Глава 21. Боль и вина

Корнелий

Кажется, при словах о том, что Мелания никогда не будет моей, какая-то часть моей души отделилась от тела. Стало невыносимо больно, перед глазами заплясали цветные круги, а тело покрылось жаркой испариной. Может, я даже кричал. Память услужливо провалилась куда-то вниз, оставляя вместо себя сплошное чернильное пятно неведения. И только какие-то жалкие урывки воспоминаний хоть как-то помогли обозначить произошедшее — боль, вихри снега, какое-то неясное ощущение тяжести в желудке, снова боль, захлестывающий с головой страх, перерастающий в дикий ужас.

В себя пришел, уже сжимая хрупкое, замерзшее тело своей истинной, пытаясь хоть немного оградить ее от жгущего даже меня мороза. Душу захлестнула неконтролируемая паника. Широко раскрытые глаза девушки смотрели прямо перед собой, словно застекленев на морозе, кожа была холодная, покрытая свежим инеем, волосы сбились в неприглядные сосульки. Нет, нет, нет! Только не это!

Не в силах поверить в смерть любимой, затравленно оглянулся по сторонам в поисках укрытия или того, что хоть как-то способно защитить девушку от лютого холода. Невдалеке, кажется, что-то алело. Пригляделся получше. Адриан?

— Адриан! — позвал, прижимая к себе девушку в попытке хоть как-то согреть ее. — Адриан!

Брат зашевелился, мгновенно растапливая вокруг себя большие пласты снега и проваливаясь куда-то вниз. У нас нет на это времени! Протянул к нему руку, заставляя снег под ним не плавиться.

— Адриан. Мелания! Она… — договорить я не успел, брат бросился ко мне, вырвал девушку из моих рук и прижал к своему сердцу. Его теплые объятья мгновенно начали растапливать лед ее тела.

Усилием воли задавил снова вылезшую словно из ниоткуда жгучую ревность, заставляя ее заткнуться раз и навсегда. Если Адриан не сможет помочь Мелании, то я обречен. Отошел на пару шагов, чтобы не мешать огню согревать тело невесты.

— Мелания, — проникновенно произнес брат, словно ласкал имя любимой, заглядывая девушке в застланные туманом боли и муки глаза. — Не вырывайся. Я понимаю, что больно, но тебя надо согреть, — тихо сказал он, создавая вокруг себя огненную сферу, почти полностью заслонившую обзор.

Я отвернулся, не в силах смотреть на невесту в чужих руках. Лучше поискать какое-то убежище… что-то, где можно укрыться от снега, падающего с неба, и обжигающего ветра. Задаваться вопросом, как мы попали туда, куда попали, я пока не стал — успеется. Сейчас главное — выбраться.

Оглянулся по сторонам, замечая где-то вдали горные пики. Возможно, там есть и пещеры. Понизил температуру своего тела, чтобы не мерзнуть, и довольно расслабился, когда родная стихия с восторгом проникла ко мне в душу, напитывая силой.

Снова обеспокоенно оглянулся на Адриана с Меланией. Отметил, что иллюзия с нас троих спала сразу же, как мы попали сюда. Со стороны девушки донесся мучительный, болезненный стон. Сердце отозвалось пронзительной болью. Постарался взять себя в руки и раньше времени не впадать в панику и отчаяние — она жива, а значит, еще есть хоть какой-то шанс.

— Здесь слишком холодно, — отозвался Адри, крепко прижимая невесту к своей груди, сдернув со своего тела рубашку, чтобы тратить поменьше энергии. — Я не смогу долго согревать ее. — Его пальцы осторожно переместились на спину девушки, перехватывая ее удобнее.

— Что с ней? — Я обеспокоенно замер, отмечая безвольно раскинувшиеся руки.

— Усыпил. Она сопротивляется, — поморщился брат.

— Рискованно. — Сердце замерло.

— Ей больно, я не могу сосредоточиться.

Вздохнул, указывая рукой куда-то вдаль.

— Там какие-то скалы. Можно попытаться поискать пещеры.

Брат кивнул, переступая с ноги на ногу, — снег под подошвами его ботинок таял, брат проваливался вниз. Идти он так точно не может, тем более с девушкой на руках, а я… я боюсь навредить ей. Протянул руку к его ногам, присаживаясь на корточки и зачаровывая подошвы его ботинок, чтобы снег под ними не плавился. И, стараясь не смотреть на девушку, уверенно побрел вперед.

Сзади раздался тяжелый хруст снега. Вздохнул, заставляя себя не оборачиваться. Ветер, гуляющий по широкой снежной долине, в которой мы оказались, был просто невероятный. Идти было тяжело, приходилось превозмогать себя, делая каждый шаг по направлению к чернеющим скалам. Да еще волосы быстро растрепались, заслоняя обзор так, что приходилось удерживать их руками, чтобы не лезли.

Невольно обернулся к брату, который шел за мной след в след, лишь немного отставая из-за тяжести ноши. Девушка в его руках уже очнулась, прижавшись к его груди словно к источнику своей жизни и отчаянно дрожа всем телом. Хотел было что-то сказать, но быстро передумал — не время и не место. Двинулся дальше, стараясь расчищать перед братом узкую тропу, чтобы облегчить ему движение, но ветер, дующий то со спины, то с лица, то с разных боков, все равно усложнял наш путь. Остро пожалел, что не могу в совершенстве владеть и воздухом, чтобы унять эту бурю или сделать хоть какой-то мало-мальский заслон.

— Магия кончается! — выкрикнул Адриан, перекрывая свистящий в ушах ветер.

Кивнул, дав знак, что услышал, и принялся расчищать дорогу активнее. Я тоже начинал чувствовать резкий упадок сил, что особенно странно, ведь я сейчас, по сути, в собственной стихии, но… Посмотрел на пик скалы, возвышающейся над нашими головами. Мы уже почти пришли.

