Глава 14

Когда за дверью снова послышался звук проворачиваемого в замке ключа, я уже была готова. Сидела за столом на неудобном табурете, сцепив руки перед собой в замок, и смотрела на вход в камеру. Старалась сохранять полностью бесстрастное выражение лица, чтобы Дриан не понял, насколько мне больно. Нет уж, такой радости я ему не доставлю. Но бесстрастность улетучилась тут же, стоило на пороге нарисоваться человеку, которого я никак не рассчитывала увидеть.

В помещение вошла бледная, как полотно, Файлия. Она неуверенно обернулась на стоящего за ее спиной Кальма. Я не услышала, что эльф сказал ей, но это заставило женщину войти внутрь. Дверь тут же захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Во мне бушевала целая буря эмоций. Одновременно радость из-за того, что предал меня не Дриан, разочарование и боль из-за того, кто на самом деле вонзил нож в спину.

— Значит, это ты, тетя? — Я намеренно назвала ее так, намекнув, что таким образом она предала не только меня, но и покойную сестру. А ведь утверждала, что сильно ее любила! Двуличное и коварное существо! Как же я в ней разочаровалась!

— Кальм сказал, что я обязана прийти и сказать, почему это сделала, — тихо проговорила она, опустив глаза. — Хотя я не хотела приходить. Но он сказал, что это мой долг.

— Ты ничего мне не должна, — холодно бросила я. — Судя по тому, что ты сделала, я для тебя никто. Как и ты теперь для меня.

Она дернулась, как от удара, и закусила губу.

— Но я все же хочу знать, почему. Зачем вообще было обещать мне помощь? Притворяться подругой. Могла сразу сдать властям! Или хотела перед Дрианом благородненькой себя выставить? — выдвинула я предположение.

— Я не хотела так поступать, — дрожащим голосом сказала Файлия, все еще стоя на пороге и не решаясь пройти внутрь. — И не собиралась даже… Но…

— Что ты жмешься там? — сухо прервала я ее. — Проходи, садись рядом, тетушка. И посмотри мне в глаза.

Она вздохнула и все же двинулась ко мне. Опустилась на табурет напротив меня и с мольбой взглянула мне в лицо.

— Наверное, ты не поверишь мне теперь. Но я и правда жалею, что сделала это.

Судя по тому, что глаза наполнились слезами, и правда жалеет. Хотя, может, играет? Я уже успела убедиться, что в ней погибла гениальная актриса. Файлии точно нужно было родиться на Земле. С ее внешностью и характером явно бы не пропала!

— Может, все-таки объяснишь, почему, — грубо сказала я. — Это вряд ли что изменит, но мне просто интересно.

— Я даже не думала, что могу так поступить, — понурив голову, заговорила эльфийка. — Оказывается, любовь не всегда будит в нас только хорошее. Иногда бывает наоборот.

Смутная догадка шевельнулась в сердце холодной змеей. Я уже понимала, что она скажет дальше, но не знала, как реагировать на это. Просто сидела и смотрела на нее.

— У Тайдры от меня нет секретов. Когда-то я спасла ее от голодной смерти, приняла в свой дом. Благодаря мне ее сын жил в тепле и достатке.

Я вспомнила паренька, которому служанка Файлии поручила отнести записку. Еще тогда заметила сходство. Значит, это ее сын.

— Она очень проницательная женщина. Без сомнения догадалась о том, что лишает меня покоя. По-своему всегда старалась оградить от волнений и поддержать. И то, что ты за моей спиной обменивалась посланиями с моим любимым, восприняла однозначно. Как только она получила от тебя письмо к Дриану, отнесла его мне. Спросила, что ей делать дальше.

— И что же ты? — едва дыша, спросила я.

— Велела доставить по назначению, а ответ принести мне. Я все же надеялась, что мои подозрения не оправдаются. И что ваша встреча только дружеская. Может, ты хотела уехать отсюда или нашла способ перенестись в другой мир. Мало ли. Я пыталась оправдать тебя разными способами. Успела сильно привязаться к тебе. Думала, что ты вряд ли сознательно причинишь мне боль. Я доверилась тебе, открыла свою душу. Не могла поверить, что ты можешь так плюнуть в нее.

В этот момент мне стало стыдно. Исчезла неприязнь к этой женщине. В чем-то она права. Я могу как угодно оправдывать себя, но это не изменит того факта, что это я первая вонзила ей нож в спину. Пусть даже я влюбилась в Дриана еще до того, как узнала о ее существовании. О том, какие чувства она испытывает к дроу. И что я не рассказала ей этого только потому, что не хотела причинять боли. Да и не думала, что между Дрианом и мной правда может быть что-то серьезное. Хотела сначала выяснить, только потом подумать о том, что делать дальше. Файлия опередила меня и отняла возможность принимать решения. И все же я не могла ее оправдать. Ставила себя на место эльфийки и понимала, что так бы не поступила. Выгнала бы ее взашей из своего дома — это да, но не побежала бы к членам совета, зная, что этим подпишу смертный приговор. Файлия продолжала говорить, а я слушала, обуреваемая самыми различными чувствами.

— Прочитав ответ Дриана, я узнала, где и когда вы собираетесь встретиться. Он ответил тебе так холодно, что у меня теплилась надежда, что я и правда не о том подумала. И все же мне нужно было убедиться. Узнать наверняка.

— Постой, ты что была в харчевне?!

Файлия кивнула.

— Мы с Тайдрой надели плащи с капюшонами, одежду понеприметнее. Приехали раньше, чем вы с Дрианом, заняли места в уголочке. Я видела, как ты вошла и стала искать Дриана. Потом… Я все поняла по тому, как он держался с тобой. Так, как он смотрел на тебя… Наверное, не проходило и дня, чтобы я не мечтала об этом. О том, чтобы он вот так же взглянул на меня. Для вас обоих словно не существовало никого больше. Не знаю, как я сдержалась, чтобы не закатить истерику. Настолько все во мне кипело от злости. Я даже не подозревала, что могу испытывать такую ненависть к кому-то. Винила во всем тебя. В том, что ты отняла у меня любимого. Хотя сейчас понимаю, что дело даже не в тебе. Он просто меня не любил никогда. Не будь тебя, появилась бы другая. Рано или поздно мои иллюзии все равно бы развеялись. Но тогда я не могла рассуждать здраво. Видела, как вы снимаете комнату и идете наверх, взявшись за руки. Представляла в деталях все, что произойдет между вами. Тайдра с трудом увела меня оттуда. Я провела бессонную ночь, а едва взошло солнце, велела закладывать экипаж. Поехала в ратушу. Могла бы обратиться к Кальму, но я не доверяла ему. Видела, что его ты тоже очаровала. Боялась, что он позволит тебе уйти от возмездия. И я нашла почтенного Свенда.

— Полагаю, это тот самый гномяра, который ко мне явился, — с горькой усмешкой сказала я.

Файлия кивнула, подтверждая мое предположение.

— Что ты ему рассказала?

— Почти все. О том, кто ты такая и что я укрывала тебя в своем доме в память о покойной сестре. Правда, о Дриане умолчала. Не хотела, чтобы его тоже наказали. Дала понять, что он не знал, кто ты на самом деле. Просто по стечению обстоятельств привел тебя ко мне. А потом уже я сама все выяснила о твоем происхождении.

— Понятно.

Я едва скрыла возмущение. Вот почему всегда так? Участвуют двое, а в итоге все шишки на женщину валятся? Дриана она ни в чем не обвиняла. Я тут же устыдилась. Хорошо, что хоть за него не нужно переживать сейчас. Пусть даже у нас с дроу все кончено, мне не все равно, что с ним.

— Уже вернувшись домой, я долго думала над тем, что сделала. О том, что уже ничего нельзя изменить. Поняла, что можно было поступить по-другому. Даже куда-то ушла злость на тебя. Теперь, когда я знала, что из-за меня ты умрешь… Вспоминала мою бедную сестру. Я предала ту, ради кого она пожертвовала жизнью.

Файлия снова разрыдалась, но я не нашла в себе силы утешить ее. Да, я поняла ее поступок. Но больше не считала ни подругой, ни тем более родственницей. Смотрела как на совершенно чужого человека.

— Просто уходи, — тихо сказала я. И правда не желала ее больше видеть. Слишком больно и даже противно видеть ее слезы. — Теперь, когда ты убрала меня с дороги, у тебя есть шанс, — добавила я. — Кстати, мы с Дрианом расстались. Еще ночью. Так что я бы и так не была тебе соперницей.

Файлия теперь уже плакала навзрыд, закрыв лицо руками. Неразборчиво повторяла:

— Прости… прости меня, пожалуйста…

— Прощаю, — без малейшей эмоции откликнулась я. — А теперь иди. И будь счастлива.

Понимала, что слишком жестоко так говорить. Она вряд ли теперь будет по-настоящему счастлива. Сомневаюсь, что угрызения совести когда-нибудь оставят ее в покое. Слишком хорошо я успела узнать эту женщину. Но она сама сделала выбор. Ей придется жить с этим. И мне тоже. Правда, в моем случае остались считанные дни. Хотя с чего я так оптимистична? Может, даже часы. Кто знает, когда меня решат умертвить.

Файлия вдруг соскочила с табурета и бросилась ко мне. Упала на колени рядом с моими ногами и стала снова и снова просить о прощении. В какой-то момент я просто устала от этого. Подняла ее за плечи и вытолкала к двери. Бешено забарабанила по деревянной, окованной железом, поверхности.

— Эй, заберите ее отсюда! Кто-нибудь!

Не прошло и минуты, как дверь отворилась, словно за ней караулили. Молчаливый орк с почтительностью, хоть и немного грубовато, вывел Файлию наружу и запер дверь. Я же вернулась к столу, снова села на табурет. Уронив голову на сомкнутые на столешнице руки, расплакалась, выплескивая нервное напряжение. Как я ни пыталась казаться сильной, мне плохо удавалось обманывать саму себя. Я безумно боялась смерти.

***

Через пару часов после визита Файлии меня повели в ратушу. На улице собралась целая толпа. На этот раз настрой у нее явно был агрессивный. Видимо, весть о том, кто я, уже разнеслась по всему городу. Едва люди меня увидели, как поднялся невообразимый гул. Меня осыпали градом оскорблений, кто-то даже швырнул гнилыми фруктами. Если бы не конвой из четырех орков, оттесняющих толпу, словно ледоколы, меня бы растерзали на месте. Только тут я осознала то, что до этого как-то ускользало от внимания. Или чего я не желала замечать. Ни одного ребенка вокруг. Самым молодым было не меньше восемнадцати. Столько же, сколько и мне. Из-за того, что я появилась на свет, в этом мире не рождались дети. Целому миру грозило вымирание. Для этого мира я стала ядерной войной, иначе не скажешь. Я понимала, почему они все желают моей смерти. Но все равно не хотела умирать! Пусть даже по всем законам жанра должна бы пафосно воскликнуть: «Убейте меня! Я готова пожертвовать собой ради спасения целого мира!» Но не готова была. От одной мысли, что меня сейчас приговорят к смерти, сердце бешено колотилось в груди, а по спине пробегали струйки липкого пота.

Я заставила себя смотреть под ноги, чтобы не видеть искаженных ненавистью лиц. Даже не знаю, было ли среди них хоть одно, озаряемое жалостью ко мне. Вряд ли. Но я не могла себя заставить в этом убедиться наверняка.

— Арина! — послышался из толпы взволнованный вопль.

Меня будто молнией ударило. Я резко повернулась, отыскивая глазами Дриана. Тут же один из орков грубо толкнул меня в спину, приказывая идти дальше. Я даже не увидела напоследок любимого лица. Позволят ли ему хотя бы присутствовать на казни?! Или меня так и убьют, не разрешив хоть кому-то поддержать в самую тяжелую минуту. И все же то, что он пришел, захотел увидеть меня, немного согрело сердце. Хотя я не тешила себя иллюзиями. Им могла руководить всего лишь жалость. Это ровным счетом ничего не значит. Хотя в моей ситуации все уже ничего не значит.

Зал для заседаний совета располагался на первом этаже ратуши. Громадное помещение, чем-то напоминающее амфитеатр или аудиторию в университете. На разной высоте стоят скамьи, в центре что-то вроде сцены и трибуны. На переднем ряду восседали члены совета. Все остальные места занимала, по всей видимости, элита города. Темные и светлые эльфы, гномы и орки. Ни одного человека. И ни одного знакомого лица, помимо Кальма. Дриана сюда явно не пустили, как лицо заинтересованное, а Файлия вряд ли решилась прийти сама. Думаю, судебное заседание будет скорее формальностью. Решение уже принято, осталось его огласить. Судя по всему, мне даже адвокат не полагался. Хотя его ко мне тут приставлять было бы форменным издевательством.

За трибуной стоял темный эльф весьма привлекательной наружности. Уловив в его лице сходство с Дрианом, я сообразила, что это наверняка его отец. Хотя вряд ли мне это как-то поможет. Судя по хмурому взгляду, брошенному им в мою сторону. Пока меня вели к небольшой клетке, стоящей на сцене чуть поодаль от трибуны, я ощущала сотни взглядов, устремленных со всех сторон. Вот когда я впервые почувствовала себя цирковым уродцем. Смотрели так, будто у меня волосы по всему телу, словно у Чубакки, или вторая голова выросла. Лишь взгляд Кальма придавал сил. Он смотрел, словно не было никого больше в этом огромном помещении. Только мы вдвоем. Поневоле я порадовалась, что в моей жизни есть этот мужчина. Не даст окончательно упасть духом. Поддержит до самого конца. От последней мысли засосало под ложечкой. Я снова ощутила близость смерти.

Меня поместили в клетку и начали этот фарс под названием суд. Отец Дриана стал произносить речь. Все сводилось к тому, что ему глубоко прискорбно, что его сын оказался столь недалеким — не догадался, кто я такая. Но он поможет исправить досадное недоразумение и собственной рукой готов уничтожить непотребное создание, навлекшее немилость Айлинара на этот мир. Потом выступали еще несколько членов совета. Они вспоминали давнюю историю с моими родителями. Следовали слова осуждения и негодования. Я почти не слушала того, о чем говорили все эти существа. Находилась в какой-то прострации, будто все происходило не со мной. Или что я должна вот-вот проснуться и оказаться в простом и понятном родном мире. Только когда вышел Кальм и начал толкать речь, я немного оживилась. Но он не мог в открытую встать на мою защиту. Лишь сказал, что, по всей видимости, я сама не подозревала о том, кто такая. И не виновата в том, что совершали мои родители. Предложил проявить милосердие и найти другой выход. Его речь грубо прервал отец Дриана:

— Поражаюсь тому, что слышу это от вас, Кальм. Вы, всегда выступавший как поборник закона! Да это вы первый должны были предложить немедленно тащить ее в рощу Айлинара и уничтожить проклятье! Вместо этого талдычите что-то о вине и жалости!

Его поддержал дружный рев собравшихся. Особенно неистовствовали орки. Вот не зря эти ребята сразу мне не понравились!

— Я тоже не вижу смысла тянуть, — раздался голос того самого гнома, который меня конвоировал в тюрьму. — Предлагаю уже завтра на рассвете казнить это существо.

И это он меня существом обозвал?! На себя бы посмотрел. Я хмуро уставилась на гнома, испытывая нестерпимое желание отхлестать его розгами, как нашкодившего ребенка. Он и напоминал его всей своей маленькой фигуркой. Если бы, конечно, не отвратительная рожа. На редкость мерзкий тип! В общем, Кальма бесцеремонно заткнули и посадили на место. А члены совета начали голосовать за предложение, выдвинутое гномом и дроу. Все, кроме Кальма, проголосовали «за». Как будто кто-то в этом сомневался. Отец Дриана объявил мне, что завтра утром меня повезут на казнь. Хотелось сказать им всем что-то обидное, но у меня язык к гортани прилип. Все силы уходили на то, чтобы сдержать слезы и не расплакаться прямо перед всей этой разношерстной братией.

Потом меня снова повели в камеру. Я едва переступала одеревеневшими ногами, едва не вопя от абсурдности ситуации. Вот так закончить свою жизнь — убитой на алтаре в фэнтези-мире, это в голове не укладывалось. Что ж, у меня есть целая ночь, чтобы постараться принять это, как факт. А потом умереть достойно. Не доставив никому из недоброжелателей удовольствия видеть мою слабость.