Кошки и собаки

Мэтр сидел на лавочке у подъезда и курил. Его маленький, лохматый, похожий на швабру с глазами пёс спал у ног хозяина, свернувшись калачиком. Мэтр был другом Алессара по колледжу, хотя никто не знал, почему его так зовут. Вообще-то он сам себя так назвал и подписывал все свои работы в фотошопе: «Мэтр». Преподаватели вздыхали, но потом привыкли.

— Здорово, — Алессар протянул руку. Мэтр пожал в ответ, кивнул на Юнду.

— Девушка твоя?

— Ага.

— Красивая.

Юнда покраснела. Пёс проснулся, поднял голову, понюхал воздух и тут же подскочил к ней. Хвост его вращался как пропеллер. Пёс прыгал, лизал Юнду в колено, потом в руку, потом попытался в лицо.

— Осторожно, — сказал Алессар. — Он ещё и в штаны залезть может.

— Не может, — ответил Мэтр. — Он воспитанный.

— Воспитанный? — Алессар скривился. — Он только что облизал ей полпальто.

— Он так здоровается.

— Я обычно здороваюсь рукой.

— Меришься интеллектом с собакой, — скептически протянул Мэтр.

Юнда уже сидела на корточках и чесала пса за ухом. Тот блаженно зажмурился и положил голову ей на колено.

— Какой хороший, — сказала она. — Как зовут?

— Швабрик, — ответил Мэтр.

— Почему Швабрик?

— Потому что похож на швабру.

Юнда посмотрела на пса. Он действительно был похож на швабру — длинная, лохматая шерсть, которая торчала в разные стороны, маленькие лапки, которые почти не было видно. Но глаза у собаки были умные, весёлые, чуть с прищуром.

— Ты не швабра, — прошептала она ему. — Ты — настоящий красавчик.

Швабрик вильнул хвостом, соглашаясь. Алессар стоял в стороне, засунув руки в карманы.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь вся твоя одежда в шерсти.

— И что? — Юнда отряхнула джинсы. — От кошек тоже шерсть.

— От кошек меньше.

— Это миф.

— Не миф. Кошки вылизываются. Собаки — нет.

— Собаки тоже вылизываются.

— Они вылизывают свой зад. А потом лезут к тебе целоваться.

— Ты преувеличиваешь.

— Ни капли.

Мэтр усмехнулся, затушил сигарету.

— У него кошка, что ли? — спросил он, кивая на Алессара.

— Целая банда, — ответил Алессар. — Три штуки. Рыжая, чёрная и полосатая.

— И они тебя слушаются?

— Кошки никого не слушаются. В этом их прелесть.

— В этом их проблема, — парировала Юнда, вставая с корточек. Швабрик обиженно посмотрел на неё, но снова лёг, свернувшись калачиком. — Кошки сами по себе. Им плевать на хозяина, им вообще плевать на всех.

— Не плевать. Они просто не навязываются.

— А собаки навязываются?

— А ты посмотри. — Алессар кивнул на Швабра. — Ты его не звала, он сам подошёл, прыгнул и всю облизал. А теперь лежит и ждёт, когда ты снова его погладишь. Это что, не навязчивость?

— Это дружелюбие.

— Ещё какая навязчивость. Собака не может без человека. Ей нужно, чтобы её любили. А кошка любит, но не требует любви в ответ.

— То есть кошка — для тех, кто хочет любить сам, а собака — для тех, кто хочет, чтобы любили его?

— Примерно.

Юнда задумалась. В этом было что-то правильное, но и что-то обидное тоже.

— А ты кто, коточеловек? — спросила Юнда, уходя в защиту.

— Я — реалист, — ответил Алессар. — Кошки умнее.

— Собаки преданнее.

— Преданность — это когда тебе некуда идти. Ум — это когда ты выбираешь.

— А если я выбираю собаку?

— Тогда ты выбираешь того, кто будет за тобой бегать, лизать тебя и ждать у двери, даже когда ты смертельно устала и не хочешь быть облизанной.

— А что, есть в этом что-то плохое?

— Есть. Это утомляет.