Пещеру удалось найти далеко не сразу, но темный провал в гладком и словно бы отполированном камне был четко виден издалека. Зашел первым, чуть не свалившись на пол из-за резкого отсутствия ветра, которому я уже привык сопротивляться. Обернулся к Адриану, помогая тому сохранить равновесие. Выглядел брат неважно.

— Я не могу больше держать огненный купол, — задыхаясь, сказал он. На его лбу выступила испарина, руки дрожали от перенапряжения. Мелания, уютно пригревшаяся у него на груди, сладко спала, все равно дрожа от холода. Ее ногти приобрели синюшный оттенок, губы тоже. Кожа просвечивала как пергамент, показывая взору бледный ряд вен.

Тем временем Адриан не терял зря времени, быстро разоблачаясь и выкладывая свою одежду на холодный камень, чтобы положить туда девушку и, нагрев тело, лечь самому, согревая своим теплом. Вздохнул и скинул свою рубашку, отдавая ее брату, чтобы девушка не лежала на твердом камне спиной. Отвернулся, стараясь смотреть куда угодно, кроме как на любимую девушку в объятиях другого. Сердце сжали тиски ревности, но, сцепив зубы, я был вынужден с этим мириться. Она умрет, если не согреется.

Моя магия, бурлящая у нее под кожей сильнее, чем магия брата, за счет активации связи истинных, немного помогала ей, делая не такой восприимчивой к холоду, в чем мы с братом уже неоднократно убеждались — там, где все в академии ходили в теплых шерстяных туниках, Мелания могла прийти в тонком платье и даже не заметить, что все ежатся от холода, но такое… бушующий ветер забросил к нам в пещеру рой холодных снежинок.

Потянул к ним руку, стараясь отрешиться от окружающего мира и понять, куда мы попали и как отсюда выбираться. Поймал на пальцы несколько сияющих кристалликов, внимательно рассматривая их структуру, задействуя свою магию, чтобы вытащить побольше, и удивленно замер, похоже начав догадываться о том, где мы. Пронизывающий холод, берущий за душу, вечные льды, ветра, равнина без единого намека на место, где можно было бы отогреться. Эти высокие черные скалы из неизвестного гладкого камня… В ужасе замер, надеясь, что я просто-напросто ошибся в своих выводах и нас всего лишь занесло в какой-то суровый край. Но… стоит попробовать спросить брата о том, что он думает по этому поводу. Ошибиться мне бы не хотелось.

— Адриан, — обернулся к брату, снова возвращаясь под сень густого мрака пещеры и стараясь задавить в себе последние ростки ревности. Сейчас не до этого. — Как ты думаешь, где мы? — взволнованно закусил губу, ожидая ответа, все же не выдержав и глядя куда-то поверх его головы, но взгляд словно сам собой возвращался к девушке. Мелания лежала практически на груди у брата, плотно притиснутая к раздетому пышущему теплом телу. На голую спину девушки была аккуратно накинута моя рубашка, бедра прикрывало тонкое платье. И хоть она и была тесно прижата к брату, все равно мерзла, отчаянно дрожа и сжимая кулачки. Я постарался отойти подальше, чтобы даже случайно не задеть ее холодом своей магии.

Брат устало поднял голову, как-то тяжело раскрывая глаза. Ему явно тоже непросто давалась магия, но… я был благодарен ему за то, что он держал тепло не только вокруг себя, но и вокруг девушки. Все же выжить только вдвоем нам было бы в разы проще — он сам по себе не мерзнет, а я тем более в своей среде.

Взгляд Адриана на мгновение стал мутным, пока он анализировал все произошедшее.

— Ледяная пустошь? — подтвердил он мои мысли, пока я пытался убедить себя, что это все невзаправду, что это происходит не с нами. Ладно еще мы с братом, возможно, мы бы и смогли выбраться отсюда живыми, но Мелания… у нее этих шансов значительно меньше, даже вместе с нами.

Место, где даже сама магия бессильна перед любым проявлением слабости. Где холод достает не только до тела, но и до души, заставляя своих жертв навечно оставаться здесь. Где магия, горящая в душе, практически бесполезна…

С каким-то тяжелым отчаянием посмотрел на мирно спящую Меланию. Ей сейчас надо к целителю, а не быть здесь, с нами. Все же холод может существенно навредить хрупкому организму человека. А ледяная пустошь… Говорят, что никто из тех, кто сюда попал, еще не сумел выбраться живым…

— Эй. — На мое запястье опустилась теплая ладонь брата, не давая мне свергнуться в пучину ужаса и безысходности. — Все будет хорошо, мы выберемся.

Благодарно посмотрел на него, чуть ли не со слезами на глазах — это ведь я виноват, что мы оказались здесь. Пусть я и не до конца помню, что происходило, но одно могу сказать точно — перенес нас сюда я. И судя по магии, окутывающей эту местность, — выбраться отсюда могу тоже только я, но… еще раз посмотрел на бледную, немного посиневшую от холода девушку. Без нее мне не жить, и сгинем мы тут все втроем.

Попытался изобразить жалкое подобие улыбки для Адриана.

— Спасибо. — Я встал со своего места и отвернулся к выходу из пещеры. — Пойду поищу что-нибудь поесть. Должно же тут хоть что-то водиться. — Тихо выскользнул наружу, отмечая, как на горизонте уже проскальзывает темная полоска ночной мглы — надо поторопиться. Не хотел бы я оказаться на улице после заката. Нам и без того очень повезло, что пещера оказалась неглубокая и тупиковая и никаких тварей, лезущих из глубин, опасаться не придется.