почему все называют его Бесом.

— С детства. — отвечает спокойно Кир.

— Что-то я не помню, чтобы к нам приходил его друг с именем Кир. — честно говорю я, поддаваясь немного вперед, чтобы рассмотреть лицо друга брата. Я действительно не помню никого с таким именем в нашем доме. А такого симпатичного парня я бы точно запомнила.

— Видимо просто плохо знаешь своего брата. — спокойно говорит он и невольно задевает меня. Действительно, я ничего не знаю о нем. Прикусываю губу и откидываюсь на сиденьи, хочется закрыть глаза, заснуть и проснуться дома. Чтобы это все было кошмаром, обычным сном.

— Скажи честно, то что было в номере: импровизация или заранее заготовленный план? — меняю тактику. Пытаюсь соблазнить этого парня, чтобы узнать побольше. Очень часто мужчины думают тем, что между их ногами, а не тем, что между ушами. — Ты играл очень правдоподобно… Я даже подумала, что между нами проскочила искра…

Кир смотрит в зеркало заднего вида. Вижу, как его глаза лихорадочно заблестели. В эту самую минуту дверь машины открывается, и Макс садится в машину с картонными пакетами. Появляется, как обычно, в самый неподходящий момент.

— Здесь одежда и удобная обувь для твоего друга, а то воняет как бомж, и для тебя… — Брат протягивает нам картонный пакет H and M, в котором спортивные костюмы. Видимо единственное, что было поблизости. Каин поджимает недовольно губы, его придирчивая натура не готова надеть чёрное, но выбора все равно нет. Сейчас не до соответствия модным тенденциям.

Кир и Макс выходят из машины и помогают выбраться Каину, давая мне время переодеться. Демонстративно, чтобы позлить брата, бросаю его другу жаркий взгляд.

Я быстро скидываю срамное платье, натягиваю спортивное нижнее белье и одежду, которую купил Макс. Не знаю, случайность это или нет, но он покупает вещи красного цвета, моего любимого. Все они идеально садятся и даже выгодно подчеркивают мою фигуру.

Закончив, я выбираюсь. Каин забирается, чтобы тоже переодеться.

— Самое время рассказать, что мы тут делаем. — упрямо завожу я уже заезженную пластинку, специально становлюсь рядом с Киром, подальше от Макса. Брат устало вздыхает, смотрит на меня из-под густых ресниц, понимая, что я от него все равно не отстану, ему легче сказать.

— Ждём нашего поезда до Парижа. — строгим голосом говорит он мне. Брат вообще разговаривает со мной родительским тоном, как с ребёнком. А еще в его голосе появляются раздражённые льдинки, ему явно не нравится, что я трусь вокруг его друга. Я же мысленно потираю руки и приплясываю. Будет знать, как бесить меня. Бес.

— Почему именно в Париж? — не унимаюсь я, подходя к нему в плотную. Он выше меня чуть ли не на метр, смотрит сверху, сдвинув брови. Мне бы хотелось, чтобы он вновь взял меня, как маленькую девочку, на руки или сказал что-нибудь утешительное, а не буравил глазами. Смотрит на меня странно. Становится жарко, он как костёр, подходишь к нему и тебя обдаёт жаром.

Со стороны смотримся смешно: я с задранной головой смотрю на брата, а он с хмурым выражением лица поглядывает вниз на меня.

— Потому что на самолёте мы лететь не можем, а поезд на Париж ближайший по расписанию. — в глазах брата появляется нехороший блеск, предупреждающий, что еще один вопрос и он точно отшлепает меня. У Макса ярко выражены желваки. Когда он злится, они бугрятся под кожей.

Когда Каин вылазит из машины, брат бегло осматривает голову друга, перебинтовывает ее и надевает на него кепку, чтобы не было видно бинтов.

— Жить будешь. — бросает он на французском, закуривая. — Теперь прийдется тебе ехать с нами, Каин. Останешься здесь, тебя убьют.

***

Все это время я жду, когда наступит время и брат все объяснит мне. Даст ответы на множество вопросов, которые вертятся на моем языке. А пока послушно выполняю все его распоряжения: стою там, где он сказал, молчу, не нервирую. Хотя мне это даётся очень сложно. И все по тому, что в этих вопросах он явно разбирается лучше меня.

Макс выкупил в поезде весь вагон, чтобы нас никто не беспокоил. Проводнику дал денег, чтобы особо не мешался под ногами. Для него мы богатые пассажиры, которые хотят отдохнуть перед столицей Романтики. Но компания у нас так себе.