— Тебя утомляет, когда тебя любят?

— Меня утомляет, когда любовь лезет в лицо.

Юнда замолчала. Она вдруг поняла, что они говорят не о собаках и кошках. Они говорят о себе. Она — собака. Он — кошка. Она хочет, чтобы её любили, он хочет любить сам, когда ему это удобно.

— Знаешь, — сказала она тихо. — У меня была собака в детстве.

— Знаю, Рыжик.

— Он умер. Меня не было рядом. Мама сказала, что его сбила машина. А я даже не попрощалась.

— Мне жаль.

— Не надо жалеть. Просто… я иногда думаю, что собаки заслуживают большего. Они отдают всех себя. А мы их предаём. То бросаем на даче, то привязываем к будке, то забываем покормить. А они всё равно любят.

— Кошки тоже любят. Просто по-другому.

— Как?

— Они приходят, когда им грустно, ложатся на больное место, мурчат. И уходят, когда становится легче. Они не требуют внимания. Они просто так лечат.

— Ты когда-нибудь терял кошку?

— Терял. Они уходили из дома, и я не знал, куда. Может, к другим людям, может, умирать. Но они уходили молча, а я не плакал.

— Почему?

— Потому что они не хотели, чтобы я плакал. Они хотели, чтобы я вспоминал их с улыбкой.

Юнда посмотрела на него. В его глазах блестела влага.

— Ты прослезился, — сказала она.

— Нет.

— Да. Просто не хочешь признаваться.

— Юнда…

— Всё нормально, я тоже плачу, когда вспоминаю Рыжика.

Она взяла его за руку, парень не отстранился. Швабрик проснулся, поднял голову, посмотрел на них. Потом встал, подошёл, лизнул Алессара в ладонь. Тот хотел отдёрнуть руку, но не стал.

— Ладно, — сказал Алессар.

— Собаки, может, и не такие ужасные.

— А кошки — не такие высокомерные.

— Не высокомерные. Независимые.

— Собаки — не глупые. Просто открытые.

— А кошки — не холодные. Просто сдержанные.

Они улыбнулись друг другу. Мэтр усмехнулся, достал новую сигарету.

— Вы как женатая пара, — сказал он. — Ссоритесь, миритесь, ссоритесь снова.

— Не лезь, — сказал Алессар.

— Не лезу. Я просто рядом курю.

Он закурил, выпустил дым в небо. Швабрик чихнул, отбежал в сторону и начал гоняться за собственным хвостом.

— Глупый, — сказал Алессар.

— Счастливый, — ответила Юнда.

Она смотрела на пса и улыбалась. Алессар смотрел на неё и думал о том, что, может быть, в собаках есть что-то правильное. Может быть, быть открытым — это не слабость. Может быть, любить без условий — это не глупость. Может быть, он сам немного собака. Просто боится себе в этом признаться.

— Юнда, — сказал он.

— М?

— А ты знаешь, что Рыжик сейчас с тобой?

— В каком смысле?

— В прямом. Он же живёт в твоей памяти. Пока ты его помнишь — он есть.

— Утешать вздумал?

— Нет, просто правду говорю.

Она прижалась к его плечу. Швабр набегался, подскочил к ним, лёг у ног. Задышал, высунув язык.

— Я хочу собаку, — сказала Юнда.

— Заведём, если надо.

— Правда?

— Правда. Но сначала научимся готовить, чтобы было чем кормить.

— А кошки что?

— Кошки сами прокормятся.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Они засмеялись. Мэтр затушил сигарету, встал.

— Ладно, пойду я. Швабрику пора ужинать.

— Пока, — сказал Алессар.

— Пока, — повторила Юнда.

Мэтр ушёл. Швабр увязался за ним, на прощание махнув хвостом.

— Он хороший, — сказала Юнда.

— Пёс?

— Мэтр.

— Он — клоун.

Они посидели ещё немного, держась за руки. Фонари зажглись, и двор медленно опустел.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Ты правда думаешь, что кошки — это про любовь без обязательств?

— Правда.

— А собаки — про обязательства без любви?

— Нет. Собаки — про любовь, которая требует ответа.

— А какая любовь лучше?

— Никакая. Они просто разные.

— Как мы?

— Как мы, — кивнул он.

Она не стала спорить, потому что он был прав. Камень в кармане Алессара нагрелся и засветился тёплым, ровным светом. Они не заметили этого, потому что смотрели на звёзды и думали о том, что, может быть, в этом споре победила дружба. А не кошки и не собаки. Но сказать проще, чем сделать. Алессар шагнул в темноту подъезда, провожая Юнду домой, а вышел на поле боя. Серое небо, выжженная земля, траншеи из перевёрнутых мисок. С одной стороны — кошки. С другой — собаки. Между ними — ничейная земля, утыканная засохшими кусками корма.

— Это ещё что? — раздражённо спросил Алессар.

Он оглядел себя. На нём был чёрный, с серебряными эполетами и нашивками в виде рыбьих хвостов мундир. На голове — треуголка с кошачьим ухом.

— Ты наш генерал, — раздался знакомый голос.

Из палатки кошачьего штаба вышла королева с Котодрома: белая пушистая кошка с голубыми глазами, в миниатюрной короне.

— Мы ждали вас, — сказала она. — Предсказание сбылось, и вы пришли.

— Какое ещё предсказание?

— То, в котором говорилось, что двое влюблённых дураков примирят кошек и собак.

— Мы не влюблённые, — буркнул Алессар.

— Но дураки, — кивнула королева. — Этого достаточно. А теперь слушай приказ. Ты — генерал кошачьей армии. Твоя задача — не дать собакам перейти реку.

— Какую реку?

— Вон ту. — Королева махнула лапой в сторону жиденького ручейка. — Она разделяет наши территории. Собаки хотят пить с нашей стороны.

— Пусть пьют. Воды много.

— Дело не в воде, — вздохнула королева. — Дело в принципе. Собаки всегда лезут. Они пьют, потом лезут знакомиться, потом облизывают наших солдат, потом те вынуждены мыться часами. Это нарушает боевой дух.

— Вы боитесь, что вас оближут?

— Мы боимся, что нас перестанут уважать.

С другой стороны поляны, из палатки с нашивкой в виде кости, вышла Юнда. На ней был белый мундир с золотыми кистями, на голове — фуражка с собачьими ушками. Рядом вертелся Швабрик — теперь в звании адъютанта.

— Алессар? — удивилась она. — Ты тоже здесь?

— Я генерал кошачьей армии, — мрачно ответил он.

— А я — собачьей.

— Прекрасно. Мы будем воевать.

— Не хотим мы воевать, — сказала Юнда. — Мы хотим мириться.

— Не выйдет, — перебила королева. — Кошки не сдаются.

— Собаки не сдаются, — раздался низкий голос.

Из собачьей палатки вышел огромный сенбернар в генеральском мундире. — Мы будем сражаться до последней миски.

— До последней кости, — поправила королева.

— Это одно и то же.

— Нет. Миска — это про еду. Кость — про охоту. Вы, собаки, даже в оскорблениях не умеете быть точными.

— Зато мы умеем быть верными.

— Верность — это скучно.

— А независимость — это эгоизм.

Юнда и Алессар переглянулись.

— Они нас рассорят, — сказала Юнда.

— Не рассорят, — ответил Алессар. — Мы умнее.

— Это мы ещё посмотрим.

Алессар провёл смотр кошачьих войск. Перед ним выстроились десятки кошек — рыжих, чёрных, полосатых, пушистых и лысых. Они сидели ровными рядами и сверкали глазами.

— Бойцы, — начал Алессар. — Есть ли у вас жалобы на противника?

Рыжая кошка подняла лапу.

— Говори.

— Они слишком громко лают, — сказала кошка. — Мы не можем спать днём.

— Кошки спят двадцать часов в сутки, — возразил Алессар.

— И что? Мы хотим спать все двадцать. А они лают, и мы спим только девятнадцать.

— Ещё жалобы?

Чёрная кошка подняла хвост.

— Они суют нос в наши миски, даже когда мы не доели. Даже когда мы отошли всего на минуту.

— А вы закрывайте двери.

— У нас нет дверей, мы в поле.

— Тогда ешьте быстрее.

— Мы не можем есть быстрее. Мы кошки. Мы едим с достоинством.

Полосатая кошка добавила:

— Они бегают за палками, а потом приносят их нам. Зачем нам палки?

— Палки — это тренировка, — сказал Алессар. — Они развивают мышцы.

— Наши мышцы развиты от природы. Нам не нужны палки. Нам нужен покой.

Королева кивнула, одобряя.

Тем временем Юнда проводила смотр собачьих войск. Перед ней стояли псы всех мастей — от крошечных чихуахуа до огромных догов. Они виляли хвостами и дышали открытыми ртами.

— Бойцы, — сказала Юнда. — Жалобы на противника?

Маленькая такса подпрыгнула.

— Они шипят! — закричала такса. — Мы хотим с ними дружить, а они шипят и царапаются.

— Может, вы слишком навязчивы?

— Мы просто хотим обнюхаться. Это вежливость.

— Для кошек обнюхивание — это вторжение.

— А для нас — приветствие.

Овчарка подняла лапу.

— Они забираются на деревья и смотрят на нас сверху вниз. Мы не можем лезть за ними, мы не умеем лазать.

— Это их преимущество, — сказала Юнда.

— Это нечестно. Мы хотим смотреть на них снизу вверх.

— Так смотрите, в чём проблема?

— В том, что они при этом улыбаются, как будто мы глупые.

Швабрик заскулил.

— А ещё они никогда не играют с нами в догонялки. Даже если очень просить.

— Кошки не играют в догонялки, — вздохнула Юнда. — Кошки играют в «догони, если сможешь». Это разные игры.

— Мы хотим одинаковых игр!

— Мир не будет одинаковым. И кошки не будут собаками. И собаки не будут кошками.

— Но мы же можем дружить?

— Можете. Но для этого нужно уважать чужие границы.

Собаки задумались. Это было сложно. Они привыкли лезть с любовью без спроса.

— Я выйду к ним, — сказал Алессар.

— К кому? — спросила королева.

— К собакам. Попробую договориться.

— Ты предатель?

— Я дипломат.

Он вышел на нейтральную полосу. Собачья армия насторожилась, зарычала. Швабрик выбежал вперёд, готовый защищать стаю.

— Спокойно, — сказал Алессар. — Я не враг. Я просто хочу кое-что сказать.

Он откашлялся. В голове вертелась речь, которую он сочинил за пять минут.

— Собаки, — начал он. — Вы лучшие друзья человека. Но вы также лучшие друзья кошек, если перестанете лезть без спроса.

Он замолчал. Собаки смотрели на него, открыв рты.

— Кошки не ненавидят вас. Они просто устают от вашей активности. Представьте, что вас кто-то облизывает каждый раз, когда вы выходите из дома. Каждый раз, когда вы едите. Каждый раз, когда вы спите. Это приятно, но не постоянно.

Собаки зашевелились. Кто-то чихнул.

— Кошки любят тишину. Они любят смотреть в окно и думать о своём. Они любят, когда их гладят, но не всегда. Иногда они хотят, чтобы их оставили в покое, и это нормально.

— А как мы поймём, когда их можно трогать, а когда нет? — спросила овчарка.

— По хвосту.

Если хвост дёргается — не трогайте. Если хвост спокойный — сначала спросите.

— Мы не умеем спрашивать. Мы умеем лизать.

— Тогда учитесь.

Собаки переглянулись. Швабрик подошёл к Алессару, положил голову на колено. Потом прыгнул, лизнул в щёку.

— Ты не слушал, — вздохнул Алессар.

— Слушал, — ответил Швабрик. — Но ты так вкусно пахнешь.

За ним подбежала такса, потом овчарка, потом все собаки разом. Они облепили Алессара, визжа, лая, облизывая. Мундир промок насквозь. Треуголка упала в грязь.

— Я же проси-и-и-л! — крикнул Алессар, но его голос утонул в радостном гаме.

Королева кошек покачала головой.

— Слабак, — сказала она. — Не умеет держать дистанцию.

— А по-моему, мило, — ответила Юнда, глядя на то, как её парень отбивается от собачьей любви.

— Теперь моя очередь, — сказала Юнда.

Она подошла к кошачьей армии. Коты и кошки сидели ровными рядами, сверкая глазами. Никто не вилял хвостом и не дышал открытым ртом.

— Кошки, — начала Юнда. — Вы красивые, умные, независимые. Но иногда вы слишком холодны.

Королева нахмурилась.

— Собаки хотят с вами дружить. Не потому, что вы вкусно пахнете. Не потому, что у вас есть еда. А потому, что вы интересные. И они не понимают, почему вы их отталкиваете.

— Они отвлекают, — сказала рыжая кошка.

— Отвлекают от чего?

— От важных дел.

— Каких?

— От сна. От наблюдения за птицами. От вылизывания.

— Это всё можно делать с собакой рядом.

— Нельзя. Собака обязательно будет смотреть или трогать лапой, или раздражающе дышать в ухо.

— А вы попробуйте не обращать внимания.

— Мы не умеем. Мы кошки. Мы замечаем всё.

Юнда вздохнула. Она поняла, что кошек не переубедить словами. Их нужно убедить делом. Она села на землю, протянула руку.

— Кто хочет, чтобы его погладили?

Кошки заколебались. Одна, самая смелая, подошла. Юнда почесала её за ухом, и та довольно замурчала.

— А теперь кто хочет, чтобы ему почесали животик?

Подошла ещё одна, потом ещё, потом все кошки разом. Они тёрлись о ноги, мяукали, требовали внимания. Одна запрыгнула на плечо, другая улеглась на коленях. Третья принялась открывать лапой дверь в палатку — и не заходить.

— Видите? — сказала Юнда. — Вы тоже умеете быть ласковыми. Вы тоже хотите внимания. Просто вы боитесь его просить.

— Мы не боимся, — ответила королева. — Мы выбираем.

— Выбираете одиночество?

— Выбираем качество.

— Но качество — это когда тебя любят. А любовь без контакта не бывает.

Королева замолчала. Потом подошла к Юнде, потёрлась о её ногу и замурчала.

— Ладно, — сказала она. — Мы попробуем. Но если собаки будут слишком навязчивы, мы уйдём на деревья.

— Договорились.

Алессар, отмытый от собачьей слюны, и Юнда, усаженная кошками, встретились на нейтральной полосе.

— Твои меня облизали, — сказал он.

— Твои меня не слушались, — ответила она.

— Но мы справились.

— Кажется, да.

Королева кошек и генерал сенбернар подошли к ним.

— Мы согласны на перемирие, — сказала королева.

— Собаки не будут лаять по ночам, — добавил сенбернар.

— Кошки не будут шипеть по утрам.

— И мы поделим реку. Собаки пьют с левого берега, кошки — с правого.

— А если кто-то захочет поменяться?

— Тогда спросит разрешения.

Юнда и Алессар переглянулись. Камень в кармане Алессара засветился ровным, спокойным зелёным.

— Кажется, мы сделали это, — сказала Юнда.

— Кажется, да, — ответил Алессар.

Мир начал таять. Кошки и собаки махали им на прощание. Швабрик лизнул Алессара в последний раз.

— Приходите ещё, — сказал он.

— Не дождётесь, — ответил Алессар, но сам улыбался.

Они открыли глаза на скамейке у подъезда.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Ты правда считаешь, что собаки — это про любовь, которая требует ответа?

— Правда.

— А кошки — про любовь без обязательств?

— Да.

— А мы?

— Мы — про то и другое. Иногда я хочу, чтобы ты лезла ко мне с любовью. Иногда — чтобы оставила в покое.

— Как кошка?

— Как человек.

Она улыбнулась, прижалась к его плечу.

— Я хочу собаку, — сказала она.

— Заведём. И кошку.

— Одну?

— Одну. Но чтобы она не царапалась.

— Не обещаю.

Парень прижал девушку к себе и чмокнул в макушку.