Два Амбала со злобными лицами, у которых в вещах спрятано оружие, темнокожий гей и я — маленькая девчушка восемнадцати лет.

Проводник очень внимательно нас осмотрел. Я стояла рядом с Киром, а Каин с братом. И клянусь, мужчина был шокирован, потому что решил, что они пара. Мне стало даже смешно, еле сдержалась, чтобы не расхохотаться, но нужно было видеть лицо моего брата. От него тоже не укрылся посыл взгляда. Он готов был кого-нибудь убить.

— Ты будешь со мной в купе. — командует брат, ухватывая меня за капюшон и оттаскивая от Каина. Мне становится не по себе, бросаю на друга испуганный взгляд. Тот подмигивает в ответ, мол все хорошо будет. У меня даже руки задрожали от страха. — Как раз и поговорим.

— Я побуду с твоим другом. Послежу за ним, чтобы голова не протекла. — Кирилл выдавливает примирительную улыбку. Мне ничего не остается, как пойти с братом. Хотя перспектива так себе. Он может и отшлепать.

Макс закрывает дверь в купе, проворачивает ключ и мы остаёмся наедине. Только он и я. С ним в маленьком купе тесно и некомфортно, хочется забиться в угол и сидеть там. Он словно выпивает весь кислород, приходится ртом ловить воздух, чтобы не задохнуться. В лучшие времена мы не выдерживали такой близости, сейчас тем более. На доли секунд даже теряемся.

— С чего начнём? — неловко спрашиваю его, заправляя волосы за уши и садясь на диван, поджимая под себя ноги. Брат садится напротив, широко расставляя ноги, напоминающие массивные стволы деревьев. Против воли рассматриваю его руки с чуть выпуклыми венами. Он жутко напоминает мне отца, те же жесты и повадки. Истинный сын. Его точная копия. — Что с родителями?

Макс отворачивается и задумчиво смотрит в окно, начинает говорить не сразу. Видимо у себя в голове он подбирает более мягкие словесные обороты, чтобы описать весь ужас случившегося. У него очень бархатистый голос, хриплый. В детстве мне всегда нравилось слушать, как он читает.

— Пока ничего не известно. Дом сгорел дотла, ничего не осталось, пожарные нашли три тела, но Лука ли с Алисой там были… я не знаю. — он запинается. Понимаю, что слова даются ему с трудом. Мне и самой больно слушать все это. Пожалуй, здесь мы понимаем друг друга без слов. Но я должна знать правду. — Ресурсов проверить у меня нет сейчас. Нужно к Майлзу. Луку так глупо убить…не верю. Не могли… Не верю.

Слова Макса вселяют в меня надежду, они переплетаются с моими мыслями и укореняют теорию, что родители живы, просто у них нет возможности и сил дать весточку, что с ним все впорядке. Брат решил пробираться к крестному в Москву, это значит, что я не такая уж и безнадежная, если мы одинаково мыслим.

— Кто это сделал? Хозяин? Кто он? Почему он хочет убить нас всех? — подаюсь вперед к нему. Мне нужно знать ответы на все мои вопросы прямо сейчас. Я не смогу есть и спать, если он хоть что-нибудь утаит от меня.

Макс тоже наклоняется ко мне, подаётся вперед и берет лицо в ладони. Проводит большим пальцем по носу, губам и подбородку. В это время я рассматриваю его лицо. Последний раз мы сидели так лет пятнадцать назад. За это время Макс сильно изменился. Лицо его погрубело и очерствело, хотя он всегда был хмурым мальчиком. Над губой появился тонкий шрам, маленькая точка, напоминающая родинку. Пушистые чёрные ресницы забавно подрагивают и предают взгляду большей серьезности и драматизма.

— Ты еще маленькая, чтобы лезть во все это. — наконец говорит он, стирая слезы с моей щеки. — Я отвезу тебя Майлзу, он спрячет тебя и поможет начать нормальную жизнь. Займёшься танцами, пойдёшь в университет. Будешь жить как все девочки, а я вернусь сюда и обещаю — разберусь со всем. Найду правду.

Мне становится обидно, что он делает из меня глупого ребенка, который не достоин знать правду после всего того, что со мной было. Как можно заниматься танцами, когда не понятно, что с твоими родителями?

— Это не справедливо. — обхватываю своими маленькими руками его. Чувствую вздутые Вены под кожей. — Я уже взрослая. Не хочу, как все. Да и танцевать в таких обстоятельствах не сильно хочется. Меня похитили и пытались отдать какому-то хозяину в лесу, если бы не счастливая случайность, я была бы уже у него. А еще, это и мои родители тоже, поэтому я обязана знать правду. Я тоже хочу отомстить за родителей. Я смогла выжить. Ты даже не представляешь, что со мной было в лесу! Но мне удалось убежать!

— Знаю, как ты смогла выжить и сбежать от преследователей. Если бы не твоя строптивость, я бы давно увёз тебя. Ты сама сбежала, тогда из МОЕЙ машины. — брат горько усмехается, а у меня начинает кружиться голова от услышанного. — Просто выпрыгнула из машины и сбежала в темноте. Думал, совершу харакири от досады и злости на себя.

— Это был ты? — подскакиваю на месте, чувствуя себя полной дурой, слепой. Меня охватывает дикий ужас, с которым очень трудно справиться. С открытыми глаза чувствую тот фантомный поцелуй, чувство близости. Мне приснилось или Макс тогда поддался слабости и поцеловал меня. Нежно. Очень трепетно.

Непроизвольно касаюсь места поцелуя, остро ощущая его губы на коже. Странное чувство. Поцелуй брата ощущается теплее, чем поцелуи Жерома.

Да и, во-первых, осознание, что мои скитания могли бы закончиться раньше угнетает. Глупое стечение обстоятельств. А, во-вторых, понимание того, что Макс хладнокровный убийца приходит внезапно. Он же убил там всех, жестоко расправился с каждым. Никто не остался живым, я видела кровь и тела. И его попытка задушить Кинг Конга просто цветочки на всем этом фоне.

— Это из-за тебя наш дом взорвали? — резко спрашиваю я. — Потому что ты стал бандитом, Бесом. Макс… Тебе мстят за что-то? Поэтому родители попали под удар? Да?

***

Даже сейчас мы не можем поддерживать разговор больше пять минут. Словно кто-то ведёт отчет времени. В определенную минуту кто-то из нас срывается, начинается ссора, летит мебель, оскорбления. Мы вспыхиваем как спички: быстро и сгораем за секунды. Каждый хочет убить другого.

Вот такие высокие отношения. И даже горе в семье нас неспособно сплотить, каждый тащит в свою сторону.

Брат шумно вдыхает воздух, поправляет волосы и откидывается назад. Слышу, как он начинает считать до десяти, игнорируя меня:

— Четыре… Пять…

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Шесть…

— Макс!

— Семь… восемь…

— Молчание — знак согласия?

— Девять… Десять…

Его попытка сохранить спокойствие — раздражает. Руки так и тянутся, чтобы его ударить.

— Господи, не дай мне ее придушить. — этот придурок еще вслух говорит на романском, как будто я не знаю этот язык. Это моя последняя капля.

Налетаю на брата и начинаю его бить куда придётся. Просто накидываю пощечины ему по лицу. Ему точно не больно, только раздражается еще больше. Вижу с какой яростью сжимает кулаки, пытаясь удержаться. Он перехватывает мои ладони и стискивает их. Кисти пронизывает боль, кости жалостно трещат под силой натиска. Дыхание Макса учащается, становится тяжелее. Чувствую, что он на грани, готов сорваться в любую секунду. Он же без крыши, может и стукнуть. Его дыхание опаляет кожу, почти оставляя на теле ожоги. Напоминает дракона, готовый из ноздрей извергает жгучее пламя.

Я сижу на нем, как на своем пони в детстве. Оседлала и крепко стискиваю ногами бедра. Практически растягиваюсь в шпагате. Еле удерживаюсь, чтобы лбом не проломить его аккуратный нос. Мужчин же украшают боевые ранения. Будет и у него …

Мы так и боремся глазами, наша любимая дуэль.

Ладони упираюсь о его твёрдую грудь. Она у него гранитная что ли? Хочется потрогать, чтобы проверить теорию. Может он и не человек вовсе? Поэтому Бес. Но трогать грудь собственного брата как-то неправильно. Да и сидеть на нем широко расставив ноги — глупо. Начинаю елозить, чтобы слезть. В порыве злости и не заметила, как заскочила на него.

— Ложись спать. — цедит он любезно после чего поднимает меня и практически бросает на кровать. Макс раскраснелся после нашей баталии. Ничего не говоря, он выходит из купе.

— Мне нужна правда! — в след ему истошно воплю я, ощущая как с его уходом меня покидают силы. Будто он достал из меня батарейки.

Я действительно ложусь, сворачиваюсь калачиком, натягивая одеяло до ушей и начинаю тихонько плакать, жалея себя. Теперь я осталась одна, никому не нужная. Брат гад — урод редкостный. Как с такими родителями он вообще мог вырасти таким замкнутым и черствым.

И он не ответил на самый животрепещущий мой вопрос. Что с мамой и папой?

Они были олицетворением идеальной семьи и душевной близости. Они всегда понимали друг друга без слов. Были учтивы и нежны. Я ни разу не слышала, чтобы они ссорились или оскорбляли друг друга. У многих моих одноклассников родители разводились, или что еще хуже, они многие годы обманывали друг друга и изменяли. Об их красочных похождениях рассказывали все журналы и интернет-ресурсы.

По моим с первого взгляда было понятно, что им это не нужно. Когда они встречались глазами воздух наполнялся тяжелым ароматом любви, который пьянил покрепче водки. В их глазах плясали страсть и желание быть рядом. Я всегда мечтала встретить человека, с которым мне удастся также любить беззаветно друг друга.

Так вот, родители воспитывали нас одинаково. Так, как так получилось, что Макс не Макс, а Маугли — дитя джунглей. Он пропитан грубостью, невоспитанностью и эгоизмом. Совершенно не похож на нежного и заботливого папу, который только устрашал взглядом, но на самом деле был самым добрым из всех кого я знаю.

Через некоторое время Макс возвращается, сразу же улавливаю запах перегара, он пил, успокаивал свои нервы, которые ему видимо расшатала я. Тяжелые шаги настораживают. Слышу даже как он рвано дышит, прогоняя весь воздух через свои огромные легкие.

Без лишних слов он откидывает одеяло и устраивается рядом, прижимая меня к себе. Укрывается и гладит меня по голове, целует в висок. Его дыхание щекочет меня. Жмурюсь и жадно вдыхаю. Становлюсь пьяной вместе с ним. Прижимаюсь спиной к горячему торсу. Мышцы во всем теле тут же расслабляются.

— Ты доверяешь мне? — это все что он спрашивает. Такой простой вопрос, но я задумываюсь над ним, хотя ответ приходит сразу. Понимаю, что у меня даже сомнений нет. Киваю и утыкаюсь носом в его грудь. Макс состоит только из стальных мышц, которые тянутся как канаты. В нем, наверное, и мяса нет, только металл. А вместо крови — отравляющая ртуть. Пропитываюсь спокойствием рядом с ним. — Обещаю, все будет хорошо. Просто доверься. Многое я не могу тебе сказать… не сейчас. Может быть потом…

— Почему не сейчас? — когда он обнимает меня вот так, прижимая к себе и разговаривая ласково, я не могу с ним спорить. Почему мы не можем постоянно вот так говорить?

— Обещал Луке. — Макс закрывает глаза. Мне становится стыдно за то, что я обвинила его виновником всех бед. Вряд ли бы он позволил подвергнуть всех опасности. Хотя, как оказывается, я не знаю, чем он занимается.

— А зачем ты отправил ко мне в номер своего друга? Не боялся, что мы с ним переспим?

— Хотел проучить тебя. Бесноватую и без головую. Припугнуть. Как можно было додуматься до такой авантюры? Да и нельзя было привлекать внимание. Никто не должен знать настоящее лицо Беса. А по поводу переспать… — Макс неожиданно начинает весело смеяться. Его улыбка напоминает луч света на чёрном небе. От того, что он так редко улыбается, любой намёк на улыбку превращается в целое событие. Я даже приподнимаюсь на локтях, чтобы рассмотреть его лицо. — Кирилл не по девочкам… Каин вот может быть вполне в его вкусе…

С недоверием всматриваюсь в его бесноватые глаза. Вдруг он меня обманывает? Кирилл не похож на того, кто не по девочкам. Но Макс серьёзен и точно не шутит. Я тоже начинаю улыбаться и утыкаюсь лбом в его грудь.

— Никогда бы не подумала, что у тебя может быть друг гей.

— Значит, ты меня совсем не знаешь!

Я слишком часто стала слышать эту фразу!

Голос Макса меня убаюкивает и я постепенно начинают засыпать на его груди. Ощущение его тепла придаёт спасительного успокоения. Даже не замечаю, как забрасываю на брата руки и ноги, вальяжно располагаясь на нем и не задумываясь о его удобстве. Мне так комфортно с ним.

Погружаясь в крепкий сон даже не замечаю, что сам он не спит, просто смотрит в потолок и прижимает меня одной рукой к себе. Лицо брата становится болезненным